Кайлу тяжело дается работа с рукавами, и Ноэль, наблюдающий неподалеку, вмешивается и берет дело в свои руки, демонстрируя правильную технику и скорость, двигаясь с характерной для него мощью, атлетизмом и интенсивностью. Каждое движение выдает тот факт, что до недавнего времени он был профессиональным спортсменом, посвящавшим все свое время поддержанию физической формы.

Я оглядываю гараж и замечаю, что не один наблюдаю за тем, как Ноэль выполняет упражнения; Роб Халлиган (да, пожарный по фамилии Халлиган[4]), который только в начале прошлого года перестал быть стажером, выглядит явно шокированным той скоростью, с которой Ноэль выполняет каждую задачу. Но, с другой стороны, Роб не был лучшим новичком в нашей истории. Он с трудом сдал письменный экзамен и испытывал серьезные трудности с некоторыми разделами теста по физподготовке; ему пришлось проходить его дважды, прежде чем он сдал. Но он отличный повар и еще лучший водитель, и, хотя он не отличается особой скоростью или проворством, он может поднять манекена Сэма на двенадцать лестничных пролетов, а затем спуститься обратно. Я видел, как он это делает. Он бесстрашен, надежен и уравновешен, и именно поэтому я приложил столько усилий, чтобы он прошел отбор.

В конце концов, тесты не могут рассказать о человеке все и уж точно не способны измерить его истинный потенциал и способности.

Я подхожу к нему, и мы вместе смотрим на Ноэля.

— На его фоне я кажусь себе ленивым куском дерьма, — бормочет Роб, бессознательно потирая живот.

Он ростом метр восемьдесят и весит почти сто пятнадцать килограммов; Роб мощно сложен, но с небольшим лишним весом, из-за чего сильно комплексует.

Я бью его кулаком в плечо.

— Отставить это дерьмо, Роб. У нас тут не соревнования. Он профи, — ухмыляюсь я. — Если тебе от этого станет легче, он в какой-то момент заставляет всех чувствовать себя неполноценными. Даже меня.

Роб кивает, пожимая плечами.

— И все же. У него это выглядит так просто.

— Роб, дружище. Когда ты тренировался и был стажером, ты еще присматривал за родителями и младшей сестрой. У Ноэля есть роскошь посвящать каждую минуту бодрствования практике и тренировкам. Ты приходил на смену после трех-четырех часов сна, отвозил сестру в школу, собирал ей обед и проверял родителей. Не принижай своих заслуг.

Он вздыхает, снова кивая. Его история трагична: родители завели ребенка поздно, поэтому сестра Роба гораздо младше его. У его пожилых родителей произошла утечка угарного газа, которую не замечали, пока они оба не потеряли сознание на неизвестно какое время. Оба получили необратимые повреждения мозга и нуждались в круглосуточном уходе, который лег на плечи Роба, вместе с заботой о сестре, которая училась в начальной школе.

Что у него хватило сил в таком молодом возрасте самостоятельно справляться со всеми этими обязанностями и строить карьеру? Лично меня это вдохновляет.

— Я горжусь тобой, Роб. Ты превращаешься в чертовски хорошего пожарного.

Он одаривает меня благодарной улыбкой.

— Я ценю это, Кэп. Меня бы здесь не было, если бы вы меня не поддержали.

— Да ладно тебе, был бы. Просто это заняло бы немного больше времени, вот и все. Ты сам проделал всю работу.

Тут звучит сигнал тревоги, и начинается организованная суматоха: парни впрыгивают в боевки и забираются в машину, Роб за рулем, я рядом с ним. Я передаю информацию от диспетчера: авария с участием четырех машин на перекрестке Мейплвью и Карлайл, сообщается о множественных травмах.

Когда мы прибываем на место, одна из машин почти полностью охвачена пламенем, а прохожие пытаются подойти достаточно близко, чтобы вытащить водителя, но безуспешно.

Это пикап «Ф-250» старой модели с кузовом-платформой, и вся платформа охвачена пламенем. Должно быть, там было легковоспламеняющееся вещество, которое каким-то образом загорелось – возможно, пропан или солярка.

