Они опасались нового нападения, пока ковыляли на север. Толос расставил лучников вдоль поручней, отправил зорких часовых наверх, следить за появлением новых дредвормов.

Нападения не последовало. День за днем они приближались к Некраду. Ольва высматривала на северном горизонте зеленое облако, но небо впереди было ясным, голубым и не тронутым некромиазмом.

Этот город преследовал ее долгие годы. Сначала это было всего лишь название из сказок, ужасный синоним тьмы на севере. Затем Дервин отправился в путь, и кошмары начались, когда она последовала за ним. Сны о существах, которые там обитали, об эльфах-вампирах и извивающихся порождениях Ям. Сны о блуждании по бесконечному мраморному лабиринту под зеленым небом.

После того как она познакомилась с городом, он стал преследовать ее более тонко. Мысли о сожалении нападали на нее в моменты бодрствования. Она могла ухаживать за своим садом в Эрсфеле или гулять по лесу, и вдруг вновь переживать какой-то разговор со Скеррис, Тредеем или лордом Бессимером. Или вспоминала о тех, кого оставила. Она бежала из Некрада на крыльях бури, когда Скеррис и ее последователи подняли восстание и захватили город. В бывшем районе Гарнизона еще жили смертные, и Ольва не знала, что с ними стало. Немногим, таким как Торун, удалось сбежать, но судьба остальных была скрыта в миазме. Ольва вывела своего сына из обреченного города, но очень многие остались там. Она помнила, как над городом сверкали молнии Блейза, а потом наступила тишина.

Ночные кошмары были легче. Момент, когда страх превращался в реальную опасность, был облегчением; когда монстры, которых ты так долго боялся, действительно появлялись у твоей двери, ты мог действовать, мог что-то с ними сделать. Ничего нельзя было поделать с ее прошлыми поступками, с тем, что вызывало сожаление. Все, что оставалось, — это жить с этим.

Они не осмелились войти в гавань города. Ее охраняли Каменные Драконы, и эти колоссальные статуи могли превратить весь их флот в пепел. Вместо этого они последовали тем же курсом, что и Девятеро, давным-давно, когда Берис украла флагманский корабль Лорда Боуна, а Альф заручился помощью эльфов с Острова Рассвета. Они высадились в месте под названием Бухта Братства, немного севернее Некрада.

Корабли выгрузили пассажиров. Сотни людей толпились на берегу внизу. У некоторых были поручения — добыть дрова, лесоматериалы для ремонта, пресную воду. Она слышала, как дварф Толос орал приказы, пытаясь поддерживать порядок. Другие разжигали костры и бездельничали или бесцельно бродили. Группа растерянных искателей приключений отправилась в сторону города. Толос загнал их обратно в лагерь, но кто-то, должно быть, проскользнул мимо, какой-то нетерпеливый дурак, потенциальный вор или герой, опьяненный рассказами о сказочных богатствах.

Северо-восточный Каменный Дракон изрыгнул пламя. У несчастной души даже не было времени закричать.

«Никто, — прорычал Толос, — не сделает ни шага в сторону этого города без моего разрешения».

«Где Железная Рука?» — спросил один из рыцарей Саммерсвелла.

«На своем корабле!» — Толос указал на флагман, стоящий на якоре в бухте. «Он присоединится к нам, когда мы будем готовы штурмовать город, но до этого предстоит многое сделать! Хотите добычу и славу? Хотите спасти мир? Тогда начинайте копать!»

Факелы осветили сумерки и озарили мрачную местность между Бухтой Братства и городскими стенами. Низкие дюны у берега сменялись ландшафтом из выжженных кратеров и всасывающей грязи. Некрад мерцал за грязью, как мираж, его нетронутые зачарованные стены казались немыслимыми рядом с отвратительной пустошью Кладбища.

Когда Ольва впервые пришла сюда, Кладбище кишело беспокойными мертвецами. Некромиазм пробуждал к жизни все трупы, которых касался, и зомби бродили по полям за пределами города. Некоторые из них были свежими — трупами торговцев или искателей приключений, которые пришли в город в поисках удачи, или людей из Диких, которые слишком близко подошли к Санкции. Однако подавляющее большинство мертвецов были останками экспедиционных войск лорда Брачана участвовавшего в войне против лорда Боуна, которая произошла сорок лет назад.

