— Ты уже в третий раз переодеваешься, — с иронией замечаю я, наблюдая за Дианой, крутящейся перед зеркалом. — Мне нравилось платье.

— А так, что, плохо? — она растерянно проводит ладонями по швам джинсов. — Мне показалось, что образ получился слишком пафосным. Празднование ведь будет в баре. Вряд ли кто-то станет наряжаться.

— Маленькое черное платье подходит к любому месту и событию, — напоминаю я, ощущая себя одновременно ее дуэньей и стилистом. — Ты же девушка, в конце концов! И имеешь право хотя бы по выходным носить платье и каблуки.

Диана скептически морщит нос.

— Когда-то я едва ли не каждый день так наряжалась.

— Обязательно надевай платье, — я перехожу на требовательный тон, как делаю всегда, когда не вижу нужды в дополнительных аргументах. — Срази там всех длиной своих ног и повеселись от души.

После небольшой заминки Диана начинает стаскивать с себя эти злополучные джинсы. Раньше именно она была вдохновительницей моих лучших образов, но после расставания с Костей резко сменила стиль и теперь не вылезает из антисексуальных шаровар и толстовок, словно всерьез вознамерившись стать законченным синим чулком.

— А ты сама что будешь делать? — Она вопросительно смотрит на меня в отражении.

От этого простого вопроса в груди трепетно екает. Кто бы мог подумать, что приглашение в кино от человека, с которым я прожила восемь лет, когда-то снова будет вызывать столько эмоций. Радость, предвкушение, волнение и самое настоящее ожидание чуда.

— Меня пригласили на свидание. Так что вполне вероятно, сегодня я не буду ночевать дома.

Рука сестры, удерживающая помаду, застывает у кромки губ, а взгляд становится удивленно-вопросительным.

— Та-а-ак, а можно поподробнее?

— Нет, нельзя. — самодовольно хмыкаю я, спрыгивая с дивана. — И очень вовремя, что мы об этом заговорили, потому что мне нужно принять душ. Отполировать все стратегические места — если ты понимаешь, о чем я.

— Ты стала странной, ты в курсе? – несется мне вслед. — То прогуливаешь работу под предлогом болезни, то плачешь полночи, то смеешься. Теперь вот дома не ночуешь.

А вот здесь мне при всем желании нечего ей возразить. Минувшие две недели были, пожалуй, самыми странными в моей жизни. Как я ни пыталась убедить себя в том, что мы с Владом лишь пытаемся прощупать, есть ли будущее у наших отношений, мои ожидания относительно наших встреч оказались сильнее.

После очередного совместного ужина, закончившегося приятельскими объятиями у подъезда, я полночи злилась и недоумевала. Почему при всем его видимом желании общаться, Влад не предпринимает попытки стать ближе хотя бы на уровне взрослого поцелуя? К чему тогда эти созвоны и ежедневные переписки без каких-либо решительных действий в мою сторону?

На эмоциях я даже хотела предъявить ему ультиматум: либо наши отношения получают ясность, либо нам стоит окончательно их разорвать.

Хорошо, что я решила не рубить с плеча, потому что затем мы не виделись еще три дня. Сначала Влад улетел на собеседование в соседний регион, а после на двое суток застрял на родительской даче, где прорвало трубу и затопило участок.

За это время мы созвонились всего дважды, что привело меня в новый раздрай, из-за которого я даже прогуляла работу. Так какой к чертям ультиматум, когда я не справляюсь даже с трехдневным расставанием?

Легче всего рвать отношения от обиды, ведь она дает огромный запал решимости. Вот только когда обида исчезает, то обнаруживаешь себя растерянной и несчастной, и приходит понимание, что решение о разрыве еще вовсе не созрело. Готовность к расставанию предполагает взвешенность и холодную голову, которые не отменят ни цветы, ни подарки, ни приглашение на свидание.

Я же, после того как на следующий день Влад заявился ко мне на работу с пакетом той самой шаурмы, которую мы не сумели найти, моментально все ему простила.

Вот так меня и мотает все эти дни. От злости к слезам, от слез — к радости.

