Внутри технического отсека происходило нечто невероятное. На парящей платформе из белого материала стоял «Пегас», на него медленно опускался прочный полупрозрачный купол, повсюду разливались отрывистые звуки передатчиков, похожие на звуковую азбуку Морзе, техники Акустико размеренно ходили туда-сюда, а на плоском прозрачном выступе под потолком, наблюдая за всем сверху, стоял с планшетом Бобби Стилл. Он отслеживал состояние МАРИ и программы, которая вцепилась в неё. Купол накрыл корабль и активировал защитные системы, техники внесли последние корректировки, и для Бобби, наконец, стало ясно — всё получилось, МАРИ не пробиться через купол, не выйти и не помешать им. Он выдохнул с облегчением и покинул отсек, чтобы немедленно отправиться наверх и помочь Кристине.

— Всё готово, — произнёс Бобби, активируя связь, я буду через пять минут. И действительно через пять минут оказался на месте.

Кристина тянуть не стала. Когда он вошёл, она уже выпустила пилотов «Пегаса», пообнималась с Ниной и стала перенастраивать её чип, подключившись к нему напрямую с планшета.

— Мне так много нужно тебе рассказать, — произнесла Нина.

— Потом, ладно, — сосредоточенно ответила Крис и виновато улыбнулась. — Прости, правда. Я боюсь за тебя…

Нина ничего не ответила, вместо этого кивнула и улыбнулась Бобби, который поздоровался со всеми и занялся чипом Антона. Атмосфера стояла тягостная и напряжённая: по факту это не была деинициация, но по состоянию пилотов — да, и это сильно меняло картину восприятия. У Крис разрывалось сердце, Нина едва сдерживала слёзы, Антон выглядел настолько трагично печальным, что Бобби не мог ему не посочувствовать.

— Всё получится. Потом снова вернёмся к Мари, — сказал Антон, обращаясь к Нине, хотя всем было очевидно, что он так успокаивает самого себя. — Мы же сможем вернуться? — с надеждой спросил он у Бобби.

Бобби встретился с ним взглядом, Крис покачала головой.

— Мы не знаем…

— Ай! — Нина тряхнула рукой с чипом и схватилась за неё. — Была небольшая пульсация, — объяснила она, продолжая сжимать руку.

— У меня тоже, — подтвердил Антон.

Бобби обеспокоенно переглянулся с Крис.

— Есть какие-то всплески активности? — спросила он.

Крис покачала головой.

— Нет. Системы «Пегаса» не в состоянии пробиться через купол Акустико, Мари не может связаться с чипами… я сразу сказала. Тут что-то другое… Блин! — она всплеснула руками. — Прогресс сбросился. Придётся по новой.

— Да, странно и у меня… — Бобби задумчиво уткнулся в планшет, но так и не найдя там ответа, оптимистично заявил. — Ладно, работаем. Всё будет хорошо.

— Круг обороны восстановлен, — сообщил Лагости Аки, входя в светлое помещение с голограммами, картами и небольшим столом, за которым сидели Гидеон и До Хань Линь. Они отправили Родденбери в последний путь и спустились на Ригель, в резиденцию Лагости, но перед взглядом Гидеона до сих пор стояла горящая капсула, ускользающая в открытый шлюз. — Прости, — Лагости прошёл к стене напротив стола, нажал на неё ладонью и, открыв потайную дверцу, взял большую бутылку оливковой жидкости и четыре прозрачных стакана, а потом тоже сел за стол. Жидкость он разлил по стаканам и подвинул в центр стола.

Гидеон взял один стакан, Лагости и советник Линь второй и третий, а четвёртый так и остался стоять посередине.

— Знаете наши традиции? — горько усмехнулся До Хань Линь.

— Как и вы наши, — пожал плечами Лагости. — Гидеон… — обратился он, но тот лишь поднял руку в просьбе замолчать и выпил залпом.

Остальные выпили тоже, и только тогда Гидеон заговорил.

— Ты не виноват, просто я иногда думаю, какими путями ведёт нас судьба? Что на самом деле есть зло, а есть благо? Зачем мы здесь и для чего призваны?