После драконьего огня на выжженной земле ничего не шевельнулось. Сорок лет - достаточный срок, чтобы сгнить даже самому выносливому зомби. Когда оборванная армия Железной Руки копошилась в грязи, они выглядели как свежий набор рекрутов для армии мертвых.

Ольве казалось, что она единственная осталась без дела. Она наблюдала, как люди Железной Руки выгружали с кораблей припасы, а затем собирали деревянные башни и осадные машины. В тени вечного каменного города вырос город-однодневка из палаток. Они вырыли траншеи в грязи, чтобы можно было передвигаться незаметно. Солдаты шли на север по илистым отмелям, к далекому гребню дамбы. Был конец лета, но ночи на Кладбище были холодными, и им требовались дрова и лесоматериалы. Для наблюдения за Некрадом были выставлены часовые. Несколько дредвормов кружили над городом, но пока не было ни вылазок, ни монстров, выползающих из ворот.

И никаких признаков эльфов-колдунов.

Ошейник из плюща, сдавливавший горло, постоянно напоминал ей, что она пленница, приманка для брата, но в безумной суете осады все остальные, казалось, забыли об этом. Охранники присматривали за ней, но она могла свободно бродить по лагерю. Ольва искала Серлис, придумывая поводы, чтобы пройти мимо госпитальных палаток, прислушиваясь к разговорам с акцентом Малладейла, наблюдая за тренировкой лучников. Она задавалась вопросом, не оказался ли кто-нибудь из остальных в армии Железной Руки.

Если бы Альф последовал за ней, она бы надрала ему уши.

Дварф Толос часто гулял с ней. Сначала он расспрашивал ее о защите Некрада, но, когда она не дала никаких ответов, он стал жаловаться ей, обращаясь как к своему исповеднику.

«Чего они ждут?» — бормотал Толос. «Я думал, что они нападут на нас, как только мы высадимся. Но мы здесь уже пять дней, и ничего не происходит».

«Эльфы терпеливы».

«У вас были проблемы с продовольствием, когда вы были королевой. Посмотрим, насколько они будут терпеливы, когда мы заморим их голодом».

«Ваша армия умрет с голоду задолго до того, как эльфы начнут голодать. Во всем этом великом городе не может быть больше двух тысяч живых эльфов».

«Но много живых ватлингов».

«Один ватлинг однажды сказал мне, что его народ может выжить, питаясь дождевой водой и мхом».

«Задница Аза». Толос пнул грязь. «Мы съели половину того, что привезли из Саммерсвелла. Сородичи Эрналы должны привезти еще еды, но их пока нет».

«По моему опыту, — сказала Ольва, — дварфы — разумный народ».

«Низкий центр тяжести. Это держит нас на земле». Толос усмехнулся, что отнюдь не обнадеживало. «Продолжайте».

Ольва тщательно подбирала слова. Она сглотнула, чтобы справиться с постоянным давлением ожерелья из плюща.

«Без Разрушителя Чар у вас нет возможности противостоять огню Каменных Драконов, не говоря уже о других ужасах, которые подготовила Скеррис. Я сказала брату, чтобы он держал меч подальше отсюда».

Толос почесал нос. «Ид считает, что Ламмергейр не относится к разумным людям. Что он скорее склонен бросаться в отчаянные спасательные операции в последнюю минуту».

«Я уже много лет не являюсь прекрасной девой, нуждающейся в спасении. Я сказала Альфу держаться подальше. Он не придет. У Железной Руки не будет Разрушителя Чар».

«И к чему вы клоните?»

«У вас нет сил, чтобы взять Некрад. Безумие Железной Руки завело вас так далеко, но этого недостаточно для победы. Что должна сделать какая-нибудь разумная душа, так это сказать «хватит» и отплыть обратно на юг, пока вы все здесь не умерли с голоду».

Толос погладил бороду. «Спасибо за совет, Вдовствующая королева».

В тот же день после полудня они начали разбирать корабли - вытащили пустые суда на черный каменистый берег и рубили их топорами и молотками. Только флагманский корабль Железной Руки остался на якоре в бухте.