— Это так очевидно?

— Я тоже хищник, Торрес. И я узнаю атаку, когда ее вижу. — Он медленно покружил нас. — Если тебе от этого легче, она не права.

— Насчет чего?

— Насчет всего. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Иногда люди с исключительным талантом забывают, сколько труда потребовалось, чтобы достичь вершин, как усердно они сами ради этого работали. И они никогда не замечают этого в других. Но то, что ты построила здесь, Селена? Это потрясающе. Ты создала сообщество, нечто такое, что отдает больше, чем берет. Не забывай об этом.

Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто прижалась лбом к его ключице и позволила ему вести в танце. На несколько тактов я позволила себе просто быть в его объятиях — не контролировать чужие эмоции, не готовиться к очередному удару.

В безопасности.

Это было настолько чуждое чувство, что я почти не узнала его.

Когда песня закончилась, я не стала отстраняться.

— Поехали ко мне, — пробормотала я ему в рубашку.

Он замер.

— К тебе?

— Именно это я и сказала.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня; на его лице читалось осторожное выражение, словно он думал, что ослышался.

— Не усложняй.

— Я не усложняю. — Но он всё еще вглядывался в мое лицо, и его привычной легкой ухмылки не было и в помине. — Я просто хочу убедиться, что ты действительно хочешь меня впустить.

Честный ответ был прямо здесь, рядом с той золотой магией, которая наполняла меня каждый раз, когда он был рядом; ответ, ожидающий, когда же я пойму, что это всегда было нечто большее, чем просто секс-магия. Ночь была теплой, и он встал между мной и моей матерью, даже не моргнув, несмотря на то, что она предлагала ему волны, триумфальное возвращение и лайки в соцсетях. Все преграды, которые я воздвигла — он просто турист, спонсируемый корпоративный мудак, невыносимый, эгоцентричный тусовщик из братства… он всё равно уедет — всё это с грохотом рухнуло, когда его рука легла мне на поясницу, а его сердце билось в такт моему.

— Я хочу… — Я заставила себя выдержать его взгляд. — Я хочу, чтобы этой ночью были только ты и я. Никаких сделок, никакой магии…

— И никаких черепах? — спросил он; ухмылка начала возвращаться.

— Пендехо, я тут пытаюсь быть с тобой искренней. — Я нахмурилась.

Он рассмеялся, поднес мою руку к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.

— Хорошо, — выдохнул он.

И ни капли шутки в голосе.

— Хорошо?

— Хорошо.

И, поскольку он не мог удержаться, уголок его рта пополз вверх.

— К концу ночи я буду знать все твои секреты.

— Узнаешь три. Может быть.

— Я вытяну и остальные. — Затем, тише, только для меня, без всякой игры на публику: — У меня есть время.

Он взял меня за руку, позволяя увести его из света в темную, звездную ночь.

***

Я возилась с ключами у двери, промахиваясь мимо замочной скважины смущающее количество раз.

Чейз обнял меня сзади, зарывшись носом в мои волосы.

— Нервничаешь, Торрес?

Я наконец-то вставила этот дурацкий ключ в эту дурацкую скважину.

— Нет. Мы ведь уже делали это раньше.

— Тогда почему ты дрожишь?

Его зубы скользнули по коже под ухом.

— Я не дрожу.

Я дрожала. Блядь, в прошлый раз он был наполовину акулой, и я нервничала меньше, чем сейчас. Потому что тогда всё крутилось вокруг него, а сейчас — вокруг меня. Вокруг того, что я заявляла о своих желаниях, а это означало признать не только то, что я хочу его, но и то, что я хочу, чтобы он остался.

— Чейз… — Что, черт возьми, я должна была сказать? Ты мне нравишься? Пожалуйста, выбери меня, а не свою потрясающую жизнь?

Нет, потому что был куда более пугающий вариант. Забери меня с собой.

— Ты ведь надела это платье сегодня, чтобы я мог пялиться на это, да? — Он провел мозолистым большим пальцем по едва заметному синяку на моей шее. Он снова это делал; давал мне путь к отступлению.

— Может быть.

— Мне понравилось. — Он целовал нежную кожу. — Какая-то часть меня жалеет, что всё так быстро зажило. Мне нравится идея оставлять на тебе свои метки.

