– Прости меня. Это все… все из-за того, что мы поехали к Максу, – мой голос предательски сорвался.

– Не вини себя, – Сергей на секунду повернулся, чтобы искренне посмотреть в глаза. – Ты могла просто выйти в магазин или застрять в пробке. Это дети. Мы не можем быть идеальными родителями… как бы ни хотели этого.

Мальчик с каштановыми, отливающими рыжиной волосами брел среди торговых палаток и раскладушек. Он растерянно оглядывался по сторонам, то и дело поправляя на спине рюкзачок, из которого торчала мордочка игрушечного лиса. На рынке было шумно, пахло пережаренной шаурмой, постоянно толкались и кричали люди.

Начинал бурчать животик. Ведь Кирилл только позавтракал с тетей Евой, а потом она легла отдохнуть. Нельзя было терять времени! Потом никто не пустил бы искать маму! Правда, теперь Кирилл понятия не имел, где ее искать. Он брел-брел мимо одинаковых домов, а потом оказался здесь, среди крикливых торговок и пестрой толпы.

– Мальчик! Ты не потерялся? – окрикнула полноватая женщина из палатки с фруктами.

Кирилл решительно замотал головой. Он собрался уже рвануть прочь, пока не вернули к тете Еве, но взгляд упал на румяные яблоки и душистые груши.

– А где твои мама и папа? – заволновалась женщина.

– Мама – на Луне! Я иду ее искать! Нужно в этот… этот… – Кирилл наморщил лобик. – Аэ… аэропорт, вот! И на большую ракету!

– А ну-ка иди сюда… – нахмурилась она.

Кирилл помотал головой, начиная пятиться. Женщина опомнилась и выдавила улыбку, чтобы подыграть.

– До Луны путь очень длинный! – заворковала она. – Нужно обязательно перекусить! А потом вместе пойдем, и я покажу тебе, где стоят ракеты.

С каждой минутой казалось, что все тяжелее дышать. Мы проверяли двор за двором, и сердце билось чаще и чаще. Перед глазами плыло от слез. Я часто-часто заморгала, стараясь не расплакаться.

– Он не мог зайти далеко, – глухо сказал Сергей.

– Но… но где-то же он есть! – воскликнула я тонко и отчаянно.

Зазвонил телефон, и Сергей быстро-быстро выхватил его из кармана. На экране высветилось имя детектива. В итоге, мы чуть не въехали в тополь, паркуясь возле минимаркета. Ведь говорить на ходу Сергей точно не смог бы. Его глаза лихорадочно сверкали, а пальцы стискивались до побелевших костяшек.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да, да… да, точно, с игрушкой, – торопливо закивал он. – Лис, оранжевый такой… Какое отделение? Мы едем!

– Что там?! – я вцепилась в рукав Сергея.

– В полицию привели мальчика. Он потерялся на рынке. Похож на нашего Кирилла, – торопливо бросил он, слушая адрес отделения.

«Нашего», – как на повторе, продолжило крутиться у меня в голове, и на губах расцвела счастливая улыбка. Не только потому, что Кирилл нашелся. А потому что… сейчас мы были одной семьей.

Время, которое мы ехали до отделения, показалось вечностью. Наконец мы влетели в небольшую комнатушку, где на стуле сидел Кирилл. Он болтал ногами, что-то рисуя. Похоже, добрые дяденьки-полицейские выдали листы бумаги и ручки.

– Кирилл! – воскликнули мы в один голос, бросаясь к нему.

Сергей порывисто обнял Кирилла, а я присела перед ним на корточки, хватая маленькие ладошки, прижимаясь к ним лицом.

– Папа! Мама! А я тебя искал! – радостно пискнул Кирилл.

Он обхватил меня ручонками, прижимая ближе.

– Никогда больше так не делай! – Сергей ухватил его за плечи, наклоняясь и заглядывая в лицо.

– Мы так испугались за тебя! – я провела ладонями по волосам, по щекам Кирилла, словно не веря, что он – материальный, настоящий.

– Я думал… думал, ты на Луну, – всхлипнул малыш. – Насовсем!

Кирилл ухватился обеими ладошками за мою руку, отчаянно сжимая.

– Ну, что ты, малыш? – я легонько поцеловала его в макушку. – Я не сорвала бы тебе, я сказала бы…

– А тогда не сказала! И пропала! – надулся Кирилл.

