Снова становится тяжело дышать. Я только что кое-как вместила в себя факт предательства, и теперь не могу так запросто… Очень хочу, но у меня не получается.

— Зачем ты мне врешь? – сиплю я, жмурясь в отчаянии. – Влад, я ведь живая и все чувствую, даже если тебе перестало так казаться… И если в меня ткнуть чем-нибудь острым – все так же пойдет кровь. Пожалуйста, очень тебя прошу… Перестань надо мной издеваться…

— Дурочка… — Влад рывком притягивает меня к себе, выбивая из легких остатки воздуха.

Я скулю и дергаюсь в протесте, потому что не хочу верить… Вернее, боюсь поверить и ошибиться. Сколько можно… Я так с ума сойду.

В ответ Влад сжимает сильнее – почти как медбрат в психушке крутит буйного душевнобольного.

– Ну какие другие женщины, Тей… — его сорванный шепот путается у меня в волосах. — Зачем они мне? Я же восемь лет не вижу никого, кроме тебя… Для меня они ничто… Просто ходячие мимо деревья…

Я вцепляюсь пальцами ему в куртку и, закрыв глаза, рыдаю навзрыд. Господи, неужели это ведь правда? Пожалуйста, пусть это будет правда.

— И никаким альфой я себя не чувствую… Да мне и не надо. Ты же знаешь меня… Что в душе я законченный ботаник… Мне просто нужно было время, чтобы в себя прийти…

Уродливая картина, которую я себе нарисовала в ту секунду, как увидела его в дверях «Фрателли», разваливается по кускам. Потому что я всем сердцем чувствую, что это не вранье. Это говорит мой Влад. Ботаник, совсем не умеющий врать.

— Я чувствую себя такой виноватой… — выливается из меня в эмоциональной истерике. — За то, что столько времени не видела, что тебе плохо… Что была такой зацикленной на себе эгоисткой… Что не давала тебе высказаться, хотя ты пытался… Я правда не понимаю, как ты вообще жил со мной…

— Хватит… — отодвинувшись, Влад вытирает пальцами мои щеки и покрывает быстрыми поцелуями лоб, нос, подбородок, губы. – Все, Тей… Ты ни в чем не виновата… Для меня ты всегда самая лучшая…. Это я, я… Все я…

Меня окончательно ломает, и я, вцепившись ему в воротник, реву навзрыд. Потому что я виновата, но Влад слишком великодушен, чтобы сводить со мной счеты.

И как лучший из мужчин добровольно берет всю ответственность на себя.

Зря я опасалась, что обсуждение с дизайнером затянется и мне нескоро удастся очутиться наедине с мужем. Олеся, которая, кстати, оказалась на редкость приятной девушкой, быстро сообразила, что к чему, и сама предложила перенести встречу. Кажется, мой ор и эпичное бегство подсказали ей, что от психопатки вроде меня стоит держаться подальше.

После случившегося ни у меня, ни у Влада не было настроя на чинный ужин, поэтому я предложила продолжить прогулку.

— А почему ты мне не рассказал про квартиру? Про то, что взялся переделывать?

Мы держимся за руки, как не делали очень давно, отчего я по-особенному млею. Внутри так хорошо, как будто избавилась от изнуряющей мигрени и заодно скинула тяжеленный рюкзак, который давил на плечи и раздирал лямками кожу.

— Потому что это был сюрприз, — Влад смотрит на меня многозначительно.

— Который я испортила, — вздыхаю я с шутливой досадой. — Знай, что мне очень приятно. Хотя мне и старый интерьер нравился.

— Глобальных изменений в любом случае не будет. Просто захотелось чего-то нового.

— А у тебя появилось много энергии, да? – я заглядываю Владу в глаза, чтобы убедиться в том, что они по-прежнему сияют.

— Как только ушел от Плотникова, да, — соглашается он и, наклонившись, осторожно проводит большим пальцем по моей скуле. — У тебя тут пятнышко от туши… Я только сейчас до конца понимаю, как та работа меня высасывала. Сначала казалось, что вялость появилась из-за нехватки витаминов. Потом – потому что якобы мало отдыхаю. Зато теперь энергии столько, что только успевай тратить. Это здорово так — снова начать что-то хотеть.