— Чтобы, когда твой цирк уедет из города, я тебя вспоминала? — Так было проще. Просто выплеснуть всё сейчас, чтобы обошлось без обид, хотя мое сердце знало, что для этого уже слишком поздно.

Он развернул меня так, что я прижалась спиной к металлической сетчатой двери.

— Я начинаю серьезно уставать от того, что ты постоянно пытаешься от меня сбежать, Селена. — Он был так близко, и его глаза были черными до самых краев.

— Я думала, тебе нравится сам процесс охоты, Чейз. — Мое сердце колотилось, но я не боялась его. Я боялась того, насколько сильно мне потом будет больно.

— Не с тобой, и не теперь. — Он откинул мои волосы назад и наклонился, снова целуя синяки. — Я… я не могу дышать, когда тебя нет рядом, Селена. Всё остальное — эти соревнования, мой спонсор, черт, даже сам серфинг — всё это душит меня. А ты… ты как кристально чистые тропические воды. Когда я с тобой, я могу быть просто Чейзом, и я надеялся, что ты сможешь быть просто Селеной. Только ты и я.

Я искала подвох, шутку, но нет: его стены были полностью разрушены. Я видела мужчину, который защитил мою кузину, который бросал мне вызов на каждом шагу так, как никто другой никогда не осмеливался, и который зажег меня изнутри — моя магия поняла это еще до того, как осознало сердце.

— Чейз, через несколько дней ты уедешь…

— Кто сказал? Да, у меня в расписании пара соревнований, но я же говорил: у меня есть время, Селена. Для тебя у меня есть всё время мира.

— Ты останешься? — Мои пальцы крепче сжали его бицепсы.

Он ухмыльнулся.

— Я останусь так надолго, как ты мне позволишь, детка.

Я схватила его за волосы и поцеловала. Поцеловала, потому что никогда не хотела отпускать. Он навалился на меня всем весом, подхватил под бедра и поднял так, что я обвила ногами его талию.

Он повозился с дверью, но всё же открыл ее и понес меня вверх по лестнице, не отрываясь от моих губ; затем он попытался занести нас в комнату Лупе, я хихикнула и указала ему на другую. Он пинком распахнул дверь и сбросил меня на кровать, но вместо того, чтобы опуститься следом, остался стоять и оглядел комнату.

— Просто проверяю, не висят ли у тебя уже мои постеры, — сказал он, ухмыляясь мне сверху вниз.

— Мне это ни к чему, когда у меня есть оригинал, — бросила я в ответ, стягивая с него шорты. Его глаза полыхнули диким огнем, но я не была уверена, от моих ли слов, или от того, как я обвела языком головку его члена.

Не успела я продолжить, как он положил руку мне на плечо и толкнул меня на спину; навалившись сверху, он устроился между моих бедер и снова поцеловал, его язык медленно сплетался с моим.

— Осторожнее с губой, Чейз.

— Плевать, — его руки скользнули от моих бедер вверх, стягивая платье через голову.

Затем он спустился обратно, запоминая каждый изгиб, словно видел меня впервые.

— Ты такая, блядь, красивая.

Я вцепилась в край его футболки, стягивая ее, и позволила кончикам пальцев скользнуть по шестиугольному узору татуировки под его челюстью и ниже, по груди. Мы оба были полностью обнажены.

Он качнул бедрами, скользя всей длиной члена по моей киске, но так и не входя. Он прикусил мою шею; острая боль вспыхнула, когда он задел синяк. Я тихо застонала, двигаясь вместе с ним.

— Чейз, ты мне нужен.

— Правда, детка?

Я прикусила губу, но кивнула.

— Ты мне нужен. — Я провела ногтями по его щеке и посмотрела глубоко ему в глаза. — Мне нужен весь ты, Чейз Перес.

Он улыбнулся — той самой настоящей улыбкой, которую я так любила, — а затем снова поцеловал меня, растягивая меня долгим, медленным толчком.

Я застонала, проведя языком по его пирсингу, и он крепко прижал меня к себе. Я не торопила его. И не хотела торопить. Мне хотелось быть так близко к нему, как только могут быть близки два человека, и как можно дольше. Он перекинул мои ноги себе на талию и толкнулся глубже, и когда он проскользнул по тому самому идеальному месту внутри меня, моя кожа засветилась, пульсируя в такт его движениям.