Я занимаю место у окна и проверяю телефон. К экрану прилипло сообщение от Дианы.

«Позвони мне, как выйдешь, ладно?»

В ожидании стрелки настенных часов двигаются с черепашьей скоростью.

Десять — двадцать.

Десять — двадцать два.

Десять — двадцать пять.

Процедура прощания с браком не из приятных, так что хочешь — не хочешь, начнешь нервничать. И где, черт подери, носит Влада? Вчера он подтвердил, что придет.

К моменту, когда подходит наше время записи, во мне вовсю бушует жгучая смесь из ярости и обиды. Да что происходит? Пренебрежение и отсутствие пунктуальности никогда не были недостатками Влада.

— Демины! — громогласно объявляет женщина в сером костюме, вышедшая из кабинета напротив. — Владислав и Этери! Есть здесь такие?

— Этери это я! — я поднимаю руку, прежде чем подняться. Ноги одеревенели и плохо слушаются. — Но мой муж, к сожалению, опаздывает.

— Я подожду в кабинете, — незаинтересованно кивает она и снова исчезает за дверью.

Я тяжело опускаюсь на скамейку. Что может быть хуже, чем сидеть в очереди с заявлением на развод? Только сидеть в ней одной, пока твой будущий бывший муж опаздывает.

Мимо проходит пара: девушка в атласном платье цвета шампанского и высоченный парень в белой рубашке. Они о чем-то приглушенно переговариваются, и потом он находит ее руку и с нежностью целует в висок.

Забыв о раздражении, я дергаю губами в призрачной улыбке ностальгии. Мы с Владом были такими же. Романтиками, уверенными, что впереди нас ждет только бесконечное счастье. И что уж мы-то никогда не пополним печальную статистику расставаний.

Входная дверь с хлопком открывается, впуская в душную комнату порцию прохлады. Я поднимаю глаза и вижу Влада.

Его грудь вздымается, будто он долго бежал, и судя по тому, как темные волосы прилипли ко лбу, а мокрая рубашка облепила плечи – он обошелся в этом забеге без зонта.

Я встаю. Даже если Влад промок насквозь, это не повод задерживать очередь.

— Нас уже вызывали, — сообщаю я, стараясь блюсти нейтральность тона. – Идем.

Я шагаю к кабинету, однако Влад остается стоять на месте.

— Нас ждут, — с нажимом повторяю я, одной короткой фразой выдавая все скопившееся напряжение.

— Тей, мне нужно срочно уехать, — темные глаза сверлят мою переносицу, голос звучит сбивчиво и сипло. — Я не могу прямо сейчас. Извини, что так вышло.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но едва ли в этом есть толк, потому что Влад уже вовсю несется к выходу своим фирменным размашистым шагом.

— Попробуй конфеты. Это пэпэшные – в них только орехи и злаки, — Марина заботливо придвигает ко мне резную хрустальную вазочку. – Вообще не калорийные. Это Женька в супермаркете рядом с домом покупает и с собой на тренировки таскает.

— Да я бы и от шоколадных не отказалась, — усмехаюсь я, беря одну. – Калории не считаю.

Отсутствие необходимости готовить откатило меня к базовым настройкам и развернуло в сторону итальянской кухни. Шкаф под раковиной вторую неделю ломится от пустых коробок из-под пиццы, и единственная еда, которая есть у меня в холодильнике – это кусок пармезана и упаковка канноли.

— Эх, а мне вот пора бы считать, — Марина поглаживает себя по животу. – А то я в спортзал уже второй год не соберусь. Вчера обруч заказала, а то скоро пузо начнет вываливаться.

— Вот что за привычка такая у нас, у женщин, на себя наговаривать? – я смотрю на нее с укоризной. – Ты отлично выглядишь. Стройная, подтянутая, кожа сияет.

— Спасибо. Просто Женя постоянно следит за формой, и я подумала, может и мне пора, — она издает натянутый смешок. — А то найдет себе какую-нибудь фитоняшку.

Эти слова меня по какой-то причине царапают, и я внимательнее смотрю на Марину. Если у кого из моих знакомых и не наблюдалось проблем с самопринятием, так это у нее. Поэтому фраза про фитоняшку из ее уст прозвучала инородно. Кринжово, я бы даже сказала.

