— Дай-ка сюда, братец, пока ты нас в астероидное поле не вывел или на какой-нибудь режим молчания не переключил, — сказала она, мягко, но настойчиво оттесняя его от консоли. Её пальцы привычно заскользили по интерфейсу, быстро находя нужные иконки. — Ты же языка не понимаешь. А я всю технику клана знаю как свои пять пальцев.

Саргон нахмурился, готовый огрызнуться, но потом лишь раздражённо вздохнул и отступил, уступая место. — Ладно, ладно, командуй.

— Не беспокойся, — она уже вовсю работала, её движения были точными и выверенными. — Иди лучше с Лерой всё осмотрите, проверьте, что они нам предоставили. Системы, отсеки, припасы. Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

Она на секунду оторвалась от экрана и посмотрела на нас, и в её глазах впервые за этот день промелькнуло что-то похожее на слабую улыбку. — И не переживайте. Совет при всех согласился на условия. Как бы им ни хотелось нас достать, ударить исподтишка — значит навлечь на себя гнев всех кланов за нарушение собственного слова. Их гордость такого не позволит. Пока что мы в безопасности.

Мы с Саргоном переглянулись и, кивнув, оставили её наводить порядок в системе навигации. Первым делом мы отправились проверять отсеки.

Осмотр корабля быстро превратился в нечто сюрреалистично-умиротворённое. После Ксилона, плена и кровавой политической драмы банальная проверка запасов и систем казалась почти что домашним, интимным делом.

Мы с Саргоном шли по узкому коридору, и его плечо постоянно касалось моего. Каждое такое прикосновение было маленьким заявлением: «Я здесь. Ты здесь. Мы вместе».

— Ну что, адмирал, — я толкнула его локтем, указывая на аккуратные стопки упаковок с питательной пастой в кладовой. — Гораздо лучше твоих жареных тварей с Проксимы, да?

Он фыркнул, подбирая одну из упаковок и скептически её разглядывая.

— Выглядит как шпаклёвка. Пахнет… ничем. Но, полагаю, после их тюремной стряпни и это сойдёт за деликатес. — Он швырнул упаковку обратно на полку и обернулся ко мне, его глаза сузились с привычной хищной усмешкой. — Но если ты думаешь, что я буду это есть, пока ты наслаждаешься каким-нибудь шоколадом, который мы найдём в этих припасах, ты сильно ошибаешься. Всё делится пополам.

— О, значит, «пополам»? — я сделала удивлённые глаза. — А поцелуи тоже пополам? Или тут твоя жадность не знает границ?

Он не ответил. Вместо этого его рука молниеносно обвила мою талию, притянув так близко, что я почувствовала твёрдые мышцы даже через ткань комбинезона. Его губы нашли мои — нежно, но с той самой ненасытностью, которая всегда сводила меня с ума. Это был не просто поцелуй. Это был долгий, сладкий, безмятежный поцелуй, в котором не было спешки, страха или боли. Только мы двое и ровный гул корабля, уносящего нас прочь.

Когда он наконец отпустил, у меня слегка кружилась голова.

— Нет, — прошептал он, касаясь моей нижней губы кончиком пальца. — Поцелуи — это моя безраздельная собственность. Я не настолько щедр.

Мы продолжили обход, и его пальцы сплелись с моими.

— Ладно, серьёзно, — начал он, заглядывая в панель управления системой жизнеобеспечения. Всё горело зелёным. — Насчёт Проксимы… Ты всё ещё не передумала? Теперь, когда… — он кивнул в сторону кабины, откуда доносился ровный гул работающих систем, — …ситуация усложнилась.

Я поняла его без слов. План «прилететь, навести порядок и наслаждаться отдыхом вдвоём» внезапно обрёл третье измерение в виде травмированной, потерянной сестры, которой требовалось внимание, безопасность и время.

— Она же твоя семья, Саргон, — сказала я тихо, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Единственная. После всего, что она пережила… мы не можем её просто бросить.

Он вздохнул, и в его глазах мелькнула редкая тень неуверенности. Он был гениальным тактиком на поле боя, но межличностные отношения, особенно такие хрупкие, были для него терра инкогнита.

— Я знаю, что она семья, — произнёс он наконец, его голос прозвучал тише, чем обычно. — Но я не знаю, как с этим... быть. Я не психолог. Я не умею лечить сломанные души. Я умею либо бить морду, либо отдавать приказы. Ни то, ни другое здесь не сработает.

Я положила руку ему на грудь, чувствуя под ладонью уверенный ритм его сердца.

— Ей не нужен психолог, Саргон. И уж тем более не нужен командир. Ей нужен брат. Просто будь рядом. И дай ей время. Она сильная. Сильнее, чем кажется сейчас. Она столько лет выживала одна, строила планы, шла к цели... А сегодня у неё всё это отняли. Её главная цель исчезла. Осталась одна пустота.

Я посмотрела в сторону кабины.

— Сильным людям, когда рушится их главный стержень, нужна новая опора. Или новая цель. Не такая грандиозная, как месть. А что-то... земное. То, что вернёт ей ощущение жизни, а не выживания. Чтобы она поняла, что может быть не только тенью или оружием. Что она может жить для себя.

Саргон слушал, внимательно глядя на меня, и понемногу тень неуверенности с его лица стала сходить, уступая место привычной сосредоточенности — той, что появлялась у него, когда он оценивал новое поле боя или сложный маневр.

— Новая цель... — протянул он, и в его глазах вспыхнула знакомая искорка. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной ухмылке. — Я думаю, есть у меня мыслишка, где прекрасно пригодятся её навыки.

— Да? — я с любопытством подняла бровь. — И где?

— В сектор, куда меня направляют, — ответил он, улыбаясь. — Там, как я уже