«Думал, что покончил со всей этой чепухой», — пробормотал Альф.

«Ты выглядишь очень величественно», — улыбнулась Лаэрлин.

«Я почти ничего не вижу в этом шлеме». Он вцепился в седло, едва не потеряв равновесие, когда массивный боевой конь рванулся вперед. «Я бы предпочел дредворма. Лошади меня ненавидят».

«Он взволнован». Лаэрлин наклонилась и прошептала несколько слов на эльфийском языке на ухо боевому коню. Конь успокоился.

«А я нет. Пятьдесят лет, Лаэ, и я снова сражаюсь за кровавых лордов. Снова становлюсь слугой Тимеона Вонда. Выставлен на показ, как призовая свинья». Он поднял руку, и толпа взревела. «А завтра убью кучу ублюдков, которые этого не заслуживают».

Меч задрожал в предвкушении.

«Ты мог отказаться», — тихо произнесла Лаэрлин.

«Я ведь дал слово, не так ли? А вы, умные ублюдки, назначили меня хранителем меча, так что я вынужден терпеть все это. Когда нужно убивать, обращайтесь к Альфу. По крайней мере, в те годы в Некраде это были монстры. С монстрами я могу справиться. А с людьми... ах».

Они прошли под тенью ворот, оставив город позади. Слева от них синева залива казалась небесным видением. Скалистые холмы спускались к берегу. Поставить бы там лучников, — подумал он. Было бы хорошо иметь на возвышенностях группу лесных эльфов. Перед ними — линию дварфов со щитами. Все сражаются на одной стороне.

«Тебе следовало отказаться».

«Но это бы их не остановило, не так ли? Я говорю «нет», армия Железной Руки все еще там. Лорды все еще сражаются с ним. И, возможно, было бы хуже, возможно, погибло бы больше людей, и это было бы на моей совести». Он поднял меч, и толпа снова зашумела. «В этом деле нельзя оставаться в стороне. Таким, как мы, нет покоя. Единственный настоящий мир, который у нас был, Лаэ, я растратил впустую, не так ли? После того, как мы убили лорда Боуна. Тогда мне следовало вернуться домой. Мне следовало оставить это дело на дне Ям и уйти домой».

«Какая жалкая штука, — захихикал меч, - оружие с совестью».

«Я не всегда был таким. В те времена, с Гунданом, я был абсолютным дерьмом. Мог сражаться, не задумываясь. Я был в этом хорош. Тогда было проще». Он вздохнул. «Вы, ребята, погубили меня. Ты, Пейр, Ян и все остальные. Говорили мне, что я должен поступать правильно, а я никогда не был уверен, что поступаю правильно».

«Но ты всегда старался, Альфрик».

«Тем более я глупец».

«Я прожила долгую жизнь. Я видела, как поднимались многие смертные герои. Некоторые погибали в бою, пали, не успев довести свое дело до конца. Некоторые были не лучше монстров и тиранов, которых они свергали». Она поймала демонический взгляд Разрушителя Чар. «Таков путь меча».

«Лучше не бывает!» — воскликнул меч. «Кто ты такая, чтобы судить, королева Мертвого Леса? Разрушение, которое я несу, чисто и ярко. Если мир оскорбляет тебя, владетель, то позволь мне разрушить его. Заставь их начать заново — и если то, что они создадут, не будет лучше, разрушь и это!»

«Заткнись», — сказал Альф.

«Ты больше не командуешь мной», — ответил меч. «А теперь скачи быстрее. У меня сильная жажда».

Вечером они разбили лагерь на холмах по северной стороне дороги Олбери-Кросс, в месте называемом Перевал Ворона. Земля здесь уже была хорошо пропитана кровью, ведь тысячи людей погибли здесь во время восстания. Когда-то перевал охраняли башни, но их уже не было. Их разрушили оружием, вывезенным Берис из Некрада.

Походные костры армии Железной Руки казались красными звездами, низко висящими на южном небосклоне. Молодые оруженосцы суетились, распаковывая палатку Альфа, ухаживая за лошадьми, готовя ужин. У Альфа заурчало в животе, но спальный мешок выглядел еще более привлекательно.

Устало он поднялся. «Я собираюсь поговорить с Беркхофом».

«Переговоры?» — пронзительно закричал меч. «Ты обещал…»

«Это никогда не срабатывает», — вздохнул Альф. «Он не станет слушать, и ты получишь по заслугам. Но я должен попробовать».

