Изводил я себя до самого конца рабочего дня совершенно зря. Как оказалось, наши посиделки в прошлый раз были просто неофициальной встречей двух старых боевых товарищей. А вот в этот раз банька была подготовлена как плацдарм для приема высокого гостя.

Об этом красноречиво говорила даже сервировка. Когда мы со Степаном вслед за генералом спустились в цокольный этаж к парной и зашли в комнату отдыха, то просто замерли на пороге. Мы увидели стол, достойный закрытого зала элитного ресторана.

На белоснежной, хрустящей от крахмала скатерти ровными рядами выстроились хрустальные рюмки и тяжелые бокалы. В центре красовалось большое блюдо с осетриной горячего копчения, щедро украшенной лимоном и зеленью. Вокруг него живописно расположились розетки с красной и черной икрой, тончайшая нарезка из истекающей соком буженины, сырокопченой колбасы и какого-то деликатесного балыка. В хрустальных салатницах маринованные белые грибочки соседствовали с пупырчатыми корнишонами. А на краю стола, как почетный караул на параде, выстроилась внушительная батарея бутылок: запотевшие графинчики со «Столичной», пузатая бутылка «Арарата» и пара бутылок дефицитной минералки.

— Ну, как вам? — довольно усмехнулся Зимов, наблюдая за нашими вытянувшимися лицами.

— Я таких столов, Юрий Иванович, и не видел никогда, — искренне признался Степан, сглатывая слюну. — Прямо правительственный прием.

— То ли еще будет, — генерал по-хозяйски поправил салфетку. — Если сегодняшнее дело выгорит и мы договоримся с ЦКИБом — приглашаю вас всех в ресторан «Москва». За мой счет. С супругами, чтобы всё чин по чину.

Я тут же вытянулся по стойке смирно, картинно приложил руку к пустой голове и, копируя строевой доклад, гаркнул:

— У меня таковой не имеется, товарищ генерал!

— Ну, супруги нет, но невеста-то же есть? — хмыкнул Зимов.

— Так точно! — бодро подтвердил я.

— Вот ее и бери, — кивнул генерал. — Только именно ее, свою невесту. А не какую-нибудь, прости господи, размалеванную вертихвостку с дискотеки.

Степан, всё это время гипнотизировавший взглядом осетрину, наконец оторвался от созерцания закусок и откашлялся:

— Юрий Иванович, пока ждем нашего высокого гостя… у меня тут информация есть. Свежая.

— Стёпа, ну давайте уже завтра дела обсуждать, а? — поморщился Зимов, показывая на шикарно накрытую «поляну». — Присаживайтесь, устраивайтесь. Но красоту пока вилками не ломать! Ждем инженера.

Мы послушно сели за стол, стараясь даже не дышать в сторону балыка и икры.

— Юрий Иванович, я бы до завтра подождал, — упрямо гнул свое бывший опер, — но информация действительно важная.

— Умеешь ты, Степан, людям праздничный настрой ломать… — тяжело вздохнул генерал, откидываясь на спинку кожаного дивана. — Ладно, докладывай. Что там у тебя?

— Мои ребята у проходной ТОЗа организовали скрытое наблюдение, — негромко, по-деловому начал Степан. — Решили приглядеть, что там на заводе происходит.

— И что они там могли такого секретного нанаблюдать? — иронично поднял бровь Зимов. — Как работягам зарплату задерживают?

— Есть пара машин, — Степан подался вперед, понизив голос. — Не служебные «Волги» завода, а крутые иномарки. Которые уже третий день подряд постоянно через главные ворота завода туда-сюда снуют. Без досмотра, заметьте. Охрана перед ними чуть ли не честь отдает.

— Дальше, — голос генерала неуловимо изменился, из него напрочь исчезла расслабленность.

— Мы их номера пробили по базе ГАИ, — Степан многозначительно посмотрел на нас. — Короче, пассажиры этих машин — чиновники.

— Чиновники? — нахмурился Зимов. — Откуда? Местные, городские?

— Бери выше, Юрий Иванович, — мрачно ответил Степан. — Из областной администрации.

— Понятно, — уронил Зимов, и его лицо мгновенно окаменело, сбросив всю банно-праздничную благодушность. Генерал оперся локтями о стол и процедил: — Значит, это они ТОЗ к рукам прибрали. Подмяли под себя производство, пиджаки кабинетные.

