Людка сидела с видом человека, окончательно потерявшего нить беседы. Слишком уж специфические аббревиатуры полетели над столом. Явно не для женских ушей, далеких от советского ВПК. — А зачем мы тогда все эти ваши МЦ и скибы битый час обсуждаем, если дотянуться до них всё равно не можем? — резонно возмутилась она.

Повисла короткая пауза. Ее нарушил генерал, задумчиво барабаня тяжелыми пальцами по столешнице.

— Ну, не совсем не можем.

Люда насторожилась:

— Юрий Иванович? Что вы не договариваете?

— Ездил я в спецхозяйство в Завидово… — издалека начал Зимов.

— Куда, простите? — заморгала Люда. — Это что-то типа тюрьмы строгого режима?

— Это что-то типа заповедника, — усмехнулся Степан. — В котором стрелять кабанов и лосей могут только очень большие начальники.

Зимов так строго посмотрел на бывшего опера, что тот мгновенно стер ухмылку с лица и почтительно потупил взгляд в пол.

— Так вот, — невозмутимо продолжил генерал, словно Степана здесь и не было. — Ездил я в Завидово. Охота была загонная. Ну и стоял я на номере аккурат с одним толковым мужиком. Из того самого ЦКИБа как раз-таки…

Мое коммерческое чутье взвыло сиреной. На генеральские охотничьи байки с долгими прелюдиями времени сейчас катастрофически не было.

— А должность у этого мужика какая была⁈ — нетерпеливо выпалил я.

— Да что вы меня постоянно перебиваете⁈ — рявкнул Зимов так, что мы с Людой инстинктивно вжали головы в плечи. — А ну, отставить старших по званию перебивать! Главный инженер он там. За производство отвечает.

Начисто забыв про свежеиспеченный генеральский приказ, я подскочил на стуле:

— Ого! Главный инженер⁈ А чего мы тут тогда сидим? Юрий Иванович, звоните ему немедленно, предлагайте условия…

Зимов так сдвинул кустистые седые брови, что я поперхнулся словами и тут же заткнулся.

— По телефону, Маньков, такие серьезные государственные вопросы не решаются, — произнес генерал. — И уж тем более не с кондачка.

— А как они решаются? — робко, чуть севшим голосом поинтересовалась Люда.

Суровое лицо генерала внезапно разгладилось, и он довольно улыбнулся, предвкушая грядущее мероприятие:

— Позову-ка я его в гости. Сюда, к нам. В правильную баньку попариться. Выпьем беленькой, поговорим за жизнь, старые времена вспомним…

У меня внутри всё оборвалось. Печень жалобно сжалась. Я прекрасно понимал, что такое генеральские бани с высокопоставленными гостями из оборонки. Это бесконечные тосты до дна и пар в сто градусов. В общем — переговоры на грани физического выживания.

— В баньку? — обреченно, упавшим голосом переспросил я, с тоской глядя на Зимова. — А… а можно я туда не пойду?

— А кто туда пойдет? — снова сурово сдвинул брови генерал, буравя меня взглядом. — Людмила, что ли, с нами париться и водку глушить будет? Или я сам должен перед инженером ваши коммерческие схемы поставок расписывать?

— Вот именно! — тут же радостно поддакнула Люда, явно счастливая, что эта участь обошла ее стороной. — Кому ж туда идти, как не тебе, Олег?

Я посмотрел на соседку с «искренней», до скрежета в зубах, благодарностью. Кажется, меня только что приговорили к смертельной дозе березовых веников и столичной водки. А если Зимов еще туда и свой «Арарат» захватит…

До вечера я был совершенно свободен. По крайней мере, именно так после телефонного созвона со своим давним знакомцем заявил генерал Зимов: до двадцати ноль-ноль гуляй, а потом — как штык в баню, готовиться к дипломатической миссии.

Я вернулся в «РеалLex». Там Толик окончательно тонул в запаре. Бумаги громоздились на столе неровными стопками, а телефон разрывался.

— Слушай, — я присел на край его стола, — я тут подумал… а давай-ка тебе помощника найдем. Или даже двух. Потянешь конвейер?

Толик мгновенно приободрился, усталость с него как рукой сняло:

— А давай! Всегда хотел почувствовать себя настоящим начальником. Буду указания раздавать!