Поэтому я составила план. Какими бы ни были намерения Влада на нашу сегодняшнюю встречу, она точно закончится сексом.

— Тебе понравилось? – Я со смешком и, пожалуй, чересчур старательно смахиваю пыль от попкорна, прилипшую к толстовке Влада. Кокетничаю, задавая тон оставшемуся вечеру.

— В целом нормально, но от такого крутого каста я, наверное, ожидал большего. Ты поняла, к чему были показаны фрагменты из детства героя? – он вопросительно поднимает брови. — Предположительно, они должны были объяснить его склонность к членовредительству, но так этого и не сделали.

— Может, сценаристы просто хотели занять экранное время? – предполагаю я, как и всегда, не слишком понимая, к чему Влад придирается.

Мне может и хотелось бы вступить с ним в дискуссию — обсудить режиссерские приемы и скрытые подтексты фильма, но проблема в том, что я их попросту не вижу. Влад в этом смысле куда более тонко чувствующий, чем я. Мой главный критерий хорошего фильма – это было мне интересно в процессе или нет. Если сюжет держал в напряжении, на остальное я мало обращаю внимания.

— Может быть. Ты не голодная? – Влад кивает на фудкорт по ту сторону от эскалатора. – Здесь твои любимые димсамы есть.

Я отрицательно мотаю головой. Если я и голодна, то несколько в другом смысле. И то, что меня могло бы ненадолго насытить – это страстный поцелуй с последующим продолжением.

— Так что там у тебя с собеседованием? Получил ответ?

— Да, ту вакансию мне одобрили. Я позавчера еще у одних ребят в офисе собеседовался. Жду, пока они ответят.

Я закусываю губу, борясь с подступающим раздражением. Мы дважды разговаривали вчера, но Влад даже словом о новом собеседовании не обмолвился. Так важно иметь от меня секреты? Это такая новая политика – держать меня на расстоянии от своей жизни?

— У минской компании оклад почти в полтора раза выше, но с этими мне как будто интереснее работать, — продолжает он. – С одним разрабом мы год назад на конференции пересекались.

— Главное, чтобы в погоне за интересом ты смог вовремя закрывать счета, — сухо замечаю я.

Это дурацкий выпад, но сдержать его оказывается выше моих сил. Я не считаю Влада настолько оторванным от реальности, чтобы трудиться за копейки, но в этот момент уж очень хочется выместить обиду за дистанцию, которую он между нами выстроил.

— С оплатой счетов не было проблем все годы, что мы были женаты. Считаешь, что резко отупел? — Голос Влада звучит ровно, но взгляд открыто дает понять, что я перешла черту дозволенного.

И это тоже ранит. Потому что раньше между нами не было никаких границ и разделений. Я была в курсе всех его дел, также как он знал о моих. А еще Влад никогда не считал нужным меня осекать, потому что точно знал, какая я. Вспыльчивая и порой резкая в силу своего неравнодушия.

— Нет, я так не считаю, — выговариваю я после секундной заминки. Каждое произнесенное слово царапает горло, но я знаю, что должна их произнести. Влад не заслужил сомнений в своей мужественности. – Извини. Наверное, я просто так за тебя волнуюсь.

Едва различимо кивнув, Влад кивает на припаркованный возле входа Ленд Круизер.

— Ты как, устала? – придерживая за руку, он помогает мне забраться в салон. – Хочешь домой или куда-нибудь еще съездим?

— Домой не хочу, — твердо отвечаю я. – Давай по городу покатаемся.

Намотав несколько кругов по центру, освободившемуся от заторов, мы спускаемся к набережной и останавливаемся на излюбленном автомобилистами пятачке, откуда открывается сногсшибательный вид на город. Одно из наших первых свиданий случилось здесь, когда мы чуть не занялись сексом, по неопытности не рассчитав продолжительность поцелуев.

Ненадолго отпустив мысль о сексе, я восхищенно исследую ночную панораму города с его бесконечными огнями и очертаниями небоскребов, отражающихся в чернильной толще воды. Все-таки осенью я больше люблю ночь, чем день. В ноябрьских сумерках куда больше красоты и настроения, чем в затянутом сером небе.