В итоге Влад заговаривает первым.

— Привет. Извини, что так поздно и без предупреждения… — он переступает с ноги на ногу, отчего целлофановый пакет в его руке характерно поскрипывает. – Я нашел кое-какие твои вещи в сушилке. Подумал, что они тебе нужны.

В половине восьмого вечера? – фоном проносится в голове.

Не проронив ни слова, я вытягиваю ладонь и забираю у него пакет.

Кажется, Влад растерян таким приемом, потому что начинает часто моргать.

— У тебя все в порядке? Ты впервые такая неразговорчивая.

— Я просто устала, — отзываюсь я, глядя на выцветший логотип его толстовки.

Эту толстовку я нашла в аутлете Праги года четыре назад, и со дня покупки она стала его самой любимой. А если Владу нравится вещь, он готов затаскать ее до дыр.

— Понял… — он снова переступает с ноги на ногу, явно нервничая. — Можно зайду воды попить?

Мое онемевшее тело словно получило удар током: оно стремительно начинает теплеть. Попить воды? В багажнике его машины всегда лежит упаковка минералки, а если она вдруг закончилась — через дорогу есть супермаркет. Уж чего-чего, а воды там навалом.

— Конечно, проходи, — тихо говорю я и делаю шажок в сторону, чтобы позволить ему протиснуться в прихожую.

Влад разувается и после короткой заминки идет на кухню. Расположение комнат ему отлично известно, ведь именно он курировал ремонт.

Я нарочно остаюсь стоять в проеме гостиной и слушаю, как хлопает дверца кухонного шкафа и как включается вода. Мне нужно беречь себя от иллюзий, и потому чем больше физического расстояния между нами сохранится, тем лучше.

Влад выходит из кухни, успев, кажется, выпить целый литр. Я продолжаю стоять на месте, которое мысленно определила для себя как нейтральное. Не слишком близко к кухне, что могло бы указать на мою потребность быть к нему ближе, и не слишком — к прихожей, что намекало бы на невозможность его выносить.

— Спасибо, — уголки его губ приподнимаются. – Думал, умру от жажды.

— Тогда тебе повезло, что вода есть, — изрекаю я, глядя сквозь него. Фокус на глазах сделает контакт чересчур личным, и после его ухода непременно последует откат.

— А что, ее могло бы не быть?

Я пожимаю плечами.

— Водонагреватель ни с того ни с сего сломался. Так что все возможно.

— Сломался? – Влад оглядывается себе за плечо, словно недоумевая, как смог такое пропустить. – А что с ним?

— Не знаю, — из-за того, что разговор коснулся актуальной проблемы, голос начинает звучать живее. – Я пришла с работы, хотела пойти в душ, а зажигание не сработало.

— Хм-м… Странно. Мы же водонагреватель одновременно с ремонтом меняли. Давай я посмотрю.

Я могу только кивнуть, потому что в очередной раз вспомнила, сколько тепла и поддержки все восемь лет несло это короткое «мы», так легко им произнесенное. Словно «мы» существуем не только в прошлом, но и в настоящем тоже.

Влад скрывается на кухне, а я, не в силах больше стоять на месте, перемещаюсь в гостиную.

Усаживаюсь на диван, и слушаю, как щелкает кнопка розжига, как открываются и закрываются дверцы шкафчиков, в которых Влад ищет инструменты, и как он по обыкновению что-то задумчиво бормочет себе под нос.

Эти звуки такие привычные и домашние, что у меня на секунду получается забыть, в какой неприглядной точке отношений мы находимся. Как будто Влад просто чинит водонагреватель, а я жду его на нашем диване.

После он, конечно, сядет рядом. Я ткнусь носом ему в плечо и промурлычу, что он настоящий герой-спаситель бытовой техники, и в благодарность предложу ему самому выбрать фильм на вечер. Хоть любимого Тарковского, которого я так и не смогла оценить.

«Все, стоп», — я беззвучно шевелю губами, чтобы насильно выдернуть себя из иллюзий. – Не надо. Потом тебе же больнее будет».

Чтобы не позволять тишине купать себя в несбыточных фантазиях, включаю телевизор. Многократно щелкаю пультом, проматывая то, что никогда бы смотреть не стала, пока наконец не натыкаюсь на добрую американскую комедию.

