На лице Каэлана ничего не изменилось, но мне показалось, что глубина его взгляда на миг стала ещё темнее. Он уловил подмену. И, кажется, она его не рассердила, а заинтересовала ещё больше.

Он кивнул, коротко и решительно. Затем другой рукой взял со стоявшей рядом бархатной подушки массивное кольцо — не тонкий изящный перстень, а широкую серебряную полосу с тем же чёрным камнем, что и на его собственном перстне, обрамлённым гравировкой в виде стилизованных крыльев дракона. Он взял мою руку и, не сводя с меня глаз, медленно, с ощутимым давлением, надел кольцо на мой безымянный палец. Металл был холодным и непривычно тяжёлым. Это была не украшение. Это была печать. Ошейник.

— Этим кольцом я скрепляю наш союз, — провозгласил он, и его голос снова загремел на весь зал. — Отныне и навсегда.

Раздались сдержанные, но благоприличные аплодисменты. Музыканты в углу зала заиграли торжественную мелодию. Церемония была завершена. Я была официально обручена. Дверь в клетку захлопнулась с оглушительным, финальным щелчком.

Каэлан всё ещё держал мою руку в своей. Он не отпускал её, а поднял вместе со своей, демонстрируя замершему в почтительном молчании залу наше скреплённое кольцами единство. Его пальцы сжали мои чуть сильнее — не больно, но так, чтобы я почувствовала всю твёрдость его хватки.

— Теперь ты моя, — прошептал он так тихо, что лишь я могла расслышать. И в этом шёпоте не было ни страсти, ни нежности. — Официально. Безвозвратно.

Потом он отпустил мою руку и, слегка склонив голову в мою сторону, предложил: — Пройдёмся? Нам следует принять поздравления.

Это был не вопрос. Это был приказ, облечённый в форму приглашения. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ком в горле мешал дышать.

Мы начали медленный обход зала. Он шёл чуть впереди, ведя меня за собой, его присутствие расчищало пространство перед нами. Гости кланялись, произносили стандартные, заученные фразы поздравлений, ловили мой взгляд. Я отвечала кивками, бессмысленными улыбками, которые тут же замирали на губах. Всё это было туманом, сквозь который я видела лишь его широкую спину в сером камзоле и чувствовала тяжесть кольца на пальце.

Вдруг на нашем пути возникла Илдис. Она стояла, словно высеченная из яда и бархата, её улыбка была слаще мёда и острее бритвы.

— Дорогой лорд Каэлан! Дорогая Мелисса! Какая прекрасная пара! — воскликнула она, и её голос звенел фальшивой радостью. — Я от всего сердца желаю вам счастья и… долгих лет совместной жизни на благо наших домов. Мелисса, моя дорогая, ты просто создана для роли хозяйки Севера. Я уверена, ты оправдаешь самые смелые ожидания.

Её слова были пропитаны ядом. «Оправдаешь ожидания» — значит, будешь покорной, удобной, не создающей проблем. Я смотрела на неё, и внутри холодный шар ненависти сжался ещё сильнее.

— Благодарю вас, матушка, — ответила я с ледяной учтивостью. — Я постараюсь… соответствовать высокому положению, которое мне уготовано.

Каэлан, стоявший рядом, лишь слегка склонил голову в сторону Илдис, не удостоив её ни словом, ни прямым взглядом. Его пренебрежение было настолько явным, что Илдис на мгновение сникла, её улыбка стала напряжённой. Он дал ей понять её место — ниже, чем у его новой собственности. И это, странным образом, принесло мне мизерную, горькую каплю удовлетворения.

Мы двигались дальше. Где-то в толпе я мельком увидела Аларика. Он стоял в стороне от общего потока, в окружении нескольких придворных. Его лицо было серьёзным, почти суровым. Когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах не поздравления, а что-то вроде сожаления и… предостережения. Он видел ту же самую клетку, что и я. И понимал, что дверь теперь закрыта навсегда. Я быстро отвела глаза, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда и досады. Я не хотела его жалости. Не сейчас.

Обход казался вечностью. Наконец, когда формальности были соблюдены, Каэлан мягко, но неумолимо направил меня в сторону небольшой двери, ведущей в приватные покои. Он явно считал, что достаточно выставил меня напоказ.

— Теперь можно отдохнуть от этой толпы, — сказал он, когда дверь закрылась за нами, отсекая гул зала. Мы оказались в небольшой, уютной комнате для приватных аудиенций — камин, пара кресел, тяжёлые портьеры на окнах.

