Он выпрямился, и его взгляд снова стал отстраненным и холодным, как поверхность ледникового озера.

— Помолвка не расторгнута. Брак состоится. И на Севере, в моих чертогах, ты быстро поймешь, каково твое истинное место. И научишься ему следовать. Без возражений.

Он развернулся, и его плащ взметнулся, отбрасывая на меня новую тень. Сделав несколько шагов, он снова окутался той же странной дымкой, и через мгновение на поляне с оглушительным грохотом взмахнул крыльями черный дракон. Он взмыл в небо, заслонив на мгновение солнце, и исчез в направлении замка.

Я осталась стоять одна. Ноги подкосились, и я рухнула на колени в мягкую траву, не в силах больше сдерживать дрожь. По щекам текли слезы — слезы ярости, унижения и страха. Он не просто пригрозил мне. Он поставил на мне клеймо. Он назвал меня своей вещью.

Но сквозь страх и отчаяние во мне загорался новый, яростный огонь. Он думал, что может сломать меня? Он думал, что его угрозы и его холодная ярость заставят меня покориться?

«Ты принадлежишь мне».

Нет, черт возьми. Я не принадлежала ему. Я не принадлежала никому. Я была Анной Волковой. Автором этого мира. И я не позволю какому-то выдуманному злодею, пусть даже и ожившему, диктовать мне мою судьбу.

Его появление было катастрофой. Но оно же стало и четким сигналом. Время для тонких игр и поиска союзников закончилось. Каэлан больше не был абстрактной угрозой где-то на далеком Севере. Он был здесь. Он видел во мне угрозу. И теперь он будет действовать.

Война была объявлена. И я должна была быть готовой к ней. Не как робкая невеста, а как творец, восставший против своего же творения.

Я поднялась с земли, смахнув с платья прилипшие травинки. Слезы высохли. Внутри осталась только холодная, отточенная решимость.

Он хочет получить покорную жену? Что ж, он получит сюрприз. Он получит бунт. Он получит войну.

И я сделаю все, чтобы выиграть ее. Расторжение помолвки — вопрос выживания для меня. И я была готова пойти на все, чтобы вырвать свою свободу из его ледяных рук.

Обратная дорога в замок показалась вечностью. Каждый шаг моего коня отдавался в висках глухим, тревожным стуком. Воздух, еще недавно наполненный ароматом хвои и озерной свежести, теперь казался густым и спертым, отравленным присутствием Каэлана. Я чувствовала на себе его незримый взгляд, тяжелый и пронизывающий, будто он шел за мной по пятам, невидимый и всевидящий. Его слова звенели в ушах, леденя душу: «Ты принадлежишь мне... Все, что ты есть, теперь — моя собственность».

Это была не просто угроза. Это был приговор.

Я не была наивной Мелиссой, которая могла бы утешать себя иллюзиями. Я знала Каэлана лучше, чем он знал себя самого. Я создала его гордыню, его болезненное чувство собственности, его неумолимую волю. Вид его с Алариком, стоящими друг против друга, как два полюса силы, которые я сама же и настроила на конфликт, вызывал у меня приступ почти физической тошноты. Я не просто изменила сюжет. Я бросила вызов самому сердцу антагонизма, и теперь это сердце билось яростью, направленной на меня.

Замок встретил меня неестественной тишиной, приглушенными голосами и быстрыми, украдкой, взглядами слуг. Весть о внезапном появлении лорда Севера и его дракона уже разнеслась по всем уголкам, сея страх и недоумение. Я прошла по коридорам с высоко поднятой головой, чувствуя, как моя спина затекает от напряжения. Я не могла позволить себе ни малейшей слабости.

В своих покоях я нашла перепуганную до полусмерти Лиру. Она металась по комнате, ее руки дрожали, переставляя уже стоящие на местах безделушки.

— Ваша светлость! Боги, что произошло? Говорят, сам Лорд Тьмы... явился из ниоткуда! И вы... вы с ним говорили?

— Говорила, — коротко бросила я, совершенно не удивляясь, что информация о произошедшем просочилась. Видимо с принцем мы гуляли все-таки не наедине. — Принеси мне крепкого чаю. И оставь одну.