— Думаешь, что Влад ко мне охладел, потому что за восемь лет брака я не накачала кубики на животе? – медленно, почти по слогам переспрашиваю я.

Россыпь веснушек на ее лице моментально тонет в багровом румянце.

— Да нет, конечно, ты что, Тей? Ты же вон какая красотка стройная… Я же про себя говорю, а не про тебя.

— Ладно, — я глотаю кофе и натянуто улыбаюсь, давая понять, что дальше тему можно не развивать.

И все же тогда на ее дне рождения мне не показалось: мой разрыв с Владом заставил Марину переживать за ее собственный брак. Иначе с чего она вдруг решила вращением обруча отпугивать мнимых конкуренток?

А ведь она далеко не одна такая, кто целиком берет на себя ответственность за судьбу брака. Наша коллега из юридического за последний год сделала себе аж три пластические операции: вставила грудные импланты, подрезала себе веки и избавилась от небольшой аристократической горбинки в пользу модного вздернутого носа. И все после того, как муж ей изменил. Вместо того, чтобы от души набить ему бессовестное рыло, она назначила виноватой себя и бросилась доказывать изменщику, что достойна его любви.

Даже если бы я набрала пятнадцать лишних килограмм или резко постарела, внешние изменения были бы последними, что я бы стала рассматривать в качестве причины расставания с Владом. Истинная любовь, в моем понимании, держится на большем, чем привлекательная внешняя оболочка.

А если бы вдруг выяснилось, что проблема заключается именно в этом, я бы и не сумела долго горевать. Потому что Влад с такими низкопробными ценностями меня не достоин.

— А Женя у тебя где?

— Он же по пятницам Марка к бабушке отвозит, — с готовностью тараторит Марина, явно обрадованная сменой фокуса. – А вот он, кстати, пришел.

Я оборачиваюсь на хлопок входной двери и приветливо машу появившемуся в прихожей Жене. С его возвращением тему моего предстоящего развода можно официально считать закрытой. Я всегда помню, что Женя – больше друг Влада, чем мой.

— Привет, Тей, — он проходит на кухню и, стянув с тарелки ломтик сыра, выкладывает на стол ключи от машины. – Марин, мама твоя позвонила, когда я уже к дому подъехал. Ты памперсы Марку забыла положить. Я голодный и не поеду. Так что давай сама.

— Блин… — Марина виновато смотрит на меня. – Я же помню, что доставала эти чертовы памперсы. Ты посиди, Тей, я быстро скатаюсь. Минут двадцать максимум.

— Давай, я лучше домой поеду? – предлагаю я, испытывая неловкость за то, что стала свидетелем этой сцены.

Если дорога туда-обратно занимает всего двадцать минут, не проще ли Жене перетерпеть голод вместо того, чтобы публично наказывать жену за оплошность. Влад однажды четыреста лишних километров проехал из-за того, что я забыла дома паспорт, и ни разу не упрекнул. А тут речь о памперсах для их общего ребенка.

— Да нет, перестань! Фильм же хотели посмотреть.

Марина хватает со стола ключи с брелком сигнализации и несется в прихожую, будто боясь, что я передумаю.

— Я быстро! – выкрикивает она напоследок. — Одна нога здесь – другая там!

После того, как она уходит, я перемещаюсь в гостиную, чтобы не мешать Жене справляться с голодом. Наблюдать как чужой мужик ест — не входит в список моих любимых пятничных занятий.

Я щелкаю телевизионным пультом и под оживший голос диктора новостей, оглядываю журнальный стол. Прошлую осень мы едва ли не каждые выходные собирались за ним вчетвером, чтобы играть в Монополию. В которой Влад, кстати, всегда побеждал.

Кубик всегда выдавал число, какое ему требовалось, что приводило меня и Женю в исступление. Марина всегда веселилась, наблюдая за нашим негодованием. Еще с самой первой игры она заявила, что слишком глупа для стратегий и участвует исключительно за компанию.

Хорошие были времена. Кажется, будто так давно, а на деле меньше года назад.

— А ты чего убежала, Тей? – Женя, появившийся в проеме гостиной, занимает его практически целиком. Когда мы познакомились, он был комплекции Влада, но последнее время сильно раздался в туловище, что сделало его похожим на тяжелоатлета.