Он отпустил мою руку наконец и подошёл к камину, смотря на огонь. Я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что делать, куда девать руки, с которых будто бы не сходило ощущение его прикосновения.

— Ну что ж, — произнёс Каэлан, не оборачиваясь. — Первый акт завершён. Ты справилась достойно. Без истерик. Без слёз. Я ценю это.

Я не ответила. Что я могла сказать? «Спасибо, что оценил моё достойное поведение на моих же похоронах»?

Он обернулся, и его взгляд снова был на мне, изучающий, аналитический.

— Кольцо не жмёт?

Я машинально коснулась пальцами холодного металла.

— Нет. Оно… тяжёлое.

— Оно должно быть тяжёлым, — парировал он. — Чтобы ты всегда помнила, что носишь. О нём нужно заботиться. Хранить. И никогда не терять.

Его слова были полны скрытого смысла. Он говорил не о кольце. Он говорил о себе, о нашем «союзе», о моём новом статусе.

Внезапно он сделал несколько шагов ко мне, снова сократив дистанцию до опасной близости. Я замерла, чувствуя, как леденеет спина.

— Твоя речь… «разделить вашу судьбу», — повторил он мои слова, и в его голосе прозвучала лёгкая, насмешливая задумчивость. — Интересный выбор слов. Ты всё ещё пытаешься дистанцироваться. Отделить личное от долга. Это… мило. Но бесполезно. В нашем случае судьба, долг, брак — это одно и то же. Ты поймёшь это. Скоро.

Каэлан поднял руку, и я инстинктивно отпрянула. Но он лишь провёл кончиком пальца по моей щеке, чуть ниже глаза. Его прикосновение было холодным, как сталь зимней ночью

— Ты сильна. Я видел это сегодня. Видел в твоих глазах, когда ты стояла передо мной. Этот огонь… он не погас. Он просто спрятался глубоко. Я научу тебя, как использовать его. На благо наших общих целей.

Его слова были одновременно угрозой и… обещанием? Обещанием чего? Не любви, нет. Обещанием какой-то извращённой формы партнёрства, где я буду не рабыней, а орудием. Живым, мыслящим, ценным орудием.

— Я не понимаю, — выдохнула я честно. — Чего вы от меня хотите? Покорности? Вы её получили. Я дала клятву.

— Покорность — для слуг и лошадей, — отрезал он, опуская руку. — От тебя я жду большего. Понимания. Принятия. А затем — действия. Ты обладаешь умом. Проницательностью. Источником твоих знаний для меня пока загадка, но факт их существования — неоспорим. Эти знания, эта твоя… новая суть, — он обвёл меня жестом, — будут служить мне. А через меня — укреплению Севера. Ты станешь частью этого укрепления. Не просто декоративной фигурой у трона, а его опорой. Если, конечно, докажешь, что достойна такой роли.

Он предлагал сделку снова. Но уже на совершенно других условиях. Не свободу в обмен на информацию, а место рядом с собой в обмен на полное подчинение и использование моих способностей в его интересах. 

— А если я не докажу? — спросила я, и голос мой сорвался на шёпот.

Он улыбнулся. Безрадостно, холодно.

— Тогда ты станешь именно той декоративной фигурой, о которой я говорю. Красивой, молчаливой, вечно холодной статуей в самых дальних покоях моей цитадели. Забытой всеми, кроме меня. И то лишь потому, что буду помнить, какую цену за тебя заплатил. Выбор, княжна, за тобой. 

Снаружи, из-за двери, донёсся настойчивый стук. Послышался голос церемониймейстера:

— Лорд Каэлан, княжна, пир готов начаться. Князь просит вас занять места во главе стола.

Каэлан оторвал от меня взгляд и кивнул в сторону двери.

— Нас ждут. Пора являть миру образ счастливой и согласной пары. Помни, каждое твоё слово, каждый взгляд будут под пристальным вниманием. Не разочаруй меня.

Он протянул мне руку уже не как собственник, ведущий пленницу, а как партнёр, предлагающий выйти на сцену. Я посмотрела на его ладонь, на своё кольцо, на его невозмутимое лицо. Внутри всё кричало и рвалось на части. Но я уже знала, что слёзы и истерики здесь бесполезны. Единственное, что мне оставалось — это играть. Играть лучше, чем кто-либо ожидал. Искать слабые места в его доспехах, в его планах, в этом новом «союзе». Моя война не закончилась. Она только что перешла в новую, скрытую фазу.