— Не видел, — согласился Сомов и печально вздохнул. — И заключения у меня нет. Упаковки все посчитал, а бумажку, где она писала, потерял, — добавил он с досадой человека, у которого не сошелся баланс.

Я расспросил Сомова о глотании и стуле, уточнил, не похудел ли он за последнее время. Ни затруднений при глотании, ни черного стула у него не было, вес тоже не менялся. Живот при осмотре был мягкий, безболезненный. Я запустил диагностику.

Диагностика завершена.

Объект: Сомов Валентин Гаврилович, 57 лет.

Основные показатели: температура 36,5 °C, ЧСС 72, АД 138/86, ЧДД 15.

Обнаружены аномалии:

— Гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь: недостаточность нижнего пищеводного сфинктера; эрозий, язв, рубцовых изменений и кишечной метаплазии слизистой пищевода на фоне текущей терапии не выявлено.

— Хронический гастрит, вне обострения. Язвенных дефектов и признаков кровотечения не выявлено.

— Артериальная гипертензия 2 степени, контролируемая медикаментозно.

— Избыточная масса тела.

По моей просьбе Сомов достал из начатых коробок блистеры. «Омепразол» он принимал по двадцать миллиграммов. Я посмотрел на капсулы и таблетки и проверил талантом, как действуют препараты вместе.

Анализ схемы воздействия на объект: Сомов Валентин Гаврилович, 57 лет

Компоненты в поле зрения: «Омепразол»; «Амлодипин».

Совокупное действие схемы для данного организма: подавление выработки соляной кислоты в желудке; снижение артериального давления за счет расширения сосудов.

— «Омепразол»: стойкое подавление кислотопродукции; индивидуальная поддерживающая доза — 10 мг один раз в сутки. При прекращении приема после длительного курса — временное усиление кислотопродукции сверх исходного уровня продолжительностью до нескольких недель.

— «Амлодипин»: снижение тонуса нижнего пищеводного сфинктера, способствующее забросу содержимого желудка в пищевод.

Взаимного усиления и ослабления компонентов, значимого для данного организма, не выявлено.

— Вы не подсели, Валентин Гаврилович, — сказал я. — Как бы это объяснить. В общем, представьте, что у вас между желудком и пищеводом неплотно закрывается заслонка, и кислота забрасывается вверх. «Омепразол» уменьшает ее выработку, поэтому перестает жечь. Но саму заслонку он не чинит.

— А как же бросать, если я потом ночами не сплю? — растерянно спросил Сомов и в поисках поддержки посмотрел сперва на зал, затем на Сашулю, которая все это время старательно вела протокол.

— Понимаете, после долгого приема желудок может некоторое время вырабатывать больше кислоты, чем прежде, — объяснил я. — К вашей обычной изжоге может добавиться реакция на отмену. Она проходит, но неприятностей в эти недели хватает.

— Перетерпеть? — спросил он.

— Не надо терпеть, — покачал головой я. — «Омепразол» вам помогает, и бросать его из-за статьи в интернете не стоит. А вот дозу можно уменьшить. Заодно заменим лекарство от давления, которое у вас усиливает изжогу.

Сомов взял верхнюю коробку, повертел в руках и вернул на место.

— А с трубкой что? — напряженно спросил он. — Придется глотать?

Состояние слизистой я уже видел по Системе. Ни язв, ни рубцового сужения, ни пищевода Барретта у Сомова не было. Для выбора лечения мне этих данных хватало.

— Сейчас она нам не нужна, Валентин Гаврилович, — сказал я. — Начнем с лечения, а через пару недель я вас снова осмотрю.

— А совсем без таблеток можно будет? — с надеждой спросил он. — Очень уж они семейный бюджет съедают. Нерентабельно получается.

— Попробуем, если изжога позволит, — усмехнулся от такого сравнения я. — Пока вместо двадцати миллиграммов будете принимать десять один раз в день, за полчаса до первой еды, после того как проснулись. — С учетом работы ночным сторожем слово «завтрак» тут было бы некорректным. — И лучше купите капсулы по десять миллиграммов, старые делить не надо. Через две недели посмотрим, можно ли перейти на прием по необходимости. Если опять начнет жечь, терпеть до назначенного дня не нужно, свяжитесь со мной.