Она кивнула и выскользнула из комнаты. Я подошла к окну, распахнула его и глубоко вдохнула прохладный воздух, пытаясь очистить легкие от остатков ледяного присутствия Каэлана. Мой план, такой красивый и дерзкий на бумаге, рассыпался в прах. Попытка сделать Аларика союзником обернулась потенциальной катастрофой. Теперь Каэлан видел в нем не только политического врага, но и личного соперника. А во мне — не пассивную жертву, а активную участницу игры, бросившую ему вызов.

Лира вернулась с подносом. Я взяла чашку и сделала большой глоток обжигающего напитка, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, прогоняя внутреннюю дрожь.

— Лира, — сказала я, когда она собралась уходить. — Что говорят в замке? О принце? О... лорде Каэлане?

Она заколебалась, опустив глаза.

— Говорят разное, ваша светлость. Одни шепчутся, что его высочество оказал вам недопустимое внимание, и лорд Северных земель был вынужден вмешаться, чтобы защитить свою честь. Другие... другие говорят, что вы сами... спровоцировали ситуацию.

— Что именно говорят? — мягко, но настойчиво переспросила я.

— Что вы... искали внимания принца, — прошептала она, чуть не плача. — Что вы забыли о своем долге и чести.

Вот оно. Первые последствия. Общественное мнение уже поворачивалось против меня. Илдис и Лука, без сомнения, усердно поливали меня грязью, представляя распутной интриганкой, готовой на все, чтобы избежать брака с Севером. Моя новая уверенность, мой острый язык — все это теперь работало против меня, становясь доказательством моей «испорченности».

Я отпустила Лиру и осталась одна, продолжая пить чай, но горечь во рту не проходила. Ситуация была хуже, чем я предполагала. Каэлан, оскорбленный в своем самом больном месте — в чувстве собственности. Аларик, заинтригованный и, возможно, чувствующий себя обязанным меня защищать. И вся придворная камарилья, готовая растерзать мою репутацию в клочья.

Мне нужен был новый план. Срочно. Игра в тонкие интриги с принцем провалилась. Теперь требовались более решительные, возможно, даже отчаянные меры.

Вечером того же дня меня вызвал к себе отец, и я поняла — нам предстоит серьезный разговор.

Князь Арриго сидел за массивным письменным столом, заваленным картами и свитками. Он не поднял на меня взгляда, когда я вошла, продолжая что-то писать твердым, решительным почерком. Это был расчетливый жест, призванный продемонстрировать мое ничтожное значение в данный момент. Я не стала нарушать ритуал, остановившись в нескольких шагах от стола и сложив руки перед собой, стараясь дышать ровно. На мне было одно из новых платьев — темно-серое, из плотной шерсти, без единого украшения.

Наконец он отложил перо. Его взгляд, тяжелый и проницательный, медленно поднялся и упал на меня. В этих глазах, цвета выцветшей стали, не было ни отцовской нежности, ни тепла. Только холодная оценка активов и пассивов.

— Мелисса, садись.

Я опустилась в жесткое кожаное кресло напротив, сохраняя спину прямой. Он откинулся на спинку своего, сложив пальцы перед собой.

— Лорд Каэлан почтил нас своим визитом, — начал он, опуская слово «неожиданным». — Он выразил… озабоченность. Некоторыми аспектами твоего поведения в его отсутствие.

Я молчала, давая ему говорить. Лучше позволить противнику выложить все карты, прежде чем делать свой ход.

— Он сообщил, что застал тебя в обществе кронпринца Аларика в ситуации, которая оставляет место для… неверных толкований, — продолжал он, его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Твоя мачеха также высказала беспокойство по поводу твоих резких перемен. Твой гардероб, твои речи, твое внезапное стремление к учению… Все это, по ее мнению, не что иное, как попытка бросить вызов установленному порядку и опозорить наш дом накануне столь важного союза.

Он сделал паузу, ожидая моей реакции. Я сохраняла спокойствие, хотя внутри все сжималось от ярости. Илдис, конечно, не теряла времени.