Я крепче сжимаю его ладонь и смотрю себе под ноги. Пока я чувствовала себя преданной и уязвленной, у Влада просто не было сил, чтобы меня любить. Я требовала, напирала, пыталась его терапевтировать, лишь бы вернуть все как было. Тогда как раньше было уже невозможно — ведь Владу требовалось больше доверия и свободы.

— Прости меня. За то, что в трудный момент не смогла быть тем человеком, кому ты бы смог довериться…

По выражению лица Влада я вижу, что он хочет возразить, поэтому предупредительно поднимаю руку.

— Дослушай, ладно? Я говорю это в последний раз и после постараюсь навсегда отпустить чувство вины. Все равно ни к чему хорошему оно не приводит. А еще я прямо сейчас обещаю, что буду всегда оставаться с тобой на связи. Не в плане переписок и звонков… Ну, ты понял…

— Я понял, — Влад улыбается так, словно ему хочется меня поддержать. – Мне тогда, наверное, тоже что-то надо пообещать.

— Только если действительно хочешь, — предупреждаю я, выразительно стрельнув в него взглядом.

— Я хочу. Обещаю любить тебя в любых обстоятельствах.

— А было время, когда ты переставал?

Этот вопрос требует огромного мужества. Потому что услышать ответ, несмотря ни на что, мне все еще страшно.

— Нет, — Влад отвечает ровно и без заминки. — Так я извиняюсь за время, когда замкнулся в себе. Я настолько очерствел, что не понимал, как сильно тебя измучил. А потом увидел тебя плачущей в машине, и как будто ледышку из груди выдрали.

— Влад?

— А?

— За что ты меня вообще любишь, а? – я издаю хрипловатый смешок, хотя мне совсем не до смеха. — Я тут посмотрела на себя со стороны… Зрелище, ну такое себе…. Я эгоцентричная мнительная истеричка с комплексом бога.

— А я вижу совсем другое. – Влад сплетает наши пальцы, подносит их к губам и целует мое запястье. – Ты самая темпераментная, мудрая, язвительная, сексуальная, оптимистичная, преданная, искренняя… Сильная и очень смелая. Ты никогда не бежишь от проблем, всегда их атакуешь. Там, где я сам буду долго думать, ты уже много раз сделаешь и получишь результат.

— Спасибо… — я снова смеюсь, но на этот раз от нарастающего ощущения эйфории. — Ты, похоже, действительно очень сильно меня любишь.

— Ничего не изменилось с того дня, как я в первый раз увидел тебя с тем модником… Все время забываю, как его имя…

— Игорь… — напоминаю я.

— Да, точно. Вроде уже восемь лет прошло, а ты для меня все та же девчонка в кедах, на которую я с первого взгляда залип… – Остановившись, Влад разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. — Вот даже сейчас смотрю на тебя и думаю, что невозможно быть совершеннее.

И от той теплоты и восхищения в его голосе у меня во второй раз за вечер слезы. Мне есть что на это ответить, но на эмоциях слова вязнут в горле.

Ведь для меня, в отличие от Влада, кое-что все-таки изменилось. Его я вижу еще более прекрасным, чем в день нашей первой встречи.

Год спустя

— Ты как? — Влад сжимает мою ладонь. – Волнуешься?

— Больше чем перед вторым свиданием с тобой, — честно отвечаю я.

— Тей, я уже говорил, но повторюсь: ты не обязана через это проходить. Мы можем подождать еще, можем взять ребенка из детдома.

Я мотаю головой. Нет. Я уже все решила. У нас должен быть свой ребенок. Кровь от крови, плоть от плоти. Ждать я больше не могу да и не хочу. В свои тридцать чувствую себя полностью готовой к тому, чтобы стать матерью.

Я допиваю овсяный латте и выбрасываю стакан в урну. Консультация назначена на десять, значит нам пора.

Координатор программы суррогатного материнства нравится мне с первого взгляда. У Аниськиной Марии Васильевны мягкие черты лица и располагающая улыбка, что заставляет думать о ней как о доброй фее-крестной, а не о дельце, наживающемся на чужих несчастьях.

— Пожалуйста, располагайтесь, — она указывает на кресла. — Воды? Чай? Кофе?

— Не надо, спасибо, — рука Влада ложится на изголовье позади меня. Это движение – собственническое и защищающее – заставляет волнение внутри меня стихнуть.