На текущем уровне набрано: 5 390 / 11 000.

Сашуля ушла к себе, я остался в вестибюле один, и вот тут работа кончилась, и все, что я выкинул из головы, вернулось: Пелагея и ее предложение вернуть Беллу. Правильно ли я ответил старухе, я так и не понял.

Зато теперь мог подумать. А думать надо было не о том, что там за гранью и кто оттуда кого может выдернуть, а о живом пацане, который спал сейчас у Полины, мечтая о динозаврах.

И тогда я написал Наилю сообщение, которое он, надеюсь, прочтет, как проснется, чтобы он завтра позвонил Светлане Марковне в опеку и выяснил две вещи: кем Пелагея приходится Борьке по документам и что именно и куда она подала на Райку. Не с чужих слов, а по самим документам.

Наиль ответил сразу: «Сделаю».

Пора было отдыхать. Я выключил свет в вестибюле.

— Идите уже спать, Сергей Николаевич, — сонно пробормотала из темноты Тайра Терентьевна. — Я тут до утра подежурю.

И я пошел спать. Правда, у лестницы задержался и посмотрел в окно на аллею: между елями никого не было.

— Сволочь! Ну какая же сволочь! — Фарида с ненавистью жахнула бокал с вином об стенку, багрово-красное пятно потекло по шелковым обоям ручной работы от студии де Гурне.

Черт! Это она сделала зря. Ну ничего, домработница пусть чистит. Фарида от бессильной злобы сжала кулаки.

Полвечера она просидела одна с бутылкой и с каждым бокалом злилась все сильнее. Ну это ж надо! Ведь все так хорошо начиналось. Ей всего сорок пять. Можно сказать, еще полжизни впереди. Да, Фарида планировала жить долго и счастливо. А все эта Ева…

Так-то она ни в чем не виновата. Она просто дочь своего отца от первого брака. Именно поэтому с ней следовало что-то сделать. Причем срочно!

Фарида вздохнула. Вот откуда она взялась? Ну почему ей не сиделось в этой долбаной Британии? Сидела бы там и продолжала тянуть из отца деньги. Фарида как-то уже даже смирилась с тем, что львиная доля доходов Саши уходит на эту тварь. К сожалению, такова судьба, и, если ты вторая жена, а у него уже есть отпрыски от предыдущих браков — приходится делиться.

Но Фарида знала, на что идет, еще тогда, когда впервые увидела Сашу. Он, конечно, произвел на нее колоссальное впечатление: молодой, подтянутый, понимающий, что ему надо и как этого добиться. Он шел вперед семимильными шагами. Фарида такое уважала и еще тогда поняла, что именно с Сашей у нее все будет хорошо.

И действительно, он оказался хорошим мужем — внимательным, ласковым и заботливым. Вот только был у него недостаток в виде дочери. К сожалению, противопоставить этому Фарида ничего не могла. Для Саши вопрос общих детей был закрыт. Фарида еще в самом начале сказала ему, что родить не может. А он поверил. Ясное дело, сперва расстроился, но потом сказал, мол, ничего страшного. В принципе, ему-то и не было ничего страшного, ведь наследница у него уже имелась.

Фарида опять сжала кулаки, так что ногти с идеально выполненным маникюром вонзились в ладони, в одном месте даже выступила капелька крови, но ей было не до того. Ее грызла одна-единственная мысль: как, вот как от нее избавиться? Приперлась сюда, посюсюкала вокруг Сашки, а тот уже и растаял. Она же из него веревки вьет! И что Фарида ему ни говорит, он отмахивается и слушает только свою дочурку.

Да, если бы Фарида могла родить ему ребенка, места этой «Золушке» в Сашином сердце и не было бы. Уж Фарида бы об этом стопроцентно позаботилась.

Честно говоря, у нее был ребенок. Ну как был — он и сейчас, увы, есть. Ну, как ребенок — недоразумение сплошное.

Фарида, еще когда училась в торговом техникуме, почти сразу забеременела от смазливого однокурсника. В принципе, он тогда был неплохим мальчиком, даже подавал надежды, но слизняк слизняком. Просто тогда молоденькая и глупенькая Фарида думала, что вытянула счастливый билет. Ну а как же: Семочка во всем слушается ее, во всем советуется, ничего против не делает, постоянно подрабатывает где-то на стройке или на разгрузке вагонов, все, каждую копеечку он приносит ей, Фариде. Все подружки жгуче завидовали.

Но вот когда родился этот…

Фарида опять сжала челюсти и застонала.

Родился сын. Назвали его Витя. Но кто бы мог подумать, что так получится? Лучше бы он вообще не рождался! Если бы Фарида знала, она бы пошла делать аборт в тот же день. Да более того, она бы этого Семочку обошла стороной тридцать пять раз, да даже в этот город бы не поехала поступать в этот говенный техникум!

Но так уж жизнь сложилась. И теперь сложно было сказать: то ли это у Семы такие генетические мутации, то ли это Фарида какая-то гнилая изнутри, и это по ее линии такие дети. Рожать второго такого же, тем более от Саши, она побоялась и не представляла, как это все будет, поэтому сказала, что бесплодна. И теперь расплачивалась. Причем Саша так ничего и не понял — он даже как-то предлагал врачей, ЭКО, суррогатную мать и другие варианты, но Фарида уперлась, мол, нет, грех это. Давно заметила: спорить с врачами Саша мог, а вот против веры идти не любил. Этим она и воспользовалась…

Но Фарида все равно не могла успокоиться. При мыслях о сыне она опять еле слышно застонала.

Да, после того как этот ребенок родился, придурок Сема решил поиграть в благородство, отказался оставлять его в роддоме, и Фарида ушла. Она не могла выносить этого перед глазами. Позже они с Семой развелись официально. И до сих пор Фариде приходилось отправлять ему деньги на содержание Вити.

Самое обидное, Витя рос. Врачи когда-то говорили осторожно, намеками, и Фарида почему-то решила, что долго это не продлится. Но оно продлилось! И он рос, год за годом! А каждый новый год его жизни означал новые переводы Семе.

Фарида была бы счастлива, если бы этого ребенка оставили в специализированном интернате. Там они долго не живут. А Витя был вообще очень больной: не мог ходить, руками еле двигал, очень плохо видел, еще и умственно отсталый. И чем дальше, тем больше на него приходилось тратить денег.

Сейчас Вите уже исполнилось двадцать семь. Нелепое слово — «исполнилось». Как будто это был радостный праздник.

Фарида опять скрипнула зубами: часть тех подарков, которые Саша дарил ей, она тихонько продавала и отправляла ненасытному Семе с этим его Витей. Своих денег, салонных, она на это принципиально не тратила: пусть Сема с Витей живут на Сашины подарки, а не на ее кровные денежки. Но деваться было некуда — Сема однажды поставил ей условие: «Помогаешь сыну — я молчу». Фарида тогда хотела нанять соответствующего человека, чтобы он разобрался с Семой так, чтобы больше от него проблем не было, но что-то остановило, и она до сих пор корила себя за малодушие.

Тренькнул телефон. Опять от Семы. Он писал: «Витя сегодня смог есть сам ложкой».

На фотографии Витя улыбался, сидя в кресле. Фарида увеличила снимок двумя пальцами и поморщилась. Сема опять зачем-то надел на него ту синюю рубашку. Колечко, которое Саша подарил ей на прошлой неделе, стоило примерно как это Витькино инвалидное кресло.

Она удалила фотографию.

Потом подумала и очистила корзину.

Семе даже отвечать не стала.

Кстати, о кресле. Нужно будет не забыть сказать Ростиславу, чтобы закупили штук десять таких. А то скоро одиннадцатое февраля — Всемирный день больного, будет большое благотворительное мероприятие для инвалидов. Фарида возглавляла благотворительный фонд «Лучики надежды» и к общественным мероприятиям относилась очень серьезно. Тем более там пресса будет.

Она потянулась к полке и взяла новый бокал. Кроваво-алое пятно на дорогущих обоях укоризненно смотрело на нее. Фарида поморщилась и принялась наливать себе вина. Не успела заполнить даже до половины, как следом пришло еще одно сообщение.

Блин, заколебали! Отдохнуть спокойно не дадут!

Фарида зыркнула на экран телефона.

«Он сегодня опять спрашивал про маму».

Она нахмурилась и залпом хлопнула бокал, залпом. Опять поморщилась.