— Волдырей нет?

Она снова показывает мне ожог, что не особо помогает делу, особенно когда ракурс смещается, и она случайно показывает мне немного больше, чем собиралась – свои розовые трусики. В моем мозгу происходит короткое замыкание.

— Эм. Я. Ты. — Я трясу головой, как мокрая собака. — Прости, я еще не проснулся. — Лжец из меня отвратительный, и она это понимает.

Многозначительная полуухмылка – вот и все, что мне нужно, чтобы понять: она точно знает, почему мой бедный мозг мечется, как пьяный цирковой медведь на сломанном одноколесном велосипеде.

— Угу. — Морган выносит телефон из ванной, проходит через спальню – смятые простыни и толстое пуховое одеяло, прикроватная тумбочка с проводом от зарядки – спускается по лестнице на кухню и наливает себе чашку кофе.

Я тру лоб костяшкой пальца.

— Морган, я…

Экран дергается и размывается, а затем она садится на диван, снова запахивает халат и улыбается мне.

— Язык проглотил?

— Да, — бормочу я. — Даже два.

— Я обычно не отвечаю на звонки топлес, чтобы ты знал. Но, с другой стороны, я и по «Фейстайму» обычно не звоню, так что…

— Я тоже. Он звонил как-то странно, но я не знал, что это значит.

— Ты не заметил, что у тебя включена фронтальная камера?

— Эм… нет? В смысле, да, заметил, но, наверное, не понял, что это означает. Я тот еще динозавр в плане технологий, ясно? Начальнику пришлось буквально заставлять меня начать печатать и сдавать отчеты на компьютере несколько лет назад, потому что я предпочитаю делать большинство вещей по старинке.

Морган смеется.

— Мне нравится думать, что я неплохо разбираюсь в технике, но потом моя дочь делает что-нибудь, и я понимаю – о нет, нет-нет, я точно не разбираюсь. Она, по сути, ведет мой «Инстаграм» за меня.

— Никогда не сидел во всяких там «Инстаграмах».

Она хохочет, запрокидывая голову… а потом хрюкает от смеха.

— О боже, пожалуйста, никому не говори, что я хрюкнула.

— Что тут такого чертовски смешного, Морган?

— Во всяких там «Инстаграмах».

— И что в этом смешного?

— Потому что это классическая фишка стариков, которые не сидят в соцсетях – добавлять «всякие там» перед названиями. Всякие там «Инстаграмы», «ТикТоки», «Фейсбуки». Ничто так не выдает в тебе отсталого старика, как фраза «всякие там Инстаграмы».

— Что ж, полагаю, я и есть отсталый старик.

Я понимаю, что у меня закончился кофе, поэтому беру телефон с собой, чтобы налить еще. Но мне нужны обе руки, поэтому я прислоняю телефон к керамической банке со свежим кофе, а сам достаю сливки из холодильника… на мгновение забыв, что Морган может видеть меня так же, как я вижу ее… а на мне только обтягивающие черные боксеры. Когда я возвращаюсь к кофейнику, щеки Морган снова краснеют, и она смотрит вниз, а не в экран.

И тут до меня доходит – я смотрю на экран и понимаю, что поставил его под таким углом, что, когда я подошел, ей был виден только мой торс ниже груди… и мой пах с бедрами. С отчетливо видимым бугорком. И под бугорком я имею в виду очень, очень четкие очертания, показывающие, насколько сильно на меня повлияло недавнее маленькое представление, от которого я все еще не отошел.

— Значит, у нас обоих утро началось отлично, — говорю я, а мои щеки от смущения, наверное, стали такими же красными, как у нее.

Она прочищает горло.

— Да. — Она плотнее запахивает халат, не глядя мне в глаза.

— Морган? Ты в порядке?

— Ага.

— Полагаю, мы квиты, — говорю я. — Мы оба получили непреднамеренное шоу.

— Точно, — бормочет она.

— Мы могли бы просто притвориться, что так и было задумано, — слышу я собственный голос; слова вырываются быстрее, чем я успеваю обдумать их.

Ее взгляд встречается с моим.

— Тогда я не уверена, насколько это равноценно. Ты видел мою грудь. А я получила лишь очертания. — Пауза, тяжелый глоток. — Очень… э-э-э… выдающиеся и… эм… впечатляющие очертания, стоит признать, но все-таки это просто очертания.

На мгновение я зависаю на словах «выдающиеся и впечатляющие».

— Я без рубашки, — отмечаю я за неимением лучшего ответа.

