Плечи Ноэля вздрагивают.

— Черт возьми, ма.

— Я знаю. Мне жаль.

Он падает на нее, и Тейлор храбро делает все возможное, чтобы обхватить своими тонкими руками его огромные плечи.

— Это все неправильно. Неправильно.

— Не могу сказать, что это и мое самое любимое занятие на свете, — говорит она. Затем хлопает его по спине, и ее тон становится неестественно бодрым. — Так. Хватит сентиментальной чепухи. Рассказывай последние новости из своей жизни. Ты ходил в последнее время на горячие свидания с супермоделями?

Ноэль известен – или, скорее, печально знаменит – своей скрытностью, особенно в том, что касается личной жизни. Он готов на многое, лишь бы его не заметили на публике, особенно если он с женщиной. У него было несколько романов со знаменитостями, но ничего серьезного.

Ноэль смеется.

— Да, вообще-то. На прошлой неделе я прекрасно поужинал с Алисией Ван Элен.

— Прекрасно поужинал? Что это вообще значит? Мне нужны подробности!

Ноэль вздыхает. Обычно он неохотно делится с нами таким. Он не любит пускать пыль в глаза, никогда не упоминает громких имен и держит свою личную жизнь в секрете даже от нас. Но ради мамы, в данной ситуации?

— Это значит, что мы пошли в классный стейк-хаус, выпили слишком дорогое вино, съели слишком дорогую еду и поговорили. — Он пожимает плечами. — Было весело. Она милая.

Алисия Ван Элен – одна из тех восходящих звезд, которые словно появились из ниоткуда – по крайней мере, для такого старого луддита, как я. Я до сих пор пользуюсь своей «Нокией», которая у меня уже двадцать лет, и мы только два года назад перешли со спутниковой антенны на эту новомодную штуку с оптоволоконным интернетом. Так что, когда кто-то вроде Алисии Ван Элен становится популярным из-за того, что станцевал какой-то танец в «ТикТоке», мой мозг немного замыкает. Типа, эта девочка сделала забавную штуку в интернете, а теперь она всемирно известна и снимается в новом мини-сериале на «Нетфликсе»? Что случилось со старыми добрыми кинозвездами?

Наверное, все дело в контексте. Я никогда не встречался с этой девушкой, но она красивая, это точно.

— Просто хороший ужин? — спрашиваю я сына. — И ничего больше?

Ноэль закатывает глаза.

— Да, пап. Просто хороший ужин. Оказалось, она не совсем в моем вкусе.

Тейлор усмехается, и смех переходит в слабый кашель, из-за которого ей на мгновение не хватает воздуха.

— Что, она не захотела пойти с тобой на рыбалку?

Ноэль смеется.

— В ее представлении дикая природа – это Дискавери-парк. Мы переписывались пару раз, и она утверждала, что много ходит в походы. Оказалось, ее представление о походах – это надеть легинсы «Лулулемон» и кроссовки «Найк» и гулять по асфальтированным дорожкам в парке. Так что нет, Алиса ни за что на свете не просидела бы четыре часа в жестяной рыбацкой лодке на озере в восьмидесяти километрах от ближайшего города, не поймав ничего, кроме комариных укусов.

Тейлор снова слабо смеется.

— Ну, если так посмотреть, разве могла бы девушка отказаться? Очевидно, это свидание мечты для любой женщины.

Ноэль смеется, но смех затихает, и он смотрит на нее со сложным выражением лица.

— Как ты можешь быть в таком хорошем настроении, мам?

Она улыбается, и эта улыбка такая же яркая, как и всегда. Просто… более уставшая.

— Ты здесь, мой мальчик. Как я могу не радоваться? У меня может быть осталось не так много времени, так что я собираюсь ценить те моменты, что у меня есть.

Плечи Ноэля снова вздрагивают, и Тейлор притягивает его голову к своей груди, баюкая его, как младенца, и перебирая его волосы.

— Ты и твой отец, Но-Но, вы должны заботиться друг о друге. Он будет забывать пить витамины, и ему понадобится кто-то, кто будет ходить за продуктами, иначе он будет жить на консервированном чили и еде навынос из кафе «У Лорны».

