Я все изменила. Смогла заинтересовать Аларика и привлечь его внимание.

Теперь он стал моим первым потенциальным союзником. Но он был принцем, и его интересы были интересами короны. Я же боролась за свою жизнь. Наши цели могли пересекаться, но они не были одинаковыми.

Это нельзя забывать.

А следующим утром, меня ждала неожиданная новость, подтверждающее то, что сюжет изменен. Его высочество Аларик Марктроф решил задержаться в нашем поместье на пару дней. Официальная версия — решение важных вопросом с моим отцом и вроде как, его что-то заинтересовало в здешних архивах, и он решил их изучить.

Только вот в оригинальной истории ничего этого не было. Принц уехал на следующий же день.

Так что же заставило его остаться?

Неужели… я?

Солнечный свет, льющийся через высокие окна столовой, казался мне сегодня ослепительно-ярким, почти враждебным. Я сидела за столом, стараясь сохранять выражение вежливой, но отстраненной учтивости, в то время как внутри все сжималось в тугой, тревожный комок. Прошло уже два дня с тех пор, как принц Аларик решил задержаться в нашем поместье, и каждый из этих дней выдался для меня весьма непростым.

Изначальный план — произвести впечатление личности, достойной диалога, заложить основы будущего союза — начинал давать сокрушительные побочные эффекты. Я хотела сделать из принца союзника, человека, который в будущем, возможно, увидит в мне не врага, а потенциального партнера в противостоянии с Каэланом. Но я, в своей авторской самонадеянности, совершенно не ожидала, что все может обернуться вот ТАК.

Аларик интересовался мной. Слишком уж явно. И не как политической фигурой, не как невестой своего противника, а как женщиной.

Его взгляды за обедом стали продолжительнее, в них появилась теплая, мужская оценка, от которой у меня замирало сердце, но не от восторга, а от ужаса. Он искал моей компании под самыми благовидными предлогами: обсудить книгу из библиотеки моего отца, расспросить о северных обычаях, которые я, по его словам, «так проницательно изучала». Он восхищался моим умом, моей «неожиданной твердостью», моим новым, строгим гардеробом, который, как он сказал, «подчеркивает не хрупкость, а силу».

И сегодня утром пришло это приглашение. Под безупречным предлогом, конечно. «Княжна Мелисса, погода стоит прекрасная, а в ваших конюшнях, как мне сказали, есть пара великолепных иноходцев, идеальных для спокойной прогулки. Не составите ли вы мне компанию? Освежить голову после долгих совещаний с вашим отцом будет весьма полезно».

Не свидание. Ни в коем случае. Просто вежливость наследника престола к дочери своего вассала. Но отказ был бы оскорбительным. Пришлось согласиться.

И вот мы ехали бок о бок по саду. Иноходцы и правда были великолепны, их плавная, покачивающаяся походка должна была успокаивать нервы. Но меня трясло изнутри. Мы были слишком близки.

Я старалась говорить о нейтральном — о погоде, о видах сельского хозяйства в наших землях, о предстоящем сборе урожая. Но Аларик мягко, но настойчиво возвращал разговор к личности.

— Вы не перестаете меня удивлять, княжна, — произнес он, и его бархатный голос прозвучал как ласка, от которой по коже побежали мурашки. — Вся придворная молва, все рассказы о вас… они рисуют образ совершенно иной. Робкий цветок, боящийся собственной тени. А я вижу перед собой женщину с стальным стержнем внутри. Как вам удалось скрывать это все эти годы?

Сердце упало куда-то в пятки. «Стальной стержень». О, боги, это же я сама вложила в его уста эту фразу в одной из глав, описывая его будущую возлюбленную. Он говорил это ей. Не мне.

— Обстоятельства… меняют людей, ваше высочество, — уклончиво ответила я, глядя на спину лошади. — Иногда одно падение может открыть глаза на многое.

— И заставить сбросить маску? — Мы миновали сады и выехали на окраину леса, к тихому озеру. Здесь мы остановились, чтобы дать коням передохнуть. — Или, быть может, найти свое истинное лицо?