Лагости внимательно посмотрел на него, не совсем понимая значения этих слов — переводчики потерялись в бою, и они не стали брать новые. Лагости неплохо говорил на языке человечества, а люди давно выучили регилианский, однако смыслы иногда ускользали с обоих сторон.

— Если бы мы не взяли его с собой, погиб бы ты, — объяснил Гидеон свою мысль. — Может быть, он был призван в этот мир, чтобы спасти тебя?

— Это называется путь, — сказал Лагости. — Он может быть узок или широк, извилист или прям, но с него не сойти, и не переписать предначертанного. Твоё предположение может быть верным. Мы все призваны для чего-то.

До Хань Линь снова усмехнулся.

— Воистину, путь. Это и наша философия… — он с удивлением посмотрел в светлые глаза Лагости Аки, — очень похоже.

— Мы похожи больше, чем думаем, — без всяких эмоций ответил тот, — к счастью, нашим предкам хватило ума это понять.

Гидеон налил себе ещё, тоже выпил залпом и встал.

— Нужно вернуться в Солнечную систему. Мы можем рассчитывать на корабль и небольшой отряд для защиты «Новой Земли»?

Лагости кивнул.

— Выделим. Сколько смогу, в остальном буду на связи, — он поднялся, опираясь на стол, и протянул Гидеону руку. — Я теперь обязан жизнью твоему народу. И я сделаю всё.

Акустико никогда не сталкивались с сильным противодействием. После той трагедии и почти полного уничтожения их расы, они вышли на новый уровень, хотя и раньше были далеко не последним звеном в цепи общей эволюции. На данном этапе даже Ауро, несмотря на то, что называли себя самой высокотехнологичной расой, уступали Акустико во многом или по крайней мере уступали им в защите. Если разработку Ауро покупали, то непременно обращались к Акустико для создания защитных систем, кодов доступа и всего того, что могло спасти от внепланового вторжения разработчиков, исключением за всю историю стала лишь развивающаяся МАРИ, которая давно превзошла и создателей, и разработчиков и тех, кто встраивал в неё систему защит. МАРИ адаптировалась, училась и могла подстроится под что угодно, за исключением биосигнатур живых существ, но иногда могла позволить себе и это. Акустико были уверены, что будь у Ауро хоть ещё сотни таких же ИНРИ, как та, что влезла в системный код МАРИ, они не смогли бы ни взломать «Алмаз Солнечной системы», ни влезть в какой-нибудь другой исследовательский корабль Человечества, который хоть раз побывал в техотсеке на «Илларионе». Поэтому они так спокойно и почти беззаботно наблюдали за состоянием защитного купола.

Техники Акустико занимались своими делами, ходили, переговариваясь длинными и короткими звуками, наблюдали за мониторами, на которых волнообразная линия показывала стабильность системы, изредка корректировали линию, когда волны становились слишком большими или слишком маленькими. Фаза активного наблюдения длилась около тридцати минут местного времени, после чего Акустико покинули сектор, оставив только одного наблюдателя — тот стал бродить мимо центрального монитора, то и дело поглядывая на него и что-то отмечая в своём планшете. Вскоре ему надоело ходить рядом, и он решил совершать прогулки от стены до стены, а через четверть часа и вовсе сделал круг вокруг купола, вернулся к монитору, издал удовлетворительный звук и отправился на новый круг.

Пищали системы, стучали металлические детали техника Акустико, тихие шаги разлетались под сводами техотсека. Он прошёл половину круга и оказался ровно напротив центрального монитора с другой стороны купола, когда линия сделала резкий скачок вверх, изогнулась и выпрямилась. Техник Акустико не сразу понял, что произошло, только через несколько шагов, когда свет внезапно мигнул красным и тут же снова пришёл в норму, он спохватился, взглянул на планшет — но было уже поздно. По линии системы ползли странные символы, которые за долю секунды покинули пределы планшета и затронули его собственные системы, вклинились в систему отсека, пробили брешь в защите и расползлись по станции с невероятной скоростью. Акустико взглянул на собственные руки, выронил планшет, оступился и упал. Защитный купол щёлкнул и с глухим шорохом начал подниматься.