— Слушай, Ти, а что произошло на корабле Юмаради? Никто так и не рассказал мне. Рич молчит, Лара я боюсь спрашивать, а Си Мусс улетел. Меня ведь проткнули насквозь… — она коснулась рукой груди и посмотрела на ладонь, будто ожидала увидеть там кровь, — вот сюда, прямо сюда… почему я жива?

Крис и Бобби переглянулись. После пережитого Кристина отреклась относиться предвзято к кому бы то ни было и хранить прежние обиды, и сейчас эти две девушки вызывали в ней сочувствие и некое подобие теплоты, которая предшествует зарождающейся дружбе. Тиана сглотнула и отвернулась.

— Я не помню. Я… я была в ужасе, я не знаю.

— Не ври мне! — голос Марго ещё был слишком слаб, чтобы это прозвучало как приказ, но Тиана всё равно вздрогнула. — Я слишком хорошо тебя знаю. Сначала ты в ужасе, потом в шоке, а потом флиртуешь с охранником и попадаешь на закрытое мероприятие. Рассказывай!

Тиана покачала головой.

— Лар спас тебя… это было ужасно, он постоянно был у нас в голове, он поддерживал нас, он говорил с нами. Я слабая, я просто никчёмная по сравнению с тобой, и если бы не он…

— Он говорил с тобой? Во время боя? Помогал?

— А с тобой нет? — удивилась Тиана. — Странно. Ричард сказал, он и его поддерживал, будто бы давал нашей психике устойчивость, протягивал руку сквозь весь этот кошмар. А потом спас тебя. Он сказал, вы должны друг другу целую вечность, и твоё сердце запустилось заново, рана затянулась, и он отнёс тебя в ту жуткую медицинскую капсулу, которую Си Мусс переделал…

Марго не смотрела на неё, ощущая себя полной идиоткой. Её грудь вздымалась от волнения, сердце нещадно стучало, и она никак не могла поверить, что Лар, правда, это сказал. Она читала об этом. Читала в какой-то записи, которые изредка приносил ей Ричард для развлечения после своих заданий. Марго точно не помнила, знала только, что это очень важные слова, почти клятва…

— Флёрсарин, — она горько усмехнулась и стала укладываться поудобнее, — будет что рассказать внукам.

Они прошли около двадцати шагов в полной темноте, когда дверь закрылась за их спинами, и остановились. Карта детализации больше не реагировала на Нину и не было никакой уверенности, что теперь она откликнется на их присутствие.

— Ты готова? — спросил Антон и достал из внутреннего кармана письмо с засохшим цветком.

— Да, — тихо ответила Нина, нащупала его руку и вложила в неё свой рассечённый кулон.

Антон собрался с силами, глубоко вздохнул и разложил все листы письма на полу, а сверху, наощупь, добавил цветок и кулон, потом приобнял Нину за талию и сделал шаг назад, утягивая её за собой.

— Два человека. Детализация по голосовому запросу.

— Выполнено, — ответил компьютер, и ничего больше не произошло.

— Компьютер, — снова обратился Антон, — личный номер СН30303431А01, майор Чехов. Личный номер LO3500N18G24 лейтенант Леоновенс. Письмо, сухой цветок примулы и рассечённый кулон. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Компьютер не ответил. Некоторое время в темноте не происходило ровным счётом ничего, но вот вдали вспыхнул маленький белый огонёк, метнулся прямо к Нине и Антону падающей звездой и опустился к полу, где завис над письмом и кулоном. Ещё миг, и от огонька в разные стороны разбежались созвездия, карты, знаки, они заполнили всё пространство вокруг, подсветили символы на бумаге, зажгли кулон серебристым светом и прорисовали контуры цветка.

— Запрос получен. Обратный отсчёт начат, — произнёс компьютер. — Цветок — это ключ, кулон — активатор, в символах письма карта, которая откроется в определённое время под светом голубых лун. Планета Неллея, система Вакара, парад пяти голубых лун состоится через пять межгалактических суток. Это единственный шанс на ближайшие семь тысяч лет открыть карту из этого письма. Информация больше недоступна, карта детализации деактивирована.

Звёзды исчезли, и вспыхнул свет — Нина впервые увидела это помещение внутри: большое, квадратное, оно представляло пустой короб, по стенам и потолку которого рядами выстраивались белые лампы. Антон присел, прикрывая глаза от яркого света, взял письмо с цветком и протянул Нине кулон.

