Заняв более непринужденную позу, я смотрю перед собой. На столе рядом с монитором лежит заполненная нами анкета о здоровье, образе жизни, отношениях и мотивации. Если суммировать все вопросы, которые мне задавали на собеседованиях – а их в моей жизни было не меньше двадцати, — не наберется и половины из того, что содержала эта анкета.

— Итак, — женщина попеременно смотрит на нас. — Моя задача — доходчиво донести до будущих родителей, как происходит процесс появления ребенка при участии третьего лица. Возможно, избавить вас от некоторых опасений, а в чем-то — рассеять иллюзии.

Она разворачивает монитор к нам. На экране – схема, напоминающая алгоритм из учебника по программированию. Влад наверняка оценил.

— Этап первый: подготовительный. Это то, что мы уже делаем. Вы прошли первичное медицинское обследование. Тея, ваши анализы в порядке, гормональный фон стабилен. Влад, ваша спермограмма также без критических отклонений. Вы оба психически здоровы и, что важно, находитесь в стабильных отношениях. Это ключевой критерий.

Мы с Владом синхронно киваем как китайские болванчики.

— Этап второй: выбор суррогатной матери. Мы предложим на ваш выбор несколько кандидатур. Все они прошли тщательный отбор: медицинский, психологический, юридический. У каждой женщины есть свои дети — это одно из наших обязательных требований.

— Как вы их находите? — интересуюсь я, несмотря на то, что ответ уже прочла в брошюре.

— Кто-то приходит сам, узнав о программе из рекламы. Кто-то — по рекомендации. Многие — из семей с низким доходом. Для них это способ решить финансовые проблемы. Но сразу предупрежу, что мы отсеиваем тех, кто руководствуется только деньгами. Это должно быть осознанное решение.

— А если женщина передумает? — голос Влада звучит невозмутимо, но я чувствую, как напрягается его рука на спинке моего кресла.

— Юридически это невозможно, — женщина открывает папку и кладет перед нами образец договора. — Суррогатная мать подписывает документ, согласно которому не имеет никаких прав на ребенка после его рождения. Генетически он не ее. Она — «инкубатор», если хотите, хотя я очень не люблю это слово. Получает компенсацию за вынашивание, но не становится матерью. В случае попытки оспорить договор — а таких случаев за десять лет работы клиники было всего три, и все они проиграны — мы поднимаем судебные записи. И конечно наши психологи тестируют кандидаток на предмет эмоциональной устойчивости.

— Что еще в договоре?

Несмотря на серьезность происходящего, мне хочется улыбнуться. Влад перешел в режим въедливого тимлида. Позже я обязательно поблагодарю его за это, потому что сама я полностью растерялась.

— Полное медицинское сопровождение. Суррогатная мать обязуется следовать всем предписаниям врачей: диета, режим, прием препаратов, регулярные обследования. Мы компенсируем ей все расходы на питание, проживание, медицинские услуги, а также выплачиваем ежемесячное содержание. Итоговая сумма выплачивается после рождения ребенка. Также в договоре прописаны штрафы за нарушение условий. Например, если она курит, пьет алкоголь или принимает наркотики во время беременности, договор расторгается, и она обязана вернуть все полученные средства.

— А если случится выкидыш? — я стараюсь говорить нейтрально, но голос все равно предательски взвивается.

— К сожалению, такое возможно, — понимающий взгляд женщины устремляется на меня. — В таком случае мы анализируем ситуацию и предлагаем либо новую попытку с этой же кандидаткой, либо замену. Финансовые условия пересматриваются. Мы не бросаем никого в такой ситуации.

Она меняет слайд.

— Этап третий: медицинская подготовка. Это самый сложный этап для вас, Тея. Поскольку вы не сможете выносить ребенка сами, нам нужно получить ваши яйцеклетки. Это процедура ЭКО с использованием вашего генетического материала и материала Влада. Ваши эмбрионы будут подсажены суррогатной матери.

Я машинально смотрю на Влада. Он был против, чтобы я проходила через стимуляцию, так как существуют риски для здоровья. Но я все равно настояла. Если уж мы решились на такой серьезный шаг, нельзя делать что-то наполовину.