— Да, но… — Ее глаза пробегаются по моему торсу; я держу телефон на вытянутой руке, демонстрируя грудные мышцы и живот, который, смею сказать, довольно плоский и твердый. У меня просто нет выраженных кубиков пресса, в отличие от абсурдно рельефного совершенства моего сына. — Это не то же самое.

— Наверное, нет.

— Наверное, сейчас странно вспоминать о, эм… о поцелуе? — говорит она.

Я усмехаюсь.

— Учитывая, как прошел этот звонок, я бы сказал, что сейчас самое идеальное время об этом вспомнить.

Морган смотрит мне в глаза через экран.

— Для тебя это было чем-то странным, вроде разовой ошибки, или… — Она снова тяжело сглатывает и отводит взгляд. — Или, может быть, это было то, что ты, эм…

— Я не переставал думать об этом, — перебиваю я. — И о тебе.

— Рада, что я не одна такая, — говорит она.

Тишина – не неловкая, а напряженная.

Это горячее, искрящееся сексуальное напряжение.

И я, блядь, понятия не имею, что с этим делать.

— Теперь я точно не смогу перестать думать о тебе, — говорю я.

— Я тоже, — шепчет она.

— Морган, я бы хотел… — Я замолкаю, делаю пару глубоких вдохов и пытаюсь снова. — Мы можем увидеться?

— Ты и сейчас меня видишь, — говорит она с усмешкой. — Причем довольно большую часть меня. Больше, чем кто-либо видел за очень, очень, очень долгое время.

— Я имел в виду, что хотел бы пригласить тебя на свидание.

— Я знаю, — выдыхает она. — Я знаю, что ты имел в виду.

— Если я перехожу границы, я…

— Нет! — протестует Морган слишком быстро, слишком громко. — Нет. Я хочу. — Она прочищает горло, делает резкий короткий вдох, словно собираясь с духом и успокаиваясь. — Я бы этого хотела, Ной.

— Завтрак «У Лорны»? — предлагаю я. — Заеду за тобой через полчаса?

— Ох. — Она моргает, глядя в экран. — Я… эм…

— Слишком рано?

Она качает головой.

— Нет, это… нет. Я буду готова через полчаса.

— Тогда до скорого?

— Ага. Да. До скорого, Ной. — Она снова запахивает халат поплотнее.

— Эй… Морган? — Я не знаю, стоит ли мне это говорить. Но выражение нервного дискомфорта на ее лице, когда она бессознательно – и, возможно, смущенно – теребит края халата, все решает за меня: — Ты сногсшибательна.

Она краснеет и отводит взгляд.

— Ной, прекрати.

— Так и есть. Ты прекрасна.

Она поводит плечом.

— Спасибо? — Морган снова тяжело сглатывает и смотрит на меня. — Ты тоже ничего. — Она выдыхает, качая головой, словно раздражаясь на саму себя. — Меня безумно влечет к тебе, Ной. Из-за всего этого я просто слишком много накручиваю.

— Я понимаю, поверь мне.

— Вряд ли, если только ты не привык постоянно накручивать себя.

— Возможно. Я просто хочу сказать, что понимаю тебя.

Она закатывает глаза.

— Ты пожарный, Ной. Ты в чертовски хорошей форме.

— У каждого есть свои комплексы, Морган. За последние тридцать с лишним лет только одна женщина видела меня в трусах. Без рубашки – да, неважно. Но это не то же самое. И я, э-э… поверь мне, я прекрасно понимаю, что было очевидно, что я чувствовал, когда увидел… э-э… тебя. Сложно не смущаться из-за этого.

— У меня лицо сейчас запылает, — Она смотрит на меня через экран. — Это было лестно. То, что ты, эм-м-м… что я заставила тебя… а-а…

— Я понимаю, о чем ты, — вмешиваюсь я, прерывая ее попытки подобрать правильные слова.

— Слава богу, — выдыхает она, качая головой. — Никогда в жизни не чувствовала себя так неловко. Боже правый.

— У нас обоих давно никого не было. — Я медленно выдыхаю. — Слушай, если ты не готова к свиданию, я все понимаю. Если хочешь вместо этого позавтракать в Фиче, я пойму. — Это ближайший соседний город, где можно было нормально позавтракать.

— Нет, я… завтрак «У Лорны» звучит отлично. Я не переживаю о том, что нас увидят, Ной. Просто… у меня не слишком впечатляющий послужной список, когда дело касается свиданий.