Несмотря на то, что фильм – один из моих любимых, приходится прилагать усилия, чтобы следить за происходящим на экране.

Все же какого черта Влад приехал без предупреждения да еще и со странным поводом вернуть вещи, о которых я даже не вспоминала? Вряд ли ему настолько невыносимо держать их при себе. В противном случае он бы выкроил время, чтобы встретиться в ЗАГСе и подписать чертово заявление на развод.

— Ну вот и все. Можешь пользоваться.

Вздрогнув, я отрываю взгляд от телевизора и удивленно смотрю на Влада. Несмотря на недавнее смущение, он выглядит почти довольным собой.

— Так быстро? И что там было?

— Всего-то надо было поменять батарейки в розжиге. Эти можно выкинуть, — он раскрывает ладонь и демонстрирует два пальчиковых дюраселла.

Впервые за сегодняшний день я близка к тому, чтобы улыбнуться. Влад мог бы оставить батарейки на кухне и на словах озвучить причину поломки, но он принес их мне.

Раньше так происходило со всем, что ему когда-то приходилось чинить. Влад носил мне пакет с комками пыли из кондиционера, который однажды самостоятельно почистил, и мотки волос из забившегося слива, и сломанную лопасть вентилятора сушильной машины и перегоревший провод настольной лампы.

Я шутила, что он похож на терьера, притащившего в зубах голубя в расчете получить хозяйскую похвалу. Потому что именно так и было. Влад с его гениальными мозгами не считал нужным хвастаться достижениями в сфере разработок, но в плане бытовых побед всегда нуждался в поощрении.

— И всего-то? Вот я балда, — стараясь не соприкасаться с его ладонью, я забираю батарейки, подхожу к стеллажу и кидаю их в коробку с другими использованными. – Тебе спасибо большое. А то я уже обрывала телефон Горгазу и готовилась поехать на работу с грязной головой.

— Пожалуйста.

Я поправляю стопку журналов на полке и трогаю шкатулку с украшениями прежде, чем обернуться. Влад сам напросился войти, но почему-то именно я чувствую ответственность за наше прощание.

Уместно было бы напомнить, что я все еще жду, когда он найдет время для развода, но сейчас, глядя на Влада, растерянно застывшего посреди гостиной, отчего-то не находится былой решимости. Крохотный луч надежды снова пробивается из-под пластов безысходности, и настойчиво греет сердце, шепча «А вдруг».

— Как у тебя вообще дела, Тей? – произносит Влад, резко становясь серьезным.

Тепло в груди стремительно угасает. Это все не то… Опять не про любовь, а про сочувствие.

— У меня все нормально, Влад, — отзываюсь я и обнимаю себя руками в защите. — Стало еще лучше после того, как ты поменял батарейки.

— Понятно… — он часто моргает, выдавая свое напряжение, но по какой-то причине все равно остается стоять на месте. – А я вчера твою вазу грохнул. Полез за кроссовками, и она мне по голове шарахнула.

Вазу, о которой он говорит, я сделала своими руками на мастер-классе по гончарному кругу, куда меня однажды занесло. Это чудовище почти три года пылилось на полке в гардеробной, потому что уродовать ею комнаты я не осмелилась, а выкинуть было жаль.

— Ого, — я дергаю губами. — Она же такая толстенная.

— Да, — с насмешкой подтверждает Влад. — Хорошо, что по касательной прошло.

— Ну тогда земля ей пухом.

Несколько секунд мы сверлим друг друга глазами, пока я, не выдержав первой, в отчаянии сиплю:

— Может хватит, а? Иди уже.

На долю секунды мне кажется, что Влад сорвется с места и крепко меня обнимет. Так истолковывает язык его тела наивная психика. Романтика в моей душе, оказывается, неискоренима.

Но максимум, что он делает – это переминается с ноги на ногу, оставаясь стоять там, где стоял.

— Хорошо, сейчас уйду. Еще я хотел тебя попросить… Двенадцатого числа компания проводит благотворительный сбор для детей из детдома. Ты как волонтер этого мероприятия никогда не пропускала, поэтому если захочешь прийти – я только «за».