— Похоже, на КРИ мы уже не вернёмся.

Нина кивнула.

— Да. Осталось всего пять дней.

Впервые в жизни Лара сила не помогла ему в поисках, и, промучившись ночь, он вынужден был признать, что Мотылька на станции нет, а если есть, то он, вероятно, давно не жилец. Октавия не могла поверить в то, что Мотылька действительно нет — Мотылёк был привязан к «Иллариону», даже если его выкинуло в космос, он не мог просто испариться — но вынуждена была признать, что Мотылёк мог погибнуть от воздействия сторонней системы или резкой смены направления работы «Иллариона». Лар ничего больше не мог ей сказать, на том и разошлись. Утром Лар вернулся в выделенное ему помещение, вздремнул совершенно по-человечески, а потом собрался наведаться к Марго, но не сделал и шага в этом направлении, когда центральный компьютер остановил его. Антон Чехов и Ричард Нейтан просили встречи с ним на «Пегасе», и Лар, хотя и не предполагал, о чём пойдёт речь, всё же будто бы ожидал этого разговора, чувствовал, что так должно быть. Он всё ещё обдумывал слова матери, и всё больше убеждался в том, что его путь не в предназначении названном его братом, а в чём-то ином. Идти по бесконечному пространству станции не хотелось, Лар отбросил все предосторожности, сжал в руках стабилизатор и переместился сразу в технический отсек, к «Пегасу», а через минуту уже поднимался по трапу и входил в шлюз, как к себе домой. Бортовая система пустила его без проверки.

Ричард и Антон что-то горячо обсуждали, когда он дошёл до кают-компании и прислонился к открытой двери.

— Что-нибудь срочное? — буднично осведомился он, не здороваясь. Ему казалось это излишним после разговора, который состоялся в медицинском секторе, после всех этих откровений, объяснений и эмоциональных порывов.

— О, — Ричард вскочил с места, — дело есть, то есть… — он был на взводе, но не зол, а взволнован, будто бы собирался сделать что-то настолько безумное, что сам от себя удивлялся. Антон при этом оставался безучастно спокоен, хотя в глазах его искрились бесенята. Так выглядит человек, уверенный в своей правоте или знающий, что победит в споре.

— Что вы от меня хотите? — Лар прошёл и сел на другом конце стола, сложив ногу на ногу.

Он рассматривал серебристый костюм на Ричарде, точно такой же, в каком был и сам. Костюмы были удобными, выполняли защитную и практически-повседневную функцию, но со стороны выглядели так, будто люди решили внезапно нарядиться в отражающую фольгу, чтобы в окружении бело-стеклянных стен «Иллариона» делаться странным подобием ходячих зеркал. В текущий момент только Антон, выбравший надеть костюм от МАРИ, выглядел прежним — коричневый под кожу с золотыми вставками костюм оттенял его волосы и цвет глаз, делая его ярким пятном, на фоне остальных.

— Нам нужен совет, — объяснил Ричард, возвращаясь на место. — Мне нужно вернуться к людям, на «Аврору», но лететь не на чем…

Лар пожал плечами.

— У вас есть «Гаусс» и «Пегас».

— «Пегас» не вернётся к людям, — возразил Антон, — по крайней мере в ближайшее время.

— Да, — нетерпеливо согласился Ричард, — «Пегас» не вернётся, а «Гауссу» нужен пилот. Я говорю Антону, что могу взять чип на время, он считает, что в моём положении это опасно.

— В твоём положении это опасно, — заверил его Лар. — А что с транспортником конфедерации? Почему не улететь на нём, когда он вернётся?

— Транспортник ждёт долгий перелёт, он вряд ли вернётся в необходимое нам время, — сказал Антон, — раз уж вы все здесь, я бы хотел быть уверен, что улечу не раньше, чем вам предоставят транспорт. Нечего людям делать на объекте межгалактического значения.

Лар пожал плечами.

— Не понимаю, что в этом такого, но дело ваше. Какие тогда варианты ещё есть?

— Только один, — Антон сложил руки на стол и сцепил пальцы в замок. — Кристина Камо техник «Пегаса», но ещё она разведчик, она училась, чтобы стать таким пилотом, и я не вижу сейчас никаких препятствий для этого. Она сможет работать, независимо от того, вернётся «Пегас» или нет, или насколько покинет её. У неё будет дело и свой корабль.