— Именно так, — прошептала я. — Это будет идеально.

Пока Элоиза снимала мерки, я ловила на себе ее изучающий взгляд. Она была не просто ремесленником. Она была художником и, возможно, союзником. В ее лице я нашла первого человека в этом мире, который увидел во мне не прежнюю Мелиссу, а того, кем я стремилась стать.

Перед уходом мы с Элоизой договорились, что несколько вариантов уже готовых платьев, что подходят под мои запросы, она мне пришлет уже к вечеру. Поэтому мне будет в чем ходить пока мои наряды шьются. 

После ее ухода, оставившего после себя запах дорогой ткани и творческого возбуждения, я снова осталась одна. Но на сей раз одиночество не было гнетущим. Оно было наполнено планами. 

Семь дней. Целая неделя в теле Мелиссы. Семь дней, за которые я успела понять, что возвращение домой — если оно вообще возможно — не будет ни быстрым, ни простым. Мои попытки найти хоть какой-то след, намек на подобные случаи в книгах домашней библиотеки, а позже и в городской, окончились ничем. Я перелопатила горы книг по истории Риарерии, ее законам, придворному этикету, древним мифам и даже запретным трактатам по некромантии и теории миров. Всюду была лишь пыль, потускневшие чернила и безмолвие. Ни единого упоминания о людях из других миров, ни намека на порталы или магию, способную на такое. Лишь однажды я наткнулась на старую легенду о «Звездных Скитальцах», но это было настолько туманно и аллегорично, что ничего, кроме головной боли, не принесло.

Осознание начало медленно и неумолимо оседать в душе тяжелым камнем: возможно, мне никогда не суждено вернуться. Возможно, авария стала точкой невозврата, и этот мир — моя новая реальность. И если это так, то выживать здесь, сгибаясь под ударами судьбы, как это делала настоящая Мелисса, я не намерена.

Поэтому я начала обустраивать свою жизнь. Мой новый гардероб, созданный мадемуазель Элоизой, стал моим первым и самым видимым оружием. Взгляды слуг, которые раньше были полны жалости или безразличия, теперь выражали недоумение, а порой и уважение. Я больше не была прозрачной тенью в розовых оборках.

С младшим братом, Лукой, ситуация была относительно простой. После нашей стычки он несколько раз пытался пакостить. То подложит в суп какую-то острую приправу, то «случайно» прольет чернила на книгу, которую я читала. Все это было по-детски глупо и примитивно. Я не реагировала на его выходки с прежним страхом или слезами. В ответ на испорченную книгу я холодно заметила, что теперь мне придется попросить отца выделить средства на покупку новой из его личных средств, так как книга была историческим трактатом и представляла ценность. Лука скривился и ретировался. После пары таких случаев, где каждая его выходка оборачивалась для него потенциальными неприятностями, его энтузиазм поутих. Он не оставил своих намерений, это было ясно по его взглядам, полным ненависти, но теперь он действовал осторожнее, выжидающе. Я получила передышку.

С мачехой, Илдис, у нас установился хрупкий, холодный нейтралитет. Мы избегали прямых столкновений, пересекаясь лишь изредка на семейных ужинах, которые я, впрочем, научилась ловко игнорировать, ссылаясь на слабость после падения или на необходимость заняться гардеробом. Она наблюдала за мной с отстраненным, изучающим интересом, словно зоолог, наблюдающий за неожиданно проявившим характер экземпляром. Я чувствовала, что она выжидает, собирает информацию, и это заставляло меня быть настороже. Открытой войны не было, но под тонким льдом нашего перемирия скрывались темные, опасные воды.

А вот с отцом, князем Арриго, я так и не встретилась лицом к лицу. Все это время он находился в отъезде, занимаясь какими-то государственными делами на границах наших владений. Его отсутствие было мне только на руку. Оно давало мне время освоиться, подготовиться к неизбежной встрече и, что немаловажно, позволяло с чистой совестью пренебрегать этими невыносимыми семейными трапезами, где каждый взгляд был ударом, а каждое слово — скрытой угрозой.

Сегодняшний день был особенным. Сегодня должен был вернуться князь. И вернуться он должен был не один. Согласно слухам, которые Лира, дрожа от волнения, принесла утром вместе с завтраком, его сопровождал сам кронпринц Риарерии — Аларик Марктроф.

