— Помнишь, как мы свалились там вниз? — невпопад сказал он, взглядом указывая на шлюз. — Будто в прошлой жизни было…

Крис печально улыбнулась и сделала осторожный глоток кофе, сначала распробовав пенку и проверив температуру губами.

— Мне больше запомнился мостик. Никак не могу отделаться от мысли, что когда-то «Аврора» на том же самом месте была в той же ситуации, что и «Гаусс». Это так странно… оказаться в космосе и увидеть, как-то, что ты считал нерушимым оплотом цивилизации, рушится на глазах.

— Но и мы, и те, кто на «Авроре», остались живы, — сказал Бобби, — это ли не удача?

— Надолго ли мы живы? — пожала плечами Крис и посмотрела на левую руку, где ещё виднелся шрам от инициации между большим и указательным пальцем. — Я техник «Пегаса», и могла бы полететь с ними, помочь им… но я здесь.

— Ты жалеешь? — удивился Бобби.

— Нет, — Крис сделала ещё один глоток, и пенка осталась на её верхней губе. Она смахнула её, прежде чем продолжить. — Я думаю, что всё равно не смогла бы отправиться с ними. Мой отец погиб, потому что был третьим там, где следовало быть лишь двоим, я этого не хочу. Но теперь, как офицеру высшего звена, мне придётся отправиться к «Авроре» вместе со всеми и… мне страшно.

Бобби поставил стакан на пол рядом с собой и накрыл ладонью её плечо.

— Крис, мы ещё не знаем, даст ли на это разрешение Адмирал. Советник не может отдавать приказы, даже если пока он формально делает это. И… — он вздохнул, — ты же не одна. Я понимаю, столько всего произошло, ты можешь мне не доверять, никому не доверять, я ведь только смеялся, шутил и вообще мало был похож на человека, способного взять ответственность. Но будь иначе, я бы не дослужился до места, которое занимаю сейчас… — он прикусил губу. — Слишком много говорю, прости, просто хотел сказать, что ты лучшее, что случилось в моей жизни. Я не отказываюсь от своих слов, которые говорил на «Гауссе» и в медицинском отсеке на «Илларионе».

— Я знаю, — Кристина убрала стакан в сторону, — я не об этом. И я не одна. Я чувствую «Гаусс», я слышу его, я больше никогда не буду одна, Бобби. Система корабля всегда со мной, она и есть я…

Он изменился в лице, помрачнел и убрал руку.

— Значит, ты не примешь моё предложение? — его голос сорвался и охрип.

Крис внимательно посмотрела на него и ухмыльнулась.

— Вообще-то, — она перевернулась и встала на колени, поправляя задравшуюся рубашку и китель, — кто сказал, что я не собиралась его принять?

Бобби вскинул на неё взгляд, но прежде чем успел хоть что-то ответить, Кристина обняла его и прижалась губами к его губам. Он широко распахнул глаза и тут же закрыл их от удовольствия и нежности, прижимая Кристину к себе. И пусть это были короткие мгновенья счастья, и пусть этот хрупкий мир будет длиться всего один полёт, они оба были счастливы и хотели сохранить этот момент навсегда.

— Эй, вы тут, капитан Камо? — Ричард заглянул в расширенный кухонный блок, но никого не обнаружил. — Ну и ладно, — он прошёл прямо к синтезатору, сделал себе кофе, схватил из шкафчика пакет с едой быстрого приготовления и разогрел её в том же синтезаторе, а потом уселся за кухонный стол, но не успел сделать и глотка, как в дверях появилась Тиана.

Растрёпанная, с тусклыми волосами, без косметики и в блестящем костюме она выглядела невзрачной, обычной девчонкой, той мелкой кузиной Марго, с которой он познакомился в школе.

— Можно мне тоже? — она остановилась рядом в нерешительности, будто школьница. Под покровительством отца Тиана никогда так себя не вела, а теперь ей некуда было отступать и не на кого полагаться. Ричард это прекрасно знал.

Он пожал плечами.

— Возьми. Синтезатор мне не принадлежит.

Тиана на цыпочках скользнула за его спиной, заварила себе кофе и бесшумно села напротив.

— Немного похож на «Ястреб», да? — она обвела взглядом потолок, стены и мебель.

Ричард улыбнулся и промолчал. Ему не хотелось говорить, он всё ещё думал над тем, что сказал ему Антон, о чём они все вместе говорили на «Илларионе». Елена — Ауро, убийца его настоящей матери, убийца… Он сделал большой глоток, позволяя кофе обжечь язык, чтобы хоть немного заглушить эту боль, это отчаяние, которое он пытался и не мог контролировать. Тиана поняла, о чём он думает, она всегда была довольно проницательной, несмотря на весь свой пафос и глупость… в отличие от Антона, Ричард знал о ней слишком много, чтобы пытаться её обмануть или оттолкнуть. Они вместе слишком много пережили.

