— Иди сюда. — Он хлопает по месту между своих ног.

Со странной неохотой я двигаюсь к нему. Устраиваюсь на полу перед ним, между его ног, но не касаясь его. Я вздрагиваю, когда его руки ложатся мне на плечи.

— Эй, тише. Морган, дыши, милая. Мы просто сидим перед камином. И все.

— Но я думала…

Он начинает массировать мои плечи. Его руки такие сильные и в то же время нежные, его большие пальцы безошибочно находят зажатые узлы мышц и надавливают на них, разминая и расслабляя.

— Ты напряжена, нервничаешь и на взводе. — Я открываю рот, чтобы ответить, но он продолжает, и я закрываю его. — И это абсолютно нормально и понятно. Даже ожидаемо. Но ты думала, что я собираюсь сделать… Просто содрать с тебя одежду и сразу перейти к делу? Как думаешь, насколько хорошо бы это сработало?

Я саркастично выдыхаю сквозь сжатые губы.

— Не очень хорошо, наверное.

— Именно. Никаких ожиданий, Морган. Никаких. Мы просто… здесь, вместе. Наслаждайся огнем. Расслабься. Дыши. Не происходит ничего, кроме того, что два человека наслаждаются обществом друг друга.

Я ожидала, возможно, скорее подсознательно, чем как-либо еще, что Ной захочет сразу перейти к сути. Мне следовало бы знать его лучше.

— Иногда ты кажешься слишком хорошим, чтобы быть настоящим.

Он утыкается носом мне за ухо, издавая рокочущий смешок.

— Лесть совершенно ни к чему, Морган. Я и так гарантированно твой.

— Нет! — протестую я, полусмеясь. — Я серьезно.

Его большой палец правой руки находит особенно чувствительное место, и он надавливает на него, вызывая у меня прерывистый стон. Я чувствую, как обмякаю в его объятиях, как напряжение покидает мое тело.

Ной убирает мои волосы с шеи, перекидывая их через плечо, и наклоняет мою голову вперед; я позволяю ей повиснуть, а он разминает мою шею от основания черепа вниз к плечам, ослабляя железные обручи напряжения.

— Думаю, тебе просто не везло с мужчинами. Я не так уж хорош, честное слово.

Я тихо смеюсь.

— Это довольно странный взгляд на вещи, Ной. — Я вздыхаю, а затем стону, когда он находит еще один напряженный участок и разминает его. — Хотя я не уверена, сколько в этом было везения, а сколько просто дерьмовых решений с моей стороны.

— Ты должна постараться отпустить это. — Он мнет и массирует. — Мы все делаем дерьмовый выбор. Мы придумываем людям оправдания. В мой первый год в должности капитана у нас был один лейтенант. Он был ветераном и хорошим пожарным. Отличные лидерские качества. Парни равнялись на него. Но становилось все более очевидным, что у него проблемы с запрещенными веществами. Он никогда не пил и не употреблял на смене, но это просачивалось из его личной жизни. Он накапливал долги и влипал в неприятности. Но когда он был в норме, он был отличным парнем, поэтому я находил ему оправдания. В конце концов, мне пришлось его уволить, но перед этим я месяцами его покрывал.

— Кажется, я не улавливаю параллели.

— Может, и были тревожные звоночки с этими парнями из твоего прошлого, не хватавшими звезд с неба. А может, и нет. Но, скорее всего, они были. Ты просто… игнорировала их или преуменьшала их значение. Мы все так делаем, Морган. И ты была рядом со своим мужем, вынося такое, чего не вынес бы почти никто другой. Тебе следует гордиться своей смелостью, силой и преданностью. Тебе стоило уйти от него раньше, но ты этого не сделала, потому что пыталась сдержать свои клятвы. Ты пыталась сохранить свой брак, свою семью.

— Я хотела, чтобы все наладилось, — шепчу я. — Так сильно. Я хотела, чтобы ему стало лучше. Чтобы он стал тем, кем был раньше. Он был далек от совершенства, но было время, когда я верила, что он действительно любит меня. Просто… сейчас это очень трудно вспомнить. Все, что я помню теперь, – это бесконечный кошмар его словесных издевательств и чувство, будто я не могу винить его, потому что это была не его вина. Я чувствовала себя в ловушке. Я до сих пор чувствую себя в ней.

— Ты сделала все, что могла, и даже больше, чем кто-либо мог от тебя ожидать, Морган.

— И все же этого оказалось недостаточно.

