— Я даже не знал, что вы вернулись, пока все абиссальские корабли внезапно не выпрыгнули из строя. Они рванули за монстром и прихватили с собой мое оружие. К счастью, — сказал он с ироничной улыбкой, — перед тем, как дать им с ним поиграться, я установил дистанционный выключатель. Знаете, за пределами Вирги радио вполне работает.

Она посмотрела на неспокойные стены.

— Так вот почему идет воздушный бой? Эмиссар отбивается?

Он покачал головой.

— Мы все еще гонимся за ним, но он быстр. Нет, это дуэль с Внутренней Стражей. Они, э-э, возражали против того, чтобы абиссалы рванулись за… как вы его только что назвали?

— Эмиссар, — сказала она. — Хотя слово «посол» было бы вернее.

— О. — Он замолчал на мгновение. — Я, это, гм, был с Внутренней Стражей, когда появился эмиссар. Сначала они не заметили вашего корабля, однако я знаю, что они готовились погодить, пока не выяснят, что он собирается делать. Однако абиссалы нарушили строй.

— Но откуда сражение?

— Ну, — произнес он с несколько неловким видом. — Когда монстр сбросил куттер в воздух — а он был ваш, и вы в кабине явно были живы — командование Стражи сказало: «Подождите, нам нужно поговорить с ней, прежде чем кидаться куда-то очертя голову». Что, как вы знаете, абиссалы немедленно и сделали. Сейчас Стража пытается остановить абиссалов; они опасаются, что монстр, в конце концов, может оказаться не монстром.

— Он не монстр, — подтвердила она. — Вы не так расслышали меня в последнюю встречу.

— На самом деле я вас совсем не расслышал, — признался он. — Было темно, а я пытался управлять многомегаваттной лучевой пушкой в бою с гигантским монстром. Вы немножко что-то повыкрикивали и махали руками, но главное, что я увидел — это как монстр подхватил ваш корабль и сбежал с вами прочь.

Он отвел взгляд в сторону.

— В любом случае, это сражение долго не продлится. Пока мое оружие отключено, Стража может послать рубежных мотлей на, э-э, переговоры с абиссалами. И переговоры не затянутся.

— Держу пари, Лолл и его ребята хотят, чтобы вы немедленно включили свою игрушку, — сказала она с улыбкой.

— А я бы с удовольствием, — ответил он, — если только вы не дадите мне веской причины этого не делать.

— Хайден, эмиссар — друг, — быстро сказала она. — Он предлагает союз. Силы, которые пытаются проникнуть внутрь Вирги, угрожают и его дому. Ему нужно то, что есть у нас, если он хочет выжить, а нам нужно то, что есть у него.

Он озадаченно взглянул на нее.

— И что же это?

— Кандес, — сказала она. — Ему нужно знать, как способен Кандес защитить нас. А нам… нам нужно лучше контролировать то, что делает Кандес, чтобы мы могли построить защиту мощнее. Нам нужны такие технологии, которые возможны снаружи. А это значит, что нам нужно впустить немного того, что снаружи, внутрь.

У Хайдена сделался расстроенный вид, но он, к ее удивлению, кивнул.

— Я знаю, что-то пыталось проникнуть внутрь. Они использовали… мою подругу извне, женщину по имени Обри Махаллан, как инструмент, чтобы попытаться выключить Кандес. Мы тогда чуть все не потеряли. Так что в эту часть вашей истории я верю.

Что касается эмиссара… Расскажите мне, что произошло. Как вы вообще здесь оказались? Как вы нашли это место? Куда вас унес монстр?

Корабль стал двигаться легче; гром утих. Леаль вцепилась рукой в один из спальных ремней и рассеянно кивнула. Размышляла, с чего начать.

— Я решила, что мне нужно посмотреть одну книгу, — сказала она. — Называется «Полиистория». Проблема была в том, что для этого оказалось поздно — библиотеку уже закрыли…

Трудность заключалась в том, что кратко изложить все, что она увидела и пережила после того, как покинула Виргу, было просто невозможно. Прямое перечисление событий не годилось, потому что первый день прошел в абсолютной черноте мира-собрата Вирги, Эфира. Леаль ничего не видела, только разговаривала с эмиссаром о том, где они находятся и что должно подразумевать существование другого мира, подобного Вирге.

