Облачившись в кашемировые брюки и голубую рубашку, я сглаживаю неровный цвет лица тоналкой, наношу немного румян, а губы подкрашиваю нейтральным блеском. Влад всегда говорил, что я нравлюсь ему без косметики, и хотя я больше люблю себя с макияжем, сегодня не хочется проводить излишних манипуляций с внешностью.

Состояние максимально странное и непривычное. По пути на работу я не могу отделаться от мысли, что по ошибке попала в другое измерение: настолько ощущается другим… все. Улицы, мелькающие за окном, звук мелодии, звучащей из динамиков, мысли, заторможенно циркулирующие в голове… Даже собственные руки на руле кажутся чужими… Точно не такими, какими были еще вчера.

Что это? Последствия выплаканных слез или же так ощущается новый взгляд на мир, в котором я ничуть не лучше остальных. А может быть, даже хуже и глупее.

В дверях офиса приходится остановиться, чтобы перевести дух и перестроиться на деловой лад. Все-таки на работе меня ценят не за внутренние трансформации, а за четкое ведение дел. Андрея Витальича едва ли порадует мой отрешенный взгляд и заторможенные реакции.

Мотор и-и-и — начали!

С щелчком невидимой хлопушки я отмираю и походкой от бедра захожу в вестибюль здания. Доброжелательно киваю охраннику, машу сисадмину, спешащему в курилку, выверенным движением нажимаю кнопку лифта.

Глядя на меня, едва ли кто-то из местных догадается, что от вчерашней самоуверенной Теи, грозы бухгалтерии, осталась лишь раздутая оболочка.

— Этери Вадимовна, вам кофе принести? – услужливо пищит Лиза из-за ноутбука.

— Да, давай, — киваю я и спохватываюсь: — Спасибо тебе большое!

В свете прозрения я стала подозревать, что общаюсь с людьми недостаточно душевно.

Стоит двери за ней закрыться, рука машинально тянется к телефону. Уже в пятый раз за это утро. Это плохо, очень плохо… Упрямой надежде даже не потребовался удар дефибриллятора, чтобы снова начать дышать.

— Тук-тук!

Я поднимаю глаза еще до того, как успеваю испытать изумление при звуке знакомого голоса. В дверях стоит Марина, собственной персоной. Та самая, которая обвинила меня в посягательстве на мужа, игнорировала почти месяц и даже заблокировала во всех соцсетях.

— Привет… — от удивления я не сразу могу подобрать подходящую интонацию и потому приветствие звучит немного смущенно.

— Как дела? – не осмеливаясь переступить порог, Марина наваливается плечом на косяк и натянуто улыбается. – Не сильно отвлекаю?

Я хмурюсь. Не потому, что зла на нее, а оттого, что не хочу осмысливать причины ее внезапного появления. Нет ни сил, ни желания. Возможно, когда-то я и к ней была несправедлива и просто этого не замечала… Но я подумаю об этом позже, точно не сейчас.

— Что-то срочное? Говори.

— Да нет, ничего срочного. Хотела предложить тебе после работы посидеть где-нибудь. Просто поболтать.

Я разглядываю ее порозовевшее лицо, пока мозг заторможенно обрабатывает поступившее предложение. Марина хочет как ни в чем не бывало встретиться и поболтать? После того, как фактически назвала меня обманщицей и предательницей?

Даже если и были моменты, когда я вела себя с ней как сука, этот факт едва ли можно переплюнуть. Так для чего Марина делает вид, будто ничего серьезного не случилось. Потому что время лечит? Или потому что рассчитывает, что меня постигла избирательная амнезия?

— Извини, я не могу. Встречаюсь сегодня кое с кем.

— Тогда может завтра? – не сдается она.

— Тоже нет, — отрубаю я, не отводя взгляд.

Причины отказа не называю намеренно, чтобы Марина поняла: наш конфликт никуда не делся. И если она по какой-то причине изменила свое мнение на мой счет, ей надо дать об этом открыто понять, а не разыгрывать дружескую непринужденность.

— Ясно. Ну ладно…

Ее попытка улыбнуться с треском проваливается, трансформируясь в жалобную гримасу. Дрожащим голосом Марина желает мне продуктивного рабочего дня и сбегает из кабинета.