— Доподлинно мне это неизвестно, Юрий Иванович, — осторожно, чтобы не сболтнуть лишнего, ответил Степан. — Может, и прибрали, а может, просто свою долю с руководства выбивают. Но зато точно известно, кто конкретно там из администрации чаще других бывает. Некто Свиридов Евгений Владимирович. Заместитель губернатора по экономическому развитию.

Произнося это, Степан поднял глаза и посмотрел на меня в упор. Очень долгим и очень выразительным взглядом.

Я про себя грязно, многоэтажно выматерился. Реально Стёпа умеет весь кайф обломать! Икра на столе мгновенно потеряла для меня всякую привлекательность.

Это что же получается — на ТОЗ мой дорогой тесть зачастил⁈ Вот это был бы номер и феерический конфликт интересов, если бы Зимов, как мы изначально планировали, попер на этот завод буром! Да Евгений Владимирович ни в жизнь бы не поверил, что наши с ним дорожки на оружейном рынке опять совершенно случайно пересеклись. Точно решил бы, что это я ему целенаправленно мщу и кислород перекрываю!

— Свиридов, значит… — генерал нахмурился, потирая мощный подбородок, словно извлекая из памяти старые сводки. Вдруг его глаза сузились, и он перевел тяжелый взгляд на меня. — Олег. Погоди-ка. А это часом не тот ли самый Свиридов, который у тебя бизнес хотел отжать и ко мне сюда скандалить приходил? Права качал, статусом своим козырял?

Врать в глаза боевому генералу я не мог. Да и незачем это было: не он, так въедливый Степа расколол бы мой обман за пару секунд. В таких делах лучше сразу все карты на стол класть, иначе потом не отмоешься.

— Тот самый, товарищ генерал, — со вздохом подтвердил я. — Собственной персоной.

— Вот гадина, — с чувством выплюнул Зимов, и в его голосе явственно лязгнул металл. — Тыловая крыса. Прибирает под себя всё, что к рукам липнет, мародерствует, пока страна разваливается. Ничего. На каждую хитрую гайку свой болт с резьбой найдется. Найдем мы на него управу. Силу они понимают только тогда, когда им эту силу в лицо покажешь.

— Не стоит, Юрий Иванович, — я торопливо, но уверенно поднял руки, гася генеральский наступательный порыв. — У нас этих свободных заводов и комбинатов — полный город. Ради одного только ТОЗа с их тотальным браком и убитой репутацией начинать сейчас полномасштабную позиционную войну с областной администрацией нам объективно не надо. Не тот калибр цели, чтобы ресурсы тратить и подставляться.

Генерал недовольно засопел, но слушал внимательно — язык тактической целесообразности он уважал.

— Пусть забирают этот металлолом себе, — я пожал плечами, напуская на себя коммерческий холодок. — Вот когда полянка закончится, и свободных, по-настоящему прибыльных мест в городе не будет — тогда и повоюем. А пока нам с ними делить нечего. Пусть подавятся своими кривыми стволами…

Мое красноречие было прервано. На пороге комнаты отдыха появились два новых персонажа, и я мгновенно понял — вот она, наша стратегическая цель.

Первым в помещение шагнул длинный, тощий как жердь мужик лет под шестьдесят. У него была какая-то творческая седая шевелюра, из-за которой он походил не на сурового руководителя элитного оборонного бюро, а на профессора консерватории или чудаковатого изобретателя.

Рядом с ним, словно личный телохранитель, стоял рыжий, плотно сбитый крепыш лет тридцати. Широкий в кости, с быстрым, цепким взглядом.

Зимов тут же грузно поднялся из-за стола, на ходу расплываясь в самой широкой и гостеприимной улыбке, на которую только был способен:

— Филипп Васильевич! Вот так встреча! Доехали-таки!

Генерал шагнул навстречу гостям, крепко, по-мужски пожал руку инженеру и по-приятельски приобнял седого за худые плечи.

— Ну, вы так настойчиво звали, Юрий Иванович, что отказаться было просто выше моих сил, — с мягкой улыбкой отозвался Филипп Васильевич. Голос у него оказался под стать внешности — интеллигентный, спокойный, с легкой сухой хрипотцой. — Кстати, познакомьтесь. Мой заместитель — Александр. Подрастающая смена, так сказать.