И лишь когда они покинули Эфир через постоянный проход в его боку, начались настоящие чудеса. Поэтому, рассказав о своем побеге из Сьера, поисках дыры в оболочке Вирги и первой встрече с эмиссаром, Леаль перешла к следующему предмету, который Хайдену, как она знала, должен быть понятен.

— Хайден, вы когда-нибудь слышали о звездах?

Это случилось, когда они покинули Эфир через еще одну дыру в его оболочке. Сейчас они должны были находиться напротив Вирги, но сам ее мир заслоняла бескрайняя изогнутая равнина Эфира. Леаль развернулась, чтобы поглядеть, где они сейчас, и ахнула от развернувшегося перед ней зрелища: все небо озарилось крохотными точечками света, каждая из которых была настолько мала, что парила в пространстве на грани видимости. Но их были миллионы, одни поярче, другие почти невидимые, они наслаивались друг на друга, складываясь в тысячи случайных узоров. Через небо с одной стороны от куттера до другой растянулся огромный извилистый шарф, сложившийся из этих точек, почти белый, словно развернувшийся и раскинувшийся над миром город.

— Мы снаружи всех миров? — прошептала она. Хлам-куколка наклонила свою крошечную головку в молчаливом подтверждении. Леаль несколько долгих минут смотрела на звезды, пока ей кое-что не пришло в голову. — Я все еще могу дышать, — озадаченно сказала она. — Я думала, в космосе нет воздуха.

— Это не космос, — сказала хлам-куколка.

— Но ты же сказал, что это звезды!

— Мы в коридоре, — сказала кукла. — Его стены прозрачны. Он проходит между участками арены.

— С вами когда-нибудь случалось, Хайден, чтобы вам хотелось попросту выпить глазами какое-то зрелище целиком, насытить им все свое существо, чтобы никогда, никогда его не забывать? Вот что со мной сталось, когда я впервые увидела звезды. Я окидывала взором небосвод — от одного бока куттера к другому, а его фюзеляж служил мне горизонтом, — но когда я повернулась, чтобы попытаться охватить все это чудо, на меня снова смотрела чернота. Эмиссар был сгустком небытия на месте вырезанного куска звездного пейзажа, словно его антитеза, и как будто не уступал размером Эфиру, который оставался теперь позади.

Она подалась к хлам-куколке и спросила:

— Что это? — и обвела картину за прозрачным колпаком.

— Позади находится Эфир. Позади Эфира находится Вирга. Впереди — Крусибл. Дом.

— Как много миров, — пробормотала она. — Пена миров? Сколько их?

— Десятки, — ответила хлам-куколка, пожимая плечами. — Не так уж много.

Черная пустота, которую она назвала Крусиблом, казалось, занимала половину неба — совсем как тот лес айсбергов.

— Они все такие же большие, как Вирга?

— Некоторые намного больше.

— Насколько больше?

— В двадцать раз. И крупнее.

— А Крусибл…

— Самый большой. Самый, совсем самый большой.

— Достаточно большой, — рассказывала сейчас она Хайдену, — чтобы вместить сотню Вирг. И это-то и был пункт нашего назначения.

Леаль вслух читала отрывки из «Полиистории», пока эмиссар нес ее сквозь окраины огромного города, который, словно дымка, опоясывал изогнутую талию Крусибла. По мере того, как она воочию наблюдала кое-какие из упомянутых в книге вещей, странное повествование все более и более наполнялось смыслом. Окольно выражающиеся пассажи описывали этот город, но так, что они обрели значение для Леали только теперь, когда она смогла увидеть его своими глазами. В холоде глубокого космоса между мирами висел миллиард цилиндров и сфер, кубов и еще более сложных форм, свет из их окон смешивался вместе, сливаясь в туманность неописуемой красоты и потрясающих масштабов.