— Раз уж Ноэль вернулся в город, — продолжает Джимми, — что, если нам организовать хоккейный матч? Несколько лет назад, когда моего двоюродного брата Фила убили во время обычной остановки машины, его окружение организовало хоккейный матч полицейских против пожарных, а деньги от продажи билетов пошли его семье. «Пушки и Брандспойты», так они это назвали, кажется. — Он продолжает, прежде чем я успеваю вставить слово. — Я знаю, тебе не нужны деньги, но что, если мы сделаем это в честь Тейлор, и выручка пойдет на благотворительность или вроде того?

Это кажется мне интересным.

— Неплохая мысль, Джимбо. Совсем неплохая.

— Ноэль тоже в городе, и я знаю, люди с удовольствием посмотрели бы на своего героя снова на льду.

— Не знаю, будет ли он в этом участвовать, — говорю я. — Остальные из нас играют ради удовольствия. Любительские лиги, матчи с участием всех желающих и так далее. Ноэль – один из лучших игроков, когда-либо выходивших на лед, Джимбо. «Скайхокс» уже планируют вывести его номер из обращения. Если он выйдет на лед с нами, это будет как… не знаю. Как если бы я играл против детской лиги.

— Верно. Может, он станет тренером или типа того. Одно только его участие уже заполнит трибуны.

— Я поговорю с ним. Мне безумно нравится идея хоккейного матча в честь Тейлор. Она никогда не была так счастлива, как на трибунах, наблюдая за тренировками Ноэля или моими играми в любительской лиге. — Мое сердце разрывается, глаза жжет, а в горле становится горячо и тесно. — Она брала с собой термос дедушки Стэнли с горячим какао, грелки для рук и одеяло и просто сидела и смотрела, как мы играем. Никто не гордился нашим мальчиком больше, чем она, Джимбо.

— Я все устрою. Куда бы ты хотел направить выручку?

— Мне нужно об этом подумать.

— Не торопись. Тем временем я озадачу наших дам разработкой планов. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай нам знать.

— Как насчет того, чтобы отправиться вчетвером вверх по реке порыбачить? — спрашиваю я. — Сможешь это устроить?

— Еще бы, Ной. Я позвоню ребятам и выберу день. Когда у тебя следующий выходной?

— Только сегодня начались мои сорок восемь часов, так что… — Я бросаю взгляд на календарь хоккейного клуба «Скайхокс» на холодильнике, где игроки запечатлены в разной степени раздетости – Ноэль подарил его Тейлор в шутку, и я просто не могу заставить себя избавиться от него. — В следующий вторник.

— Тогда планируй выезд на рассвете во вторник. Собирай свои вещи на несколько дней на реке, а обо всем остальном мы позаботимся.

——————————

Задыхаясь и обливаясь потом, я держу шлем за ремешок одной рукой, а микрофон – другой, моя клюшка зажата в той же руке, что и шлем. Какое-то время я просто наблюдаю за происходящим: трибуны ледового катка в Томлин-Фоллс забиты до отказа. Я почти уверен, что здесь собралось буквально все население города, кроме дежурных в пожарной части, полицейском участке и больнице.

— Всем привет. Большинство из вас меня знают, но для тех, кто не в курсе, я капитан Ной Остин. Я хотел бы воспользоваться моментом и поблагодарить вас всех за то, что пришли сегодня. Мы все любим хороший хоккей, верно? — В ответ раздаются крики и аплодисменты. — Мы ведь жители Аляски, в конце концов! — Снова радостные возгласы: — Но это был не просто какой-то хоккейный матч и не просто благотворительный сбор.

Собравшись с духом, я скольжу к центру льда, подальше от скамейки запасных.

— Мы собрались здесь, чтобы почтить память моей жены, Тейлор Остин. Она была неотъемлемой частью этого города. Знать ее, хотя бы раз встретиться с ней – значило полюбить ее. После ее смерти вы, ребята, все сообщество Томлин-Фоллс… вы окружили нас с Ноэль такой любовью и заботой, что я не знаю, как вас благодарить. Искренне, от всего сердца, спасибо вам за доброту и щедрость, которую вы все нам оказали. До меня дошли слухи, что вы сочли ежедневную доставку еды недостаточной и хотели собрать деньги. — Я медленно поворачиваюсь на коньках, разглядывая знакомые и не очень лица. — Я ценю ваше предложение, но не могу принять ваши деньги. Но это? — Я обвожу рукой трибуны, указывая на полицейских на гостевой скамейке, пожарных на домашней скамейке и зрителей. — Так вы чтите память о Тейлор. Мы играем в хоккей – игру, за которой моя жена любила наблюдать именно с этих трибун, и мы собираем деньги, проводя время вместе как единое целое. Честно, не могу придумать лучшего способа показать Тейлор, что мы думаем о ней.

