— И? — Люда скрестила руки на груди.

— Ну, я посмотрел… Кабинет у тебя огромный. Я, наверное, вон тот пустой стол себе возьму и к окну поближе сяду…

— Ага, — Люда чуть прищурилась. — С какой это стати?

Я аж поперхнулся от такого отпора.

— Ну я… ну мы же свои люди…

— Нет, Олег, — она покачала головой. — Я тебе, конечно, по гроб жизни многим обязана, и я этого не забываю. Но… я очень ценю свое личное пространство. Мне тут и одной хорошо живется.

— В смысле⁈ — я возмущенно уставился на нее. Моя уверенность дала трещину. — Ты меня, что, не пустишь к себе⁈

— Это зависит от того, выполнишь ты мою просьбу или нет.

И говорила она это с таким непроницаемо-требовательным видом, будто это не она мне, а я ей был должен кучу денег.

— Просьбу… — я растерянно почесал затылок. Этого в моем бизнес-плане не было. — Какую еще просьбу?

Люда решительно поднялась из-за стола, одергивая юбку:

— Ну, во-первых — пошли пообедаем? Я с самого утра маковой росинки во рту не держала.

— А, ну если только обед… — я выдохнул, решив, что очень дешево отделался. — Ну, вообще можно. Я тоже голодный как волк.

Мы вышли в коридор. Люда закрыла кабинет на ключ и вдруг совершенно естественно взяла меня под руку. Мы шли с ней по длинному коридору ДОСААФ прям как настоящая, сложившаяся парочка. От нее приятно пахло какими-то цветочными духами, и я вдруг поймал себя на мысли, что мне эта ситуация чертовски нравится.

— А… во-вторых? — осторожно поинтересовался я, косясь на ее профиль. — Что за просьба?

— А во-вторых — это дело сугубо личное, — Люда загадочно улыбнулась. — Давай сначала на улицу выйдем. Не здесь же об этом говорить.

Мы спустились по лестнице и вышли из мрачного здания.

Господи, со всей этой сумасшедшей занятостью, я совсем забыл, как же чертовски хорош март!

В лицо ударил свежий, еще по-зимнему бодрящий, но уже напоенный весной воздух. В небе сияло ослепительно яркое радостное солнце. С черных крыш звонко, наперебой лупили тяжелые капли, собираясь в журчащие ручьи. Снег оседал, чернел и сдавался под натиском весны. И люди… Казалось, весь этот беспросветный бардак девяностых — пустые полки, инфляция, мрачные братки в спортивках — всё это вдруг отступило на второй план. Прохожие жмурились на солнце, расстегивали куртки и просто улыбались друг другу. Назло всему.

И я шел сквозь эту весну. Шел, дышал полной грудью, а под локоток меня держала очень красивая девушка, с которой мы направлялись в кафе.

— Ну так что за личная просьба? — спросил я, когда мы свернули на прочищенную от снега аллею.

— Ко мне мужики пристают, — вдруг тихо, но очень серьезно произнесла Люда, глядя прямо перед собой.

Я аж споткнулся на ровном месте. В голове моментально пронеслись самые мрачные сценарии: братки Рудика выследили или уличная шпана наехала?

— Какие еще мужики⁈ — я резко остановился.

Люда удивленно посмотрела на меня, а потом рассмеялась:

— Да господи, Олег, расслабься! Вояки эти, местные. Из ДОСААФ. Проходу совершенно не дают! Знаешь, сколько раз мне только за сегодняшнее утро предлагали в кино сходить или вечером прогуляться?

Я облегченно выдохнул, разжимая кулаки. Тьфу ты. А я уж воевать собрался.

— А ты чего кочевряжишься? — я пожал плечами, снова зашагав по аллее. — Кино — это же не страшно. И вообще дело хорошее. Посидите в темноте, фильм посмотрите, мороженого поедите в буфете. Причем, заметь, за счет кавалера!

Но Люда моей иронии не оценила.

— Нет уж. Мне вся эта дешевая служебная романтика не нужна. Я сюда хожу деньги зарабатывать и карьеру строить, а не мороженое кушать. Поэтому… у меня есть к тебе одна просьба.

Мы как раз дошли до нужного здания и остановились прямо перед стеклянными дверями небольшого уютного кафе.

— Это я уже слышал, — я галантно взялся за ручку двери, но открывать не спешил. — Излагай свою просьбу.

Люда посмотрела мне прямо в глаза, чуть прикусив губу:

— А давай я всем на работе буду говорить… что мы с тобой пара?