— По моему опыту, иногда вещи просто ломаются. Они рассыпаются на части, и мы ничего не могли бы сделать, чтобы это предотвратить, и это даже не наша вина. Это просто дерьмовая ситуация, которая случилась. Я не могу сидеть здесь и пытаться найти в этом смысл для тебя, Морган. Я не могу сказать, что ты должна была сделать, а чего не должна. Я просто… наверное, я желаю тебе, чтобы со временем ты смогла оставить этот период позади. Как плохое воспоминание, которое лучше всего забыть.

— Прости, что я такая развалина, Ной. Это не самый сексуальный разговор.

— Он и не должен таким быть. Если мы дойдем до момента, когда станет горячо, – отлично. Но сними с себя это давление, Морган. Просто… будь собой.

Я хрипло смеюсь.

— О, вот так просто, да?

— Ага. Именно так просто.

Я сильнее откидываюсь на него, перенося на него свой вес.

— Это определенно помогает.

— Постарайся просто сосредоточиться на ощущениях. Смотри на огонь. Наблюдай за танцем пламени. Посмотри в окно и понаблюдай, как мерцают звезды и как они искрятся на снегу. — Его пальцы впиваются в мои широчайшие мышцы спины, большие пальцы разминают узлы на лопатках, а я опускаю голову и смотрю на огонь, как он и сказал. — Почувствуй тепло камина. Почувствуй мои руки. Почувствуй, как расслабляются мышцы.

И тогда я отключаюсь, и это восхитительно. Мэллори, игра и мое предстоящее выступление, мои комплексы, страхи и неуверенность в себе, давление, которое я на себя оказываю, чтобы вернуть свою сексуальность… все это меркнет, когда я позволяю своему фокусу рассеяться и расслабиться. Остаются лишь танцующие языки пламени, жар, тело Ноя за моей спиной и его сильные руки, мягко стирающие мое напряжение.

Мое дыхание замедляется, я позволяю голове свеситься вперед, спине – ссутулиться, а плечам – опуститься.

— Хорошо, — бормочет Ной, и его голос звучит почти как песня. — Просто дыши, милая. Дыши и расслабься. Я держу тебя.

— Меня еще никто никогда не держал, — бормочу я. — Всегда я была той, кто держит.

Он тихо смеется.

— Я понимаю, о чем ты.

— Даже несмотря на то, что это была полная чушь?

— Да.

Я чувствую его дыхание на затылке. От камина исходит жар, и я согреваюсь. Я скинула куртку, когда мы вошли, но на мне все еще надет плотный шерстяной кардиган. Словно читая мои мысли, Ной оттягивает свитер от моей шеи, позволяя рукавам соскользнуть по моим рукам. Я высвобождаюсь из него и откладываю в сторону. Теперь, когда этого слоя больше нет и между нами лишь тонкий хлопок моего лонгслива, я чувствую жар его тела и тепло его рук. Массирующее давление восхитительно, невероятно. Напряжение уходит из меня, капля за каплей, от каждого его прикосновения.

Затем он скользит ладонями под мой лонгслив, и я стону от обжигающего прикосновения его ладоней к моей обнаженной коже. Он нежно проводит ногтями широкими, медленными круговыми движениями. Его ладони разглаживают и успокаивают кожу там, где прошлись его ногти. Он снова массирует меня, разминая напряженные мышцы.

Шаг за шагом я обмякаю, расслабляюсь.

Но мне все еще жарко.

Словно читая мои мысли, Ной тянет мой лонгслив вверх по спине – медленно, давая мне массу времени, чтобы остановить его. Я этого не делаю. Как минимум потому, что мне слишком жарко. Я поднимаю руки, и он стягивает с меня одежду, оставляя в легинсах и бюстгальтере. Я чувствую, как он шевелится позади меня, а затем он обвивает меня руками со спины – теперь он тоже без футболки, его кожа обжигающе горячая и прижимается к моей.

Я откидываюсь на него. Моя голова покоится на его плече; это так же естественно, как дышать, – повернуть голову в сторону и найти его губы, вдохнуть его поцелуи.

Поцелуй мягкий и неторопливый. Не нежный, не робкий, не осторожничающий с моими чувствами. Исследовательский. Ищущий. Требовательный.

Ной обхватывает ладонью мою щеку, и я плотнее прижимаюсь к его груди, а затем обнаруживаю себя в его объятиях и на его коленях, свернувшись калачиком и прижавшись к нему, укутанная коконом его рук и тела; он целует меня так глубоко, что я чувствую это в самой душе.