— Как ты? — Тиана потянулась через стол и коснулась его руки. Ричард посмотрел ей в глаза.

— Чехов сказал мне, что меня сняли с «Ястреба» не потому, что надо было занять пост командующего, а потому что пилотам требуется психологическая устойчивость, которой у меня нет. Как я? Разве ты не видишь? Я сломлен, и понятия не имею, как справлюсь со встречей с советником, не говоря уж обо всём остальном.

Тиана убрала выпавший локон за ухо и обняла свой стакан двумя руками.

— Я так не думаю. Ты не сломлен, просто устал, — она уставилась на остатки пены на поверхности кофе, помолчала немного и вдруг фыркнула. — Да нашёл, кого слушать! Чехова! Чего от него точно принимать не стоит, так это нравоучений и наставлений. Вот уж кому не мешало бы свои советы себе посоветовать, гений!

Ричард горько усмехнулся и посмотрел в сторону, притворившись, что очень заинтересовался кнопкой синтезатора, помолчал немного и снова перевёл на неё взгляд.

— Ты прости меня… Ты права, во всём. А я частично виноват в том, что между вами произошло, что причинило тебе столько боли.

— Да брось. Ты не при чём. Я в него со школы была влюблена, и сама виновата, что решила, будто какая-то особенная и ради меня он… — Тиана не договорила и махнула рукой, — радует, что и с остальными будет так же. И с Ниной, если они… хотя, жаль её, конечно, — она сделала большой глоток кофе и стала смаковать его во рту, но почувствовала на себе взгляд Ричарда и снова подняла голову. — Что? Что ты так на меня смотришь?

Ричард покачал головой.

— С Ниной не будет так же. Их связывает гораздо больше, чем ты думаешь, и если между ними что-то будет, уж поверь мне, это не закончится.

— Не верю, — Тиана сжала кулаки, — не верю! — она встала и прошла из стороны в сторону, забыв про кофе. — А ты, как ты можешь так говорить⁈ Ты ведь её любишь, разве нет?

Он дёрнул плечами и сгорбился, сжался, становясь будто бы слишком маленьким для этого помещения.

— Я не знаю уже ничего, после того как… Я должен занять место отца, спасти то, что осталось, да и потом… я столько всего сделал в нашу последнюю с ней встречу, что я удивлён её почти тёплому отношению ко мне. Я спал, пока мир менялся и пересобирался из осколков. Мне остаётся только принять это и идти туда, куда ведёт меня долг, — он поставил локти на стол и, обхватив ладонями голову, пристально посмотрел на неё. — А ты… ты когда-нибудь думала о своём долге всерьёз? Что вообще ты планируешь делать?

— Полететь с тобой на «Аврору» и спасти отца, конечно, — уверенно заявила Тиана.

Ричард скептически ухмыльнулся.

— Ты серьёзно? Какой из тебя боец и спасатель?

— Спасатель, может, и никакой, а вот боец… Марго же научилась, почему я не смогу?

— У тебя не будет времени, — сказал Ричард, — на это потребуются годы, а дела надо делать сейчас.

— Я всё равно начну, — упрямо заявила Тиана и снова села, нервно схватила стакан, — я хочу и сделаю. Тем более быть Советником это не только просиживать одно место в кабинетах и обсуждать всякие дела. Посмотри на До Хань Линя или Гидеона Донавана! Они были в бою, и мне придётся. Так что даже не вздумай останавливать меня!

Ричард усмехнулся.

— Упаси космос пытаться тебя остановить. Делай, что хочешь. Я тебе не судья.

— Ну вот и всё! — бросила Тиана, схватила стакан с остатками кофе и, гордо вскинув подбородок, ушла.

Сны не приходили к Маргарите очень давно, с тех самых пор, как её сердце проткнули в битве на корабле Юмаради. Иногда её это пугало, иногда приносило неясную тревогу, но сейчас, когда всё закончилось, а её здоровью больше ничего не угрожало, она проснулась свободной: всё её тело наполняла лёгкость, радость и смирение, как бывало в состоянии глубокого вдохновения или от воздействия какого-либо произведения искусства. Она медленно открыла глаза. Сквозь ресницы проникал тусклый свет каюты и размывал очертания мира, но силуэт у иллюминатора нельзя было не заметить. И нельзя было не узнать. Взгляд сфокусировался на его тёмных волосах с проблесками седины, на серебристой одежде, и так захотелось, чтобы он посмотрел на неё своими серыми глазами так, как когда-то смотрел на Реге. В первую встречу. Но Маргарита больше не должна была об этом мечтать, думать о нём — Лар… то есть Ларсион ук Сол стал одним из правителей могущественной расы, и не мог быть с ней. Их пути должны разойтись.