— Стимуляция овуляции занимает около двух недель. Ежедневные инъекции гормонов, контрольные УЗИ, забор яйцеклеток под наркозом. Это неприятно, но терпимо. Многие женщины проходят через это. Затем мы оплодотворяем яйцеклетки спермой вашего мужа и культивируем эмбрионы в лаборатории до стадии бластоцисты. Это занимает пять-шесть дней. После этого мы переносим эмбрион суррогатной матери. Если все проходит успешно, через две недели мы делаем тест на беременность.

— А если эмбрион не приживется?

— Бывает. Статистика — примерно тридцать процентов успешных переносов с первого раза. Но, как правило, с суррогатными матерями, у которых уже есть дети, процент успеха выше. Их организм «знает», что делать.

— Этап четвертый: юридическое оформление. После рождения ребенка суррогатная мать подписывает отказ от родительских прав. Вы получаете свидетельство о рождении, где в графе «мать» стоите вы, Тея. С этого момента вы — законные родители. Никаких «приемных» или «усыновленных». Биологически и юридически ребенок ваш.

Мои пальцы на подлокотниках сжимаются. Даже этап со стимуляцией не представляется мне настолько сложным, как момент с передачей родительских прав. Как женщина, для которой вынашивание ребенка приравнивается к чуду, не могу даже представить, каково будет другой проделать такой сложный путь и потом просто отдать малыша кому-то другому.

— А если суррогатная мать захочет его увидеть?

— Договор запрещает любые контакты после передачи ребенка. Это жесткое условие. Мы объясняем кандидаткам, что это часть программы. Если она не готова к этому — мы ее не нанимаем. Здесь нет места сантиментам. Мы работаем с женщинами, которые понимают: они помогают другим стать родителями, а не жертвуют своим ребенком.

Я слушаю ее с замиранием сердца, и, почувствовав, как Влад берет мою руку, с силой сжимаю его в ответ.

— Теперь давайте поговорим о кандидатках. У нас есть три женщины, которые подходят вам по параметрам. Все они прошли первичный отбор.

На экране появляются три фотографии с анкетами.

Первую кандидатку зовут Ольга, ей тридцать два года, двое детей, работает медсестрой.

Вторая — Светлана, двадцать восемь, один ребенок, домохозяйка. Муж безработный, семья в тяжелом финансовом положении.

На третьей фотографии я задерживаюсь дольше остальных.

Вероника, тридцать лет, двое детей, работает в детском саду. Муж — водитель в крупной строительной компании, семья имеет стабильный доход. В анкете указано: «Я люблю детей и хочу подарить счастье тем, кто не может иметь своих. Это мое осознанное решение».

Не знаю, в чем именно дело: в том, как заботливо она держит ребенка на фотографии, или в ее открытом взгляде, но я чувствую, что эта женщина именно та, что нам нужна. Ей я готова доверить выносить нашего ребенка.

— Что скажете? — деликатно осведомляется координатор, выждав паузу.

— Мне нравится третья, — я поворачиваюсь к Владу, чтобы убедиться, что наши мнения совпадают. – Как она тебе?

После подписания договора и внесения предоплаты мы покидаем кабинет и выходим на улицу. Я намеренно останавливаюсь на крыльце, чтобы убедиться, что мне не показалось: дышать стало легче и свободнее.

У нас с Владом точно будут дети. Будь я одна, то наверняка смогла прожить и без них, но, находясь рядом с ним каждый день и любя так сильно, невозможно не представлять, каким невероятным отцом будет Влад, и как буду чувствовать себя я, впервые взяв на руки нашего сына или дочь.

Так что, да, мы все делаем правильно.

Полтора месяца спустя

— Я просто не понимаю, как такое возможно… — я поднимаю зареванные глаза на Влада и снова смотрю на тестовую полоску, пересеченную двумя красными линиями. – Целый год мы спаривались, не предохраняясь, и ничего… Почему именно сейчас, когда уже все решено?