— Подожди, — усмехнулся я. — Если ты будешь начальником… тогда кто я?

— Генеральным директором, — не моргнув глазом, ответил Толик. — Будешь сидеть в отдельном кабинете с кожаным креслом и щеки надувать для солидности.

И сам того не понимая, мой напарник подкинул мне одну очень интересную мысль. А ведь по большому счету, я сейчас и есть директор холдинга. Наш же «Реал Lex» превратился в реальный проходной двор: к Толику клиенты ходят пачками, тащат грязь с улицы, галдят. Мне же надо о стратегии думать, планировать…

В дверь коротко постучали. Ну вот, как можно стратегически размышлять в такой обстановке?

— Да-да, открыто! — крикнул я.

Дверь распахнулась, и в проем зашла… точнее, не зашла — заплыла. Как тяжелый крейсер, заходящий на рейд.

Я мгновенно, как по команде «смирно», подскочил со стула.

— Инесса Павловна! Как же мы рады приветствовать вас в нашей скромной обители!

Бабушки бывают разные. В основном они милые, вяжут шерстяные носки и откармливают внуков малиновым вареньем с беляшами. Черт его знает, может, бабушка нашего гениального сисадмина Вовчика тоже умела печь пирожки, но выделялась она среди окружающих людей совершенно не этим.

Во-первых, рост. Если в ней не было ровно двух метров, то где-то очень близко к тому. Во-вторых, у нее имелась какая-то пугающая военная выправка. Из всех моих знакомых спину так ровно держал только генерал Зимов. Было видно сразу: человек отлит из оружейной стали. Ну или высечен из карельского гранита. И взгляд. Взгляд у нее был такой, что даже если ты всю жизнь переводил старушек через дорогу и был абсолютно святым, под этим взглядом тут же хотелось признаться в шпионаже.

И сейчас она окинула меня именно таким взглядом.

Я усилием воли его выдержал, натянув самую доброжелательную улыбку.

— Какими судьбами к нам?

Инесса Павловна, отличник стрелковой подготовки и снайпер Северного флота, с ответом не спешила. Она медленно поворачивала голову, оглядывая наше помещение как поле боя. Внимательно, методично. В поисках целей и потенциальных подвохов.

— Да вот, решила Володе помочь, — ее низкий, грудной голос прозвучал так, словно она зачитывала приказ по гарнизону. Она продемонстрировала тяжелый пакет.

Из-за ее широкой спины, словно шлюпка из-за линкора, показался наш гениальный Вовчик. Компьютеры в нашем офисе категорически отказывались связываться в единую локальную сеть, но парень не сдавался. Бормоча что-то невнятное про кривые драйверы и про то, что надо оторвать руки тем, кто их писал, Володя бывал в нашей конторе набегами, приволакивая всё новые железки. Видимо, на этот раз помочь вызвалась бабушка. Хотя, скорее всего, для нее это было лишь удобным прикрытием. Инесса Павловна явно решила лично проверить, куда это ходит работать ее драгоценный внук. Все ли тут прилично, законно и, главное, безопасно.

— Здрасьте! Вовчик, привет! — засуетился Толик. — Вы чай будете?

Инесса Павловна перевела тяжелый взгляд на моего напарника.

— А у вас какой?

— Самый лучший! «Липтон»! Заваривается моментально!

Она царственно, чуть снисходительно кивнула:

— Хорошо. Наливайте.

Пока Толик радостно метнулся к чайнику, бабушка Вовчика снова сфокусировала взгляд на мне.

— А почему это у вас на двери что-то по-заграничному написано? Вы же мне говорили, Олег, что вы в ДОСААФ работаете?

— А-а-а, вы про вывеску «РеалLex»? — я попытался включить всё свое адвокатское обаяние.

— Понимаете, Инесса Павловна, Lex с латыни переводится как…

— Закон. Я знаю латынь, — перебила она. — Я спрашиваю, как связаны заграничные названия и Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту?

— Тут такая штука… — я развел руками, на ходу придумывая идеологически верное оправдание. — Времена сейчас меняются. Приходится адаптироваться…

— Мне категорически не нравится, как они меняются, — хмуро отрезала Инесса Павловна поджав губы.