Потратив пару бесполезных минут на то, чтобы вернуться в рабочий процесс, я отпихиваю от себя мышку и подхожу к окну.

Я совсем не испытываю желания догнать Марину и согласиться на эту встречу. Но и не думать о том, почему она все-таки пришла и почему чуть не расплакалась перед уходом, тоже не получается. Мы ведь когда-то были лучшими подругами.

Как я ни стараюсь не придавать излишнего значения предстоящему ужину, к концу рабочего дня начинаю волноваться все сильнее. Снова и снова представляется Влад, сидящий напротив, а в голове как по команде проигрываются темы, которые мы можем обсудить – что-то максимально непринужденное, что не пройдется по живому. Мы прилично друг друга измотали и оба хотим знать, что еще способны комфортно проводить время вместе.

От последней мысли мне особенно не по себе. С первого дня рядом с Владом я вела себя максимально естественно и не сомневалась, что ему со мной комфортно. А теперь знаю, что нет, и это давит.

Меньше всего на свете хочется оставаться в его глазах зацикленной на себе эгоисткой, но совсем нет гарантий, что что-то подобное снова из меня не вылезет. Я поняла свою ошибку, но измениться по щелчку вряд ли сумею, как не сумею притворяться кем-то другим.

Спустя восемь лет брака мы очутились в точке, где флиртовать друг с другом слишком поздно, а вести себя расслабленно – слишком рано. Поэтому я понятия не имею, как себя держать и каким тоном говорить.

Внедорожник Влада стоит на парковке рыбного ресторана, где мы договорились встретиться. Вернее, куда он меня пригласил.

В последнее время инициатива совместного досуга исходила исключительно от меня, и я стала забывать, насколько это трепетно и увлекательно, когда место встречи выбирает он. Мелочь, которую можно в полной мере оценить лишь после того, как ее лишился.

Припарковавшись рядом, я со смущенной улыбкой встречаю взгляд Влада, успевшего выйти из машины и поравняться с моей водительской дверью.

Если мы договаривались встретиться в кафе или торговом центре, он всегда дожидался меня снаружи. В этом смысле ничего не поменялось и это приятно греет.

— Извини, что немного опоздала… — я зажимаю сумку в изгибе локтя и досадливо гримасничаю. – Пробки как обычно.

Глаза Влада быстро скользят по мне от воротника пальто до носов сапог. Не так выразительно как я привыкла, но все же…

— Все в порядке. Я сам только пять минут назад подъехал. Колесо дорогой спустило – пришлось на шиномонтаж заезжать.

— Ого! – я округляю рот, ухватившись за возможность непринужденно продолжить диалог. – Наехал на что-то?

— Саморез поймал, — Влад указывает глазами на вывеску. – Была здесь?

— Нет. Ты в курсе всех моих светских вылазок за последнее время, — я издаю неловкий смешок.

— Я заезжал сюда на обед на прошлой неделе. Мне понравилось.

По какой-то причине это заявление вызывает во мне недоумение и протест. Кажется, я не допускала мысль, что в мое отсутствие Влад мог отлично проводить время. Тем более, что по его собственному признанию он находился едва ли не в депрессии. Это не исключает необходимости питаться, но… все равно.

Да что со мной такое? Вчера мы подали заявление на развод, а я сегодня грущу, что Влад когда-то осмелился пообедать без меня?

— Здесь очень симпатично, — говорю я, старательно обводя глазами стены ресторана. Интерьер здесь, на мой вкус, самый обычный, и я говорю это лишь для того, чтобы выдернуть внимание из прошлого на момент здесь и сейчас.

К счастью, получается. Жужжание в голове стихает, и я снова слышу стук собственных каблуков и чувствую запах кондиционера для белья, исходящий от одежды Влада.

— Как дела на работе?

— Да, все так же, — отмахиваюсь я, занимая предложенный стул. — Без изменений. Лучше расскажи, как быть безработным?

Спохватившись, что вопрос мог прозвучать иронично, я спешно добавляю:

— На моей памяти ты всегда работал – я поэтому спрашиваю. Наверняка тебе непривычно.