Его взгляд был пристальным, пронзительным. Он видел слишком много. И в этом взгляде читалось не только любопытство. Читалось восхищение. Влечение.

Именно в этот момент леденящий ужас, дремавший во мне все эти дни, поднялся с новой силой, сжимая горло. Я с ужасом поняла, что перестаралась. В своем отчаянном желании выжить, в стремлении казаться сильной и умной, я перешла ту невидимую грань, что отделяет интерес союзника от интереса мужчины. И он заинтересовался мной как женщиной.

Почему с ужасом? Да потому что я-то знала, к каким катастрофическим последствиям это может привести.

Мысль о том, чтобы воспользоваться этим шансом, использовать его интерес в своих целях, конечно, мелькала. Он — принц. Его слово могло бы освободить меня от нежеланного брака с Каэланом одним лишь росчерком пера. Одно слово, один намек на его благосклонность — и отец, и Илдис были бы в восторге. Помолвка с северным лордом? Какая ерунда по сравнению с вниманием будущего короля!

Но ставки были слишком высоки. Слишком.

Во-первых, лорд Севера, мой «жених», не стерпит такого. Каэлан, с его болезненным чувством собственности и безграничной гордыней, воспримет это как личное, несмываемое оскорбление. Война с Севером, которую я в своем романе отсрочила на несколько лет, разразится мгновенно. И не факт, что все пойдет как в книге, где Север в итоге проиграл. Теперь все было иначе. Я уже изменила сюжет. Я была непредсказуемой переменной. А в войне, начатой из-за меня, из-за оскорбленной чести Каэлана, гибель тысяч людей легла бы на мою совесть. Я не была готова нести такую ответственность.

А во-вторых… У принца была своя судьба. Судьба, которую я для него предначертала. Совсем скоро, буквально через несколько месяцев, он встретит свою любовь — Роуз. Девушку с огненными волосами и таким же пылким сердцем, его идеальную пару. Их союз станет легендой, символом надежды для всего королевства. Именно ради нее он совершит свои главные подвиги, именно ее любовь даст ему силы выстоять в грядущей войне.

А если к тому моменту его и меня будут связывать какие-то отношения? Если его сердце будет занято мной? Он может упустить ее. Упустить свое собственное, настоящее счастье. И что тогда? Разочарованный, одинокий правитель, не нашедший своей второй половинки? Искалеченная судьба главного героя? А за этим — непредсказуемые последствия для судьбы всего государства. Одно неверное движение, одна ошибка автора, впутавшегося в собственное произведение, — и хрупкий баланс сил, который я так тщательно выстраивала, рухнет.

Желая сделать из принца союзника, я сама создала себе чудовищную проблему.

— Вы задумались, княжна? — его голос вывел меня из оцепенения. 

— Да, простите, ваше высочество.

Тишина вокруг была звенящей. Лишь изредка ее нарушало пение птиц да фырканье наших лошадей. Мы спешились и стояли рядом, глядя на водную гладь. И вот тогда пространство вокруг нас внезапно сжалось. Он стоял слишком близко. Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала его ровное дыхание. Воздух стал густым, насыщенным невысказанными словами.

— Мелисса… — произнес он тихо. — Позвольте мне говорить откровенно. Эти несколько дней… они были для меня откровением.

Мое сердце упало куда-то в пятки и забилось там, как птица в клетке. «Нет, — умоляла я его мысленно. — Только не сейчас. Только не это».

— Я встречал многих женщин при дворе, — продолжал он, его голос приобрел низкие, бархатные нотки. — Умных, красивых, знатных. Но ни одна из них… ни одна не обладала таким сочетанием хрупкости и несгибаемой силы воли. То, что я вижу в вас — восхищает меня.

Он смотрел на меня с таким искренним восхищением, его карие глаза были такими глубокими и честными, что мне стало физически больно. Он хотел признаться. Я видела это по его взгляду, по тому, как он наклонился чуть ближе. Он хотел поцеловать меня.

Ужас сковал меня. Я не могла отступить, не могла отвернуться, не оскорбив его. Любое мое движение сейчас могло стать роковым.