Отдавая приказы еще до того, как мы успеваем затормозить, я отправляю своих ребят в бой. Очевидно, что первоочередная задача – потушить огонь, но помимо водителя грузовика есть еще несколько пострадавших гражданских. Я распределяю силы: Ноэль отгоняет зевак подальше от места происшествия на случай, если пикап взорвется; Роб и Джерри уже подсоединяют шланг к ближайшему гидранту и тушат огонь, а Даг, сертифицированный фельдшер скорой помощи, оценивает степень тяжести травм. Я слышу сирены – полиция и медики уже в пути.

Вызов проходит достаточно гладко – водитель загоревшегося пикапа отделался относительно легкими ожогами и сломанным бедром, что само по себе невероятно, если учесть, в каком состоянии был пикап. У остальных незначительные травмы, даже не потребовалась поездка в больницу.

Вернувшись в часть, я занимаюсь бумажной работой по вызову, когда Ноэль заглядывает в мой кабинет и стучит по косяку.

— Кэп?

На службе я обычно Кэп, а не папа – это его выбор и мое предпочтение, хотя иногда он все еще оговаривается.

— Да, дружище? — Я смотрю на него поверх очков для чтения – они мне не то чтобы нужны, но они снижают нагрузку на глаза, учитывая количество времени, которое я трачу на заполнение бумаг и непрерывно смотрю в дурацкий экран компьютера. В такие дни я жалею, что не остался лейтенантом, как Даг. Особенно в такие дни, как сегодня, когда я чувствую себя погребенным под лавиной дерьмовой бумажной волокиты.

Ноэль входит вразвалочку, снимает бейсболку пожарного департамента и проводит пальцами по волосам – они все еще слишком длинные на мой вкус; я ожидаю, что мои парни будут поддерживать высокий уровень внешнего вида, а его нынешняя длина волос выходит за рамки.

— Ты сегодня опоздал, — говорит он, тяжело опускаясь на стул перед моим столом.

Я смотрю на него, стягиваю очки и бросаю их на стол.

— И что мне делать с этим наблюдением, Ноэль?

Он пожимает плечами; его выражение лица не назовешь забавным – он все еще слишком эмоционально закрыт после смерти матери.

— Я не думаю, что ты вообще когда-либо опаздывал за всю мою жизнь. Насколько я помню, в прошлом году ты пришел на колоноскопию на сорок пять минут раньше.

Я прищуриваюсь.

— Я перепутал время приема, если тебе так интересно. И почему я опоздал – не твое дело.

Его взгляд скользит по полу к самой двери, где лежат мои расшнурованные коньки с высунутыми язычками – у нас был вызов в ту же секунду, как я приехал, и я едва успел забросить их в кабинет. Обычно я оставляю их в машине.

— Успел немного покататься на льду?

Честно говоря, приятно видеть, что он пытается шутить, как раньше. После смерти Тейлор его чувство юмора притупилось, и Ноэль до сих пор не пришел в норму, хотя прошло уже три года и он прошел курс психотерапии.

Я пожимаю плечами и киваю.

— До игры осталось всего несколько месяцев, а в прошлом году я был наполовину мертв к концу матча. С возрастом становится все труднее и труднее не отставать. Так что да, я трачу немного дополнительного времени, чтобы у меня не случился чертов сердечный приступ на глазах у всего Томлин-Фоллс.

Ноэль закатывает глаза.

— Пап, ты в лучшей форме, чем половина департамента. Держу пари, ты бы и сейчас сдал экзамен по физподготовке в полной экипировке.

Я смеюсь.

— О боже, сынок, черт возьми, нет. В повседневной форме – может быть. В полной экипировке? — Я смотрю вверх и в сторону, раздумывая. — К этому нужно было бы подготовиться. Я уже давно сижу за столом, сынок. Я поддерживаю форму, но уже не так, как раньше.

Он действительно улыбается.

— Ты просто смущаешься из-за того, что Стэн Хиббард обвел тебя во время того прорыва во втором периоде в прошлом году.

Я свирепо смотрю на него.

— Стэн Хиббард ни черта меня не обводил, — бросаю я в ответ. — Это Лон Донахью подставил мне подножку своей клюшкой.

Ноэль фыркает.

— Ладно. Продолжай говорить себе это, если это помогает тебе спать по ночам. — Он снова ухмыляется. — У Стэна есть скорость, однако. Это был хороший отрыв.