Болтая и лавируя в пешеходном потоке, компания Леали добралась до блошиной стоянки на окраине города. Улица и дома здесь прикрывались от стомильного-в-час ветра вращения Рябины высокими стенами, увенчанными маркизами. Маркизы хлопали так часто, что стоял непрерывный гул, а деревянные стены дрожали, беспрепятственно пропуская рев вращательного урагана, так что разговаривать здесь было трудно. В этом месте пилоты блох встроили в стену серию дверей. Несколько дротикообразных экипажей стояли на рельсах, готовые к выезду через эти двери. Мафин пошел вперед к пилоту блохи, чтобы договориться о цене, затем они всей толпой уселись в одну машину. Когда они пристегнули ремни, пластиковый колпак захлопнулся. Человек на воротах дернул за цепь, и двери откатились. Давление воздуха изнутри города вытолкнуло машину наружу.
Теперь их маленький дротик примостился на двух тонких лонжеронах над бурлящим океаном темного воздуха. Огни колеса Рябины скрылись за стеной; Леаль видела сверкающую над ней в высоте внутреннюю поверхность города, только если взглядывала прямо вверх. В вечной ночи за городом мерцали огни сотен машин, их вихрящиеся рои походили на искры, попавшие в восходящий поток. Большинство из них направлялось к докам на оси цилиндра.
Пилот обернулся.
— Еще раз: куда летим? — спросил он, не обращая внимания на неспокойное покачивание машины.
— Винодельня «Фантом», — весело сказал Мафин. Пилот хмыкнул и отвернулся обратнл, сгорбившись над управлением и вглядываясь сквозь лобовое стекло.
Когда Рябина — и их маленькая стоянка такси — сделали часть оборота, в поле зрения появилась освещенная прожекторами нижняя часть Колеса Спички. Сама Спичка, находившаяся в нескольких милях от них, величественно поворачивалась с той же скоростью, что и Рябина. Если бы пилот захотел отвезти их на Спичку, все, что ему потребовалось бы сделать — это подождать, пока несколько ламп на ободе Спички совпадут с перекрестием, установленным на приборной панели, а затем рвануть своей правой рукой большой рычаг. Ньютоновская физика унесла бы блоху прямо к ободу Спички.
Навигационные огни Спички мигали — раз-другой-третий, но пилот не обращал на них внимания. По мере того, как Спичка медленно уходила вниз, далеко в темном воздухе за городом начали мерцать другие огни. Когда на мгновение вспыхнул пятый огонек, пилот резко дернул за рычаг, и такси-блоха взмыло в воздух.
— … Как я уже говорил, — протянул Мафин, когда все они оказались в невесомости, — мельница слухов работает вовсю.
Машину болтало из стороны в сторону, и пилот боролся с управлением. Городские огни вертелись вокруг них так, что кружило голову; Леаль, как и остальные, не обращала внимания на ощущение свободного падения и сосредоточилась на словах Мафина:
— Толки среди народа пошли с того самого момента, как нас начали беспокоить призраки. — (Пилот выправил блоху.) — Но чтобы объяснить исчезновения, пираты — слишком скучно и обыденно. В любом из маленьких городков имеется собственная история о чудовищах из темноты.
Когда блоха, падающая сквозь воздух с той же скоростью, с которой вращалась Рябина, сблизилась со Спичкой, мимо пронеслись клочья облаков.
— Ты хочешь сказать, что корабли пропадали в каждом из городов? — спросила Шона.
Брун замялся:
— Нет, не во всех. Было всего несколько случаев, но число… нарастает.
— Это беспокойство из-за референдума действует, — беспечно сказал Исли. Он разгладил ткань своего нового костюма и прочистил горло. — В такие времена приходится ожидать всплеска иррационализма.
— И что сейчас за времена? — Это обернулся пилот, оборачиваясь к своей переполненной кабине.
— Время, когда наука и образование подвергаются нападкам, сэр, — сказал Исли. — Когда правительство полагает, что оно может законодательно устанавливать, что реально, а что нет.
— А что взамен? — спросил пилот. — Позволить это делать горстке самозванных «экспертов»?
— Видите ли, это заблуждение… — начал говорить Исли, но пилот уже отвернулся и повел блоху по спирали, чтобы снова выцелить навигационный маяк.
В падении они выписывали идеальную касательную к круговому ободу Рябины. Разогнанная вращением Рябины, блоха врезáлась в черноту на скорости более ста миль в час. Время от времени Леаль ловила краем глаза дорожный канат слева, но их пилот ориентировался по маякам, а не по дороге. Так было быстрее, но требовало большей концентрации.
За долгие минуты полета разговор перетек в другое русло. В какой-то момент Шона повела пальцем и воскликнула:
— Эй! Это дерево Эрдоша?
Леаль взглянула вместе с остальными, мельком вдалеке увидав что-то похожее на клубок белых волос, быстро скрывшийся позади за ними.
— Безусловно оно, — сказал Брун. — Но я совершенно не уверен, за какую примету его посчитать.
— И никто не уверен тоже, — рассмеялась Шона.
Дерево Эрдоша было дубом в форме шара, его древние корни цеплялись за ком из камня и грязи менее десяти футов в поперечнике. Оно погибло много веков назад, попав в бессолнечные страны из какого-то более теплого края.
На его стволе были вырезаны слова: «Джулетта, пусть он будет моим подарком тебе, живым напоминанием о моей любви. — Эрдош». Кто был Эрдош, который вырезал эти слова, а затем, высвободив дерево из сплетений рощи, в которой оно росло, толкнул его в сторону дома Джулетты? Нашло ли оно ее в своем плавании? Или оно промахнулось, и послание для нее умирало вместе с деревом, пока то медленно падало прочь от родного солнца, сквозь небеса, из голубых блекнущие до сиреневых и индиго?
Никто не знал. Дерево Эрдоша просто появилось однажды — много лет назад — на окраине Абисса. Существовало романтическое движение за то, чтобы отправить его в путь, словно оно могло наконец встретиться с духом Джулетты где-то там, в темноте. Никто не мог определиться, что делать; тем временем к нему причаливали влюбленные и оставляли друг другу записки среди лишившихся листвы ветвей.
Такси все падало вперед, и через некоторое время, в течение которого Брун спорил с подругами Шоны о каких-то тонкостях этикета, Исли наклонился к Леали и сказал:
— Мне ужасно, ужасно жаль насчет назначения Хакнера.
Леали стало немного не по себе, но она ведь и рассчитывала, что разговор этот состоится.
— Вы не имеете к этому никакого отношения, Исли.
— Я оформлял документы! — Исли выглядел удрученно. — И когда пришло время вписать имя назначаемого в пустые графы, я знаешь, что сделал? — (Она покачала головой.) — Я вписал твое имя, просто чтобы видеть его черным по белому, а потом разорвал лист и сделал еще один для Хакнера.
— О, Исли, как… — Мило? Жутко? Леаль действительно не знала, как отнестись к этому признанию. — Вопрос в том, мне-то как теперь быть? — Леали несвойственно было надавливать подобным образом, но она осознавала, что это необходимо. Всегда делай следующий шаг.
— А! — просветлел Исли. — Ты не думала о том, чтобы подать заявку на грант от Княжеств?
— Это же гранты от иностранных правительств, правда? Мне пришлось бы покинуть Абисс…
— Нет, нет! Это популярное заблуждение. Есть кое-какие гранты для работ на местах. Исторические полевые работы — археономия, например — которые проводились бы здесь…
Они принялись обсуждать варианты, пока их дротик с шипением прорывался сквозь облака и проносился мимо бьющих огнями в глаза встречных кораблей. Примерно через десять минут из черноты начала разворачиваться галактика разноцветных точек. Мимо промелькнул навигационный маяк, и пилот расправил тормозные элероны дротика. Теперь, приняв конфигурацию волана, блоха зарыскала, замедляясь, и воздух за ней взревел. Леаль и остальные подались вперед, вдавливаясь в свои ремни безопасности. Сверху, снизу и с обеих сторон проплывали огни винодельни «Фантом».
Шона выпорхнула из машины первой. Когда Брун расплатился, она поплыла по невесомому воздуху, словно грациозная рыбка, с возгласом: «С чего начнем?»
«Фантом» производил три продукта: вино, пиво и реактивное спиртовое топливо. Определить, где который цех, было легко, потому что толп, строящихся в очереди, чтобы хлебнуть топлива, как-то не наблюдалось. Оравы туристов роились тут и там, пробуя два других продукта. Владельцы винодельни установили несколько плетеных буфетов корзинообразных очертаний, и каждый — с барменом, лампами и бокалами для вина. Сами бродильные шары висели в полутьме снаружи этих уютных гнездышек.