У меня перехватывает дыхание, я замолкаю и опускаю голову. На трибунах по-прежнему тихо. Кто-то кашляет. Ребенок раздраженно пищит.

— До последнего пенни все вырученные средства от этого матча пойдут на столь необходимую реконструкцию онкологического центра при региональной больнице Томлин-Фоллс, который, как мне сказали, после открытия будет назван в честь моей жены. Так что сегодня, благодаря вашей щедрости, вы все сажаете семена, из которых вырастет Мемориальный онкологический центр имени Тейлор Остин.

Аплодисменты становятся настолько оглушительными, что все здание начинает дрожать. Я жду, пока они немного стихнут, а затем поднимаю клюшку и шлем, призывая к тишине. Снова воцарилось молчание.

— Уже поговаривают о том, чтобы сделать это ежегодным мероприятием, и хотя я не могу говорить за этих парней, — я указываю на скамейки запасных, — я могу сказать, что готов играть в следующем году и каждый год после этого, пока не стану слишком старым, чтобы самому зашнуровать коньки. Выручка, как и сегодня, пойдет в центр. Я надеюсь, что со временем мы сможем создать фонд, достаточно большой, чтобы помочь сократить счета для людей, которые проходят через двери этой больницы, потому что, давайте смотреть правде в глаза, рак – чертовски дорогая штука, поверьте мне на слово: я прекрасно понимаю, что не всем повезло иметь такого сына, как мой. — Я указываю на Ноэля, который сверлит меня свирепым взглядом за то, что я привлек к нему всеобщее внимание. — Давайте поаплодируем Ноэлю! Мы бы победили копов и без него, но он определенно помог нашему делу!

Это встречают смехом, одобрительными возгласами и добродушным свистом. Ноэль, все еще яростно глядя на меня, выходит на лед, делает один оборот вокруг своей оси, помахав рукой, а затем возвращается обратно и встает за скамейкой, скрестив мощные руки. Позже он мне точно все выскажет.

Я поднимаю руки.

— Вот и все, пожалуй. Лед теперь открыт для детишек. Некоторые из ребят задержатся, так что шнуруйте коньки и веселитесь! Буфеты тоже поработают еще какое-то время. Отдыхайте, берегите себя, творите добро и будьте здоровы. Увидимся в следующем году!

Я ухожу с катка и задерживаюсь в туннеле, ведущем к раздевалкам, наблюдая, как дети с восторгом выходят на лед: малыши на коньках с двойными лезвиями и с помощниками, молниеносные подростки в футболках, демонстрирующие дриблинг и силовые приемы, и фигуристы, выполняющие вращения и прыжки.

Девчонка, лет четырнадцати-пятнадцати, в фигурных коньках, леггинсах и толстовке катается лучше всех на льду. Она потрясающая фигуристка, с безупречным владением ребрами коньков, феноменальным контролем лезвия и ошеломляющей скоростью. Я с восхищением наблюдаю, как она уворачивается от спотыкающейся стайки малышей, подныривает под вытянутую руку жестикулирующего подростка, резко забирает вправо за воротами, а затем молниеносно вырывается к центру. В толпе катающихся в нейтральной зоне образуется просвет, и она ловко разворачивается, чтобы на полной скорости поехать спиной вперед, на мгновение замирает, а затем выполняет классический двойной лутц. Приближаясь к воротам, она оказывается в окружении стайки мальчишек примерно своего возраста, которые перебрасываются шайбой и бьют по пустым воротам. Обогнув двух дерущихся мальчишек, девочка – ее длинные распущенные черные волосы развеваются за спиной – подхватывает упавшую клюшку, подцепляет шайбу и пробирается сквозь хаос перед воротами, финтя, уворачиваясь и ведя шайбу с феноменальной ловкостью, после чего мощным ударом с внешней стороны круга вбрасывания отправляет шайбу в верхний угол ворот.