Я замер. Рука на дверной ручке дрогнула.

— Не понял… Как это — пара?

— Ну, что мы типа вместе. Жених и невеста, — Люда невозмутимо пожала плечами, словно предлагала купить килограмм картошки. — Что у нас всё серьезно.

— А… для чего такие сложности? — я окончательно сбился с мысли, пытаясь нащупать в ее словах смысл.

— Всё просто, — Люда деловито поправила сумочку на плече. — На работе тебя все уважают. К тому же, ты с самим генералом на короткой ноге. Если я пущу слух, что я — твоя девушка, эти местные ухажеры тут же хвосты подожмут и перестанут ко мне клинья подбивать. И я смогу спокойно работать!

— Ну-у-у… — я потер подбородок, обдумывая предложение. — Звучит логично. А как именно ты это будешь доносить до кавалеров? Объявление на доске приказов повесишь?

Люда хитро, с прищуром улыбнулась:

— Так ты не против?

— Да в общем-то нет, — я усмехнулся. — Мне не жалко.

— Вот и отлично! — просияла Люда. — Потому что я, честно говоря, уже начала им это говорить! Именно поэтому я так демонстративно взяла тебя под ручку и выгуливала по всему коридору на глазах у всех. Чтобы закрепить, так сказать, визуальный образ!

Я так и остался стоять столбом перед стеклянной дверью.

У меня просто не было слов. Буквально недавно я на полном серьезе решил, что я прямо-таки бог хитрости, гений манипуляций и великий комбинатор, способный обвести вокруг пальца кого угодно.

И вот, пожалуйста. Кажется, у меня появился более чем достойный соперник! Люда не просто всё продумала — она использовала меня втемную, как красивый реквизит для своей личной пиар-кампании, а я даже не пикнул, разомлев от весеннего солнышка и девичьих духов. Учись, Маньков!

Обед с Людой вышел неожиданно легким и приятным. Мы сидели за столиком, ели горячий суп и болтали о всякой ерунде, вообще не касаясь ни бандитов, ни оружейных поставок. Просто два молодых человека, которые наслаждаются первым весенним теплом. Возвращаясь обратно в ДОСААФ, Люда снова демонстративно взяла меня под руку, и я, поймав на себе пару завистливых и уважительных взглядов от местных отставников на проходной, понял, что наша «легенда» работает безупречно.

Переезд в новый кабинет тоже прошел без сучка без задоринки. Я собрал свои папки, кодексы, пару любимых ручек, сгрузил всё это богатство в картонную коробку и торжественно отбыл. Компьютер пришлось оставить Толику, так что мне надо было покупать себе другой. И вообще у меня появилась крамольная мысль для девяносто второго года — я вознамерился заиметь ноутбук! Хотя понимал, что он мог стоить целое состояние.

У Люды действительно оказались хоромы: тихо, просторно, никто не галдит над ухом, не топчет грязными ботинками полы, а из большого окна открывается отличный вид. Я занял свободный стол в углу, разложил свои бумаги и с безмерным удовольствием выдохнул.

Свое освободившееся место в кабинете я официально передал Толику. Напарник был счастлив и напуган одновременно — теперь он оставался один на один с непрерывным потоком жаждущих открыть свое ТОО коммерсантов, а в перспективе — еще и с Инессой Павловной.

— Зашиваешься — расширяй штат, господин начальник, — напутствовал я его, стоя в дверях уже бывшего своего кабинета. — В понедельник с утра дуй к нам в университет, на юрфак.

— А кого искать-то? — растерянно спросил Толик. — Нам же квалифицированные кадры нужны… Мы же солидная фирма.

— Забудь про квалификацию. Высшее неоконченное — наш идеальный формат. Ищи толковых ребят со второго-третьего курса, стипендия у них копеечная, так что они голодные и до денег, и до реальной практики. Нам сейчас красные дипломы и теоретики права ни к чему. Главный критерий отбора — быстрые ножки и умные глазки.

— Это как? — не понял Толик.

— Очень просто. Быстрые ножки — чтобы пулей летать по коридорам, занимать очереди в налоговой и бегать на этаж выше к Селидовой. А умные глазки — чтобы с полуслова понимать, какой шаблон устава в Лексиконе открывать, и не путать паспортные данные учредителей при перепечатке. Понял? Всё. Найдешь двоих таких — станешь настоящим руководителем. А я пошел морально готовиться к встрече с тульской оборонкой.