Лаэрлин последовала за ним, когда он спустился в темную долину. Оба обладали ночным зрением, поэтому не брали с собой фонарей, и ни разведчики, ни часовые не заметили, как они прошли. Некоторое время они шли в тишине, нарушаемой только постоянным журчанием ручья, протекавшего вдоль дороги, и карканьем падальщиков.

Они подошли к невысокому холму у дороги и начали взбираться на него. У Альфа болели колени, задница саднила от седла, а доспехи мешали передвигаться по грязному склону.

«Все те герои, которых ты знала…» — сказал Альф. «У кого-нибудь из них был счастливый конец, как в сказках?»

«У некоторых».

«Как им это удалось?»

«Если бы я обладала такой мудростью, Альфрик, то бы давно поделилась ею. Некоторым повезло, и они прожили свои дни в светлые и мирные времена. Но такая милость редка. Мир катится вперед через серые годы, и мы, кто держит в руках великие пылающие факелы против тьмы, не приспособлены к полумраку и незначительным временам».

«От тебя никакого утешения», — пробормотал Альф. «Но я рад, что ты здесь». С помощью зрения меча он увидел ее улыбку. «Здесь?»

«Такое же хорошее место, как и любое другое». Одним словом она зажгла серебристый свет.

«Приближается дюжина людей, — сказала Лаэрлин, — под знаменем перемирия. Их возглавляет Беркхоф. Есть там и дварф, и женщина из Диких».

«Дварф — его мастер осад. Толос или как-то так. Дикая — Эрнала. Жена Железной Руки».

«Оруженосец с ней — их сын?»

«Да», — кивнул Альф. «Молодой Турн».

Лаэрлин подняла бровь, услышав это имя.

Взобравшись на холм, Беркхоф вонзил свой меч в землю по обычаю Диких. «Это действительно ты, Ламмергейр?

Альф поднял забрало шлема. «Да».

«И у тебя есть Разрушитель Чар».

«Да. Я здесь, а твой господин нет. Думай об этом, что хочешь».

Беркхоф оглянулся на Эрналу. Дикая женщина слегка покачала головой.

«Ты плохой лжец, Ламмергейр. Чудо-рыцарь жив».

«Это не меняет того факта, что я здесь, а его нет. И у меня есть меч, а у него нет».

«И с тех пор, как мы расстались, ты обзавелся армией».

«Ну, единственное, в чем лорды сходятся, так это в том, что они не хотят разграбления своего города».

«Мой господин Идмаер приказал мне захватить столицу», — сказал Беркхоф. «А не разграбить ее. Мы направляемся в Некрад, поэтому нам нужно пересечь море. Мне приказано заставить лордов присягнуть мне на верность как лейтенанту Железной Руки. Я должен захватить все корабли в гавани, а лорды должны сдать провизию и другие товары, которые могут пригодиться в таком походе. Они также должны сдать всю магию, которой еще обладают». Он кивнул на Разрушитель Чар. «Я полагаю, что это включает и меч».

«Мой владетель категорически отвергает твои условия и приглашает тебя встретиться с ним в бою».

«Почту за честь», — ответил Беркхоф, и меч рассмеялся.

«Это будет твоей смертью, парень», — сказал Альф. «Подожди. Не торопись».

«Мой господин поручил мне задание, — сказал Беркхоф, — и я выполню его. Ламмергейр древности не сдавался перед лицом смерти. Я тоже». Он повернулся и пошел вниз по холму к своей армии. Его рыцари и оруженосцы последовали за ним. Дварф посмотрел на Разрушитель Чар, громко выругался и поспешил за Беркхофом.

«Эрнала!» — позвал Альф. «У тебя хороший мальчик. Не позволяй Беркхофу повести его на заклание!»

Дикая женщина нахмурилась. «Он храбрый, потому что я рассказала ему некогда запрещенные истории. Рассказала ему, что его сородичи страдали от рук эльфов-колдунов Некрада на протяжении бесчисленных веков. Они обманом заставили нас поверить, что они боги, а сами пили нашу кровь и заставляли нас служить им. Теперь они вернули себе город. Из Некрада приходит только зло. Его нужно уничтожить».

Она остановилась на границе тьмы.

«Я также рассказала ему, что Смерть — мать всех смертных, и однажды мы все встретимся с ней. Даже ты, Ламмергейр».

Эрнала была права. В легендах действительно рассказывалось о способах победить обладателя Разрушителя Чар. «Песнь Девяти» с избыточной подробностью описывала, как Девятеро сражались с Капитаном Рейфов Акрайстом и отобрали у него меч. Меч мог победить любого врага в бою, он мог сбивать стрелы и дротики с воздуха, даже отклонять молнии, и разрушать любое заклинание, которое могло помешать, связать или обмануть его владельца.