Аларик. Один из главных героев моего романа. Благородный, умный, харизматичный наследник престола, который в будущем станет главным противником моего жениха, лорда Каэлана. Тот, кто возглавит коалицию против «Мрачного Властителя» Севера. И вот он, живой и настоящий, должен был пересечь порог этого замка.

Мысль о встрече с ним вызвала странную смесь панического любопытства и профессионального азарта. Я создала его! Я вдохнула в него жизнь, наделила его лучшими качествами — справедливостью, отвагой, незаурядным умом стратега. Видеть его теперь не строчками текста, а плотью и кровью… это было сродни безумию.

Весь день в замке царила лихорадочная активность. Слуги бегали по коридорам, сметая несуществующую пыль, расстилая новые ковры, расставляя вазы с живыми цветами. Илдис, облаченная в роскошное платье цвета спелого граната, сновала по залам, отдавая распоряжения ледяным тоном, под которым скрывалось нервное напряжение. Даже Лука притих и надел свой самый парадный камзол, стараясь придать своему хищному лицу выражение почтительной серьезности.

Я наблюдала за этой суетой из окна своей гостиной. Мое сердце билось учащенно, но не от страха, а от предвкушения. Это был мой шанс. Шанс заложить первое, крошечное семя будущего союза. Если я не могу вернуться, то единственный путь к выживанию и свободе — это изменить сюжет. А для этого нужно было сделать невозможное — расторгнуть помолвку с Каэланом. И кто, как не главный враг моего жениха, мог стать потенциальным союзником в этой игре?

Я отошла от окна, подойдя к большому зеркалу в резной раме. Мое отражение смотрело на меня уверенным и спокойным взглядом. На мне было одно из новых платьев, сшитых мадемуазель Элоизой, — темно-зеленое, из плотного бархата, с высоким воротником и длинными рукавами, отделанными серебряной вышивкой. Никаких рюшей и бантов, только строгие линии и элегантная простота.

Лира, помогавшая мне облачиться, с восхищением смотрела на мое преображение. Ее первоначальный страх постепенно сменялся преданностью и верой в мои силы. Она видела, как я меняюсь, и, кажется, начинала понимать, что прежней Мелиссы больше нет.

— Вы выглядите великолепно, ваша светлость, — прошептала она, поправляя складки на моем платье. — Князь непременно заметит перемены.

— Я на это и рассчитываю, — ответила я, поворачиваясь к двери. — Пойдем, Лира. Встречать высоких гостей.

Мы вышли в коридор и направились к главному залу. По пути мне встречались слуги, которые почтительно кланялись, но в их глазах читалось недоумение. Они не понимали, куда делась их робкая хозяйка, и эта неизвестность заставляла их быть настороже. Что ж, пусть боятся. Страх — не самый плохой союзник, когда тебе не хватает реальной власти.

В большом зале уже собралась вся знать замка. Илдис, облаченная в пурпурное платье, расшитое золотыми нитями, стояла рядом с Лукой, который старался выглядеть как можно более солидно. Рядом с ними толпились придворные, перешептываясь и бросая на меня любопытные взгляды. Я чувствовала их внимание, но не подавала вида. Вместо этого я заняла место в стороне, откуда могла видеть всех, но при этом оставаться в тени.

Вскоре дверь распахнулась, и в зал вошел князь Арриго. Он был таким, каким я его описывала в своей книге: высокий, статный мужчина с седеющими висками и властным взглядом. Его лицо было серьезным, а движения — точными и выверенными. За ним следовал кронпринц Аларик.

Дыхание перехватило. Он был… живым. Настоящим. Высокий, широкоплечий, но без малейшей грузности. В его осанке читалась врожденная грация воина. Темно-каштановые волосы были коротко острижены, что подчеркивало сильный подбородок и скулы. Глаза, цвета теплого шоколада, смотрели на собравшихся с умной, спокойной внимательностью. На нем был не вычурный придворный наряд, а практичный, но безупречно сшитый камзол из темно-зеленого сукна, на плече — плащ, скрепленный простой серебряной застежкой в виде грифона.