В последнее время мы стали пересекаться так часто, словно у нас был запретный роман. Не то чтобы я не любил законников — в своей прошлой жизни ведаря мне частенько приходилось с ними сталкиваться. Иногда мы работали бок о бок, иногда я вытаскивал их задницы из пасти оборотней, а иногда приходилось уходить от них огородами.
Я всегда старался держаться от конторы подальше. Почему? Да потому что закон в любом мире слишком часто идет рука об руку с преступностью. Там, где одни ловят других, зачастую происходит такое переплетение интересов, что без поллитры и не разберешься: кто кому заносит и кто кого прикрывает.
Невероятно трудно находиться возле верхушки власти и не отщипнуть кусочек-другой себе в кубышку. А уж в Империи, где правят аристократические кланы, ИСБ выступала не только мечом правосудия. Иногда она была и дубиной в руках тех, кто больше заплатит или у кого громче титул.
Когда Завьялов увидел меня, то его лицо недовольно скривилось. Словно он цапнул лимон, который до этого неделю валялся на солнцепеке.
— Ярославский, — процедил он, подходя ближе. — И почему это я не удивлен?
— И я не удивлен тому, что вы находитесь здесь, господин Завьялов, — парировал я, натягивая на лицо самую невинную из своих улыбок. Гном в голове в этот момент радостно ударил по наковальне, но я даже не поморщился. — Все-таки это ваша прямая обязанность — разгребать последствия. А у меня, как видите, сегодня исключительно светские развлечения. Ничего, кроме веселья в приятной компании.
— Да уж, вижу, как вы развлекаетесь, — Завьялов обвел взглядом горы деревянных обрубков, в которые превратились Древоиды, и накрытые тела неудачливых слуг, кто не успел сбежать. — Постоянно горы трупов. Постоянно смерть. Там, где вы, Ярославский, почему-то всегда пахнет бойней.
Я чуть склонил голову набок:
— Господин Завьялов, вы что-то конкретное хотите у меня спросить? Или просто подошли поделиться своими философскими наблюдениями? Если у вас нет ко мне официальных вопросов, тогда я, с вашего позволения, откланяюсь. У меня, знаете ли, костюм испорчен, да и в горле пересохло.
— Нет, постойте. Я хотел бы спросить у вас очень много вещей, — Завьялов шагнул ближе и принёс с собой запах чеснока. — Как вы здесь оказались? Почему именно этот ресторан? С какой целью вы здесь?
Я закатил глаза. Ядрёна медь, какой же он все-таки упертый бюрократ.
— Цель самая простая и банальная, полковник, — вздохнул я и развёл руками. — Я приглашен на день рождения Ефросиньи Степановны Преображенской. Поэтому и оказался здесь вместе со своими однокурсниками по Академии. Посмотрите вокруг, Завьялов. Здесь дворянские дети. И когда на нас была совершена атака, мы не сплоховали. Мы не забились под столы и не стали звать мамочку. Мы приняли бой. Мы показали, что можем защищать Империю с оружием в руках, а не только языком чесать.
— Какие высокие слова! Что же, весьма похвально, Ярославский, — хмыкнул Завьялов, но в его глазах не было ни капли одобрения. — Однако то, что вы находились здесь, уже само по себе считается плохим знаком. Вы почему-то всегда притягиваете неприятности.
— Господин Завьялов, прошу вас, не забывайтесь, — ярь невольно выплеснулась наружу. — Все-таки я только что из боя. Адреналин еще не выветрился, и в горячке я могу случайно вам нагрубить. А мне бы не хотелось портить отношения с доблестной Службой Безопасности. Кстати, вы узнали по поводу тех апеллентов, которые нам подбросили на Рубеже?
— Мы выясняем! — буркнул он в ответ.
В этот момент воздух рядом со мной неуловимо изменился. Потянуло мускусом и ночными орхидеями. Ефросинья Степановна подошла ближе. Ее изумрудное платье было порвано на бедре, обнажая стройную ножку, ткань на плече обгорела, но держалась она так, словно находилась на императорском приеме. Истинная княжна.
Она смерила Завьялова таким высокомерным взглядом, что полковник невольно подобрался.
— Вы являетесь полковником Имперской Службы Безопасности? — ее голос звучал как хрустальный колокольчик, но с острыми краями. — К сожалению, не имею чести быть знакомой с вами.
— Полковник Завьялов, сударыня, — он слегка поклонился.
— Ефросинья Степановна Преображенская. Княжна, — ответила она с достоинством королевы, принимающей парад. — И я настаиваю, полковник, чтобы вы вели себя уважительнее по отношению к людям, которые защищали этот город. Пока вы отсиживаетесь в своих уютных кабинетах и перекладываете бумажки, мы проливаем здесь кровь.
Завьялов побагровел. Желваки на его скулах заходили ходуном:
— Сударыня, вы слишком молоды, чтобы учить меня моей работе. И вы слишком много о себе думаете…
— А вы слишком медленно реагируете! — оборвала она его, сверкнув изумрудными глазами, в которых на секунду проскочили синие искры молний. — Если бы не мы, то ваша хваленая Служба Безопасности сейчас бы выносила отсюда не деревянные чурбаны, а растерзанные тела наследников знатнейших родов Империи! И это у вас бы голова полетела с плеч, полковник! Так что проявите немного вежливости и такта!
Завьялов скрипнул зубами. Спорить с княжной в такой момент было чревато даже для полковника ИСБ.
— Хорошо, господа, — процедил он. — В таком случае я на время буду вынужден вас оставить. Но не обольщайтесь! Я вызову вас всех по повестке на официальный допрос.
— Хорошо, господин полковник, — улыбнулся я в ответ. — А мы в ответ посмотрим, соизволим ли мы явиться на ваш вызов. Знаете ли, в ближайшие две-три недели мы будем крайне заняты учебой в Академии. Настолько заняты, что у нас совершенно не будет свободного времени на пустые беседы.
Я сделал крошечную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Надо было видеть, как дёрнулась щека полковника.
— А если вас что-то не будет устраивать, господин Завьялов, то вы можете обратиться с жалобой к самому Императору. Или же обратиться по службе к вашему начальству. Возможно, там найдутся люди, которые умеют вести себя достойно и знают, как общаться с дворянами. Мы не сделали ничего плохого! Мы спасли жизни не только себе, а ещё и многим людям, что живут неподалёку. А вы ведете себя так, будто мы главные виновники всего этого!
Завьялов пожевал губы. Его взгляд метнулся ко мне, затем к княжне.
— Я вызову вас повесткой, — процедил он.
В руке Ефросиньи мелькнула молния. Неужели она собралась влепить полковнику между глаз?
— Ну-ну, что вы, Ефросинья Степановна, — я покачал головой. — Все-таки у господина полковника на лицо профдеформация. Работа нервная, кругом враги. Возможно, внутри он очень хороший человек… где-то глубоко внутри. Настолько глубоко, что этого и не разглядеть без микроскопа. Однако он вынужден показывать себя с такой суровой стороны. Положение обязывает, знаете ли…
Я улыбнулся Завьялову самой обезоруживающей улыбкой из своего арсенала.
— Если вы закончили, господа, то я спешу. Мне тоже нужно делами заниматься, — хмыкнул Завьялов. Он ещё раз поклонился, развернулся на каблуках и зашагал к группе экспертов-криминалистов.
Как только он отошел на безопасное расстояние, мы с Ефросиньей переглянулись. Напряжение спало, и мы одновременно рассмеялись. Звонко, искренне, сбрасывая остатки адреналина. Я видел, как перекосило спину Завьялова, но он не обернулся.
Да уж, ИСБ хоть и помогала людям, но вела себя по отношению к дворянам как заноза в заднице. А мы, на адреналине после смертельной схватки, в самом деле могли сорваться и устроить конфликт с властями.
В это время взвизгнули тормоза, и на парковку влетел черный лимузин. Дверца распахнулась еще до того, как машина полностью остановилась, и наружу выскочил князь Степан Ильич Преображенский.
Увидев его, гном в моей голове взвыл от ярости и ударил киркой в глазной нерв. Я едва не зашипел от боли. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнула картинка из видения: грязная лачуга, зеленое кипящее варево, младенец на соломе и этот самый благообразный князь, чья рука превращается в когтистую лапу оборотня.