Это еще одно заведение Томлин-Фоллс, кафе для завтраков и обедов, где местные старики вроде меня собираются за кофе, яичницей с беконом и картофельными оладьями и городскими сплетнями. Если бы не Тейлор и не ее домашняя еда, которую она привозила мне в часть, я бы, наверное, действительно жил исключительно на консервах и еде из кафе «У Лорны» во время своих смен сутки через двое.

Боже, эта женщина знает меня как облупленного.

Я сижу и смотрю, как моя жена и сын болтают какое-то время, Ноэль рассказывает ей о жизни своих товарищей по команде, большинство из которых не разделяют его стремления к уединению и нежелания быть в центре внимания.

— За сколько она продала его ракушку? — спрашивает Тейлор, задыхаясь от смеха.

— Кажется, за пять штук. Думаю, поношенная экипировка Крейга стоит дорого. — Он пожимает плечами. — Я не знаю. Ему кажется это забавным. Однажды он наелся продуктов, вызывающих повышенное газообразование, а потом целый день ходил в компрессионных шортах и пукал в них, прежде чем продать.

— Подожди, он сам продает свою экипировку?

Ноэль кивает со смехом.

— Да. Это целая история. Он жертвует деньги в приют для животных, где взял Крузера, своего спасенного добермана.

— Значит, девушка, которая украла его ракушку…

— Он не злился, что она ее украла и продала; он злился, что она сделала это ради собственной выгоды.

— Какой странный мужчина, — бормочет Тейлор. Она замолкает, на мгновение закрывая глаза.

Ноэль накрывает ее руки своими огромными ладонями, нежно поглаживая большим пальцем ее костяшки и наблюдая, как она проваливается в сон.

Как только она засыпает, я достаю пару холодных бутылок пива из холодильника и выхожу на веранду.

Ноэль следует за мной, приподняв бровь.

— Одиннадцать утра, пап.

Я вздыхаю, делая глоток.

— Знаю, сынок.

— Сколько? — спрашивает он едва слышным голосом.

— Я не знаю, — отвечаю я. — В лучшем случае несколько недель. Но ведь так говорили и в ноябре, так что… — Я пожимаю плечами. — Не знаю. — Я бросаю на него взгляд. — Сынок, твоя карьера…

— Она окончена, пап. — Его голос тверд и уверен. — Я понял это в тот момент, когда упал на лед. Все кончено. Я, наверное, смог бы выжать из своего тела еще сезон или два, но я бы играл отстойно. Лучше уйти сейчас, чтобы люди помнили, каким я был хорошим игроком. Если бы я попытался продолжать играть, это бы затмилось моим последним дерьмовым сезоном или двумя. К тому же, мне пришлось бы играть превозмогая боль. Но сколько уйдет на то, чтобы восстановить это? — Он поднимает правую руку. — Оно было раздроблено, пап. Вдребезги. Его держат винты и пластины. Я пробовал пару упражнений с клюшкой и… — Ноэль качает головой. — Ничего не выходит. Никакой ловкости. В детстве я лучше управлялся с клюшкой.

— Черт, сынок. Мне очень жаль. Должно быть, трудно смириться с тем, что твоя карьера так закончилась.

Он пожимает плечами и кивает.

— Да. Но это облегчает принятие решения. Вернуться домой теперь легко. У меня больше нет причин оставаться в Сиэтле. Я нужен тебе, я нужен маме, а моя карьера пошла прахом. Но, честно говоря, пап, даже будь я полностью здоров, я бы все равно был здесь. Кого волнует чертова игра, когда моя мама умирает? — На последнем слове его голос срывается.

— Так ты вернулся насовсем? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Ага. Я нанял людей, чтобы они собрали вещи из моей квартиры, перевезли их сюда и продали квартиру. И свою машину я тоже продал. От гиперкара здесь мало толку.

— Ты любил ее, Ноэль.

— Еще как. Классная была тачка. Но если быть до конца честным, я купил ее только потому, что мог себе позволить. Я простой парень, пап. Честно говоря, я даже немного рад, что все закончилось. Я могу снова стать жителем Аляски. Я скучаю по рассветам на реке и по походам. Я скучаю по тем временам, когда мы с тобой целую неделю рыбачили в глуши. Я скучаю по сообществу. — Он с трудом сглатывает. — Я просто… мне страшно, пап. Потерять ее…

Мои глаза жжет. Я сдерживался с тех пор, как мы узнали. Придется еще немного потерпеть.