— А пока до вас доберусь? — спросил Сомов. — Воду пить?

— На этот случай возьмите «Гевискон форте» в суспензии, — посоветовал я. — При изжоге будете принимать по десять миллилитров после еды и перед сном, не больше четырех раз за сутки. Между ним и другими лекарствами выдерживайте хотя бы два часа. Альгинат в его составе образует на поверхности содержимого желудка гелевый барьер и уменьшает заброс. Но наедаться и сразу ложиться все равно не стоит. Между едой и сном оставляйте часа три.

— Я же ночью работаю, — напомнил он. — У меня ужин получается под утро.

— Тогда возьмите еду на смену и поешьте раньше, — сказал я. — Чтобы дома уже можно было лечь спать. Изголовье кровати приподнимите сантиметров на пятнадцать, чтобы выше была вся верхняя часть тела. Одной подушки под голову для этого мало. И вес понемногу нужно снижать, это тоже поможет уменьшить изжогу.

— Попробую, — кивнул он и придвинул ко мне низкую стопку. — А эти, пока другие не куплю, продолжать пить?

— Да, — ответил я. — «Амлодипин» держит ваше давление, хотя заодно расслабляет ту самую заслонку между желудком и пищеводом. Без лечения давление оставлять нельзя, поэтому отмените его, когда начнете принимать замену. Давление записывайте после сна и перед сном, особенно в первые дни после перехода.

Я расписал Сомову новую схему от давления, снижение дозы «Омепразола» и прием «Альгината» при изжоге. Для участкового терапевта отдельно указал причину замены «Амлодипина». Сомов торопливо надел очки и внимательно прочитал назначения.

— Понял, — сказал он и, помолчав, все-таки не удержался: — Знаете, во сколько мне лекарства обошлись?

— Во сколько? — спросил я, понимая, что ему очень хочется поделиться. — Скажите.

Он назвал сумму. Зал охнул, кто-то сзади присвистнул, а Генка сказал, что за такие деньги мог бы купить новый молоковоз, и, понятно, сильно преувеличил. Но все же… Понятно, откуда у народа желание соскочить с таблеток.

Тем временем Сомов аккуратно собрал упаковки обратно в сумку, сложив их ровной стопкой, а листок с назначениями убрал во внутренний карман.

Прикрыв рот, я зевнул, но расслабляться было рано. Народ, поняв, что я быстро вникаю в суть проблемы и даю дельные, а главное, вполне выполнимые советы, капитально оживился. Начался спор, кто следующий, но Александра Ивановна одним хлопком в ладоши прекратила базар и ткнула монументальным пальцем в сторону женщины с толстой папкой.

— Зойка, давай-ка теперь ты!

— Иду, Сашуль, иду, — отозвалась женщина с папкой и поднялась.

В зале прошелестели смешки.

А я запросил у Системы ее профиль, пока та двигалась по проходу:

Токтарова Зоя Михайловна, 56 лет

4-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Дружелюбие.

Биологический возраст: 61 год.

Тесемки Зоя Михайловна развязала на ходу и раскрыла папку на столе со словами:

— Ох, Сергей Николаевич, у меня тут все. Знаете, артроз этот, ключично-какой-то, плечо, надостная мышца, тендинит написали, остеохондроз шейный, остеохондроз поясничный, коленки и еще вот, палец…

— Зоя Михайловна, погодите, не частите, — попросил я. — Из всего этого что вас сегодня беспокоит больше всего? Не вообще, а вот именно сейчас.

Помолчав, она закрыла папку и, подняв передо мной правую руку, сказала:

— Палец беспокоит, окаянный, вот этот, безымянный. Утром просыпаюсь, он согнутый, и разогнуть вот вообще не могу. Помогаю левой рукой, он щелкает, вот так, — она показала, и щелкнуло на весь зал, — и больно. Днем разгибается, но тоже со щелчком. Я людей стригу, Сергей Николаич, полпоселка у меня стрижется. Ножницы в правой руке держу, а палец этот… он у меня на кольце ножниц застревает, и я на клиенте, извините, вот так дергаю. Две недели назад чуть Клавдии ухо не отрезала.