Я на секунду прикрыла глаза, делая короткий рваный вдох. Катя ведь тоже просто села в машину. Наверняка обещала скоро вернуться. А потом навсегда исчезла. Понятно, почему детям теперь так страшно отпускать меня куда-то.

Чтобы сгладить неловкую паузу, Сергей подхватил Кирилла на руки.

– Тогда маме нужно было очень срочно улетать. Ну, что? Пойдем домой?

Напоследок мой взгляд упал на рисунок. Обычные детские каляки-маляки в виде человечков. Четырех человечков, держащихся за руки. На «маме» было красное платье в цветочек. То, в котором я часто ходила по дому. Я вздохнула, прикрывая глаза.

«Нельзя слишком падать в это. Слишком привыкать к тому, что они считают меня своей мамой», – одернула себя я.

Мы забрали Таню от Евы и поехали домой. Всю дорогу малышка была тихой, только что-то чертила пальчиком на стекле. Уже дома она хвостиком увязалась за мной. Когда я убрала одежду в шкаф и задвинула зеркальную дверцу, то обнаружила, что Таня стоит рядышком, скромно сложив ладошки перед собой.

– Я тоже испугалась… что ты на Луну, – она тихо шмыгнула носом.

– Ну, что ты…

Я присела перед ней, усаживая к себе на колено. Таня послушно прижалась ближе, но продолжила смотреть в пол.

– Ты никогда-никогда не уйдешь? Правда-правда? – она прикусила губу, чтобы не расплакаться.

Сердце болезненно сжалось. Так хотелось прижать к себе малышку, крепко до писка, и пообещать, что никогда-никогда. Но… это ведь зависело не от меня. В любой момент Сергей мог сказать, что сделке конец.

«Когда он решит, что детям пора узнать правду? Через месяц, два, год? Что это, вообще, за идиотская затея? Я же не могу всю жизнь подменять Катрину!» – зло подумала я, хотя на самом деле с удовольствием заняла бы ее место. Навсегда. Не только рядом с детьми, но и в сердце Сергея.

Моментами вся эта история казалась странной. Ведь он не выглядел недальновидным идиотом. Сергей должен был подумать, что будет дальше, составить какой-то план. Но сейчас меня отвлекла от мыслей Таня. Она завозилась, поднимая на меня большие блестящие глаза. В них светился немой, совсем не детский укор. Я опомнилась, что так и не ответила. Не смогла заставить себя соврать.

– А хочешь, на выходных пойдем в планетарий? – я ткнула ее кончиком пальца в носик. – Это такое волшебное место! Задираешь голову и смотришь, а на потолке показывают звезды! И Луну тоже покажут. И тебе больше не будет страшно, что я туда улечу. Хочешь, сходим?

– Хочу, – буркнула Таня. – Но мы с тобой уже ходили!

Она слезла с моего колена, потопав к двери. А я так и продолжила сидеть на корточках, тихо вздохнув. Дети слишком маленькие, чтобы заметить такие нестыковки и заподозрить подмену. Но факт остается фактом. Я – не Катя. Я – по-прежнему чужая тетя, которая может исчезнуть в любой момент. И разбить им сердце.

До благотворительной выставки оставалось всего ничего, и нужно было что-то решать с платьем. Впутывать в это Сергея я не стала. Все-таки мужчина на шоппинге подходит только для таскания пакетов и печальных вздохов: «Ну, сколько уже?» Нормальные люди в таком случае зовут с собой лучших подружек, но у меня таких не наблюдалось. Я более-менее общалась с девочками с работы, но потянуть их по элитным бутикам значило рассказать всю историю с «фальшивой Катей». Так что остался только один человек – Ева. Хотя и она удивленно приподняла брови, попивая чаек на диване.

– Ты же модная блогерша, которая советовала шмотки миллионам подписчиц! А теперь не можешь выбрать сама платье?

– Ну-у-у… Я хочу выглядеть на этом вечере лучше, чем когда-либо!

Ева подозрительно прищурилась. Я уже подумала, что зря все это затеяла. Но не хотелось выглядеть белой вороной на выставке, купив какую-нибудь ерунду. Может, я и была подписана на аккаунты модных блогерш, но с элитной модой так и оставалась на Вы и шепотом.

– И проблем с самооценкой у тебя раньше не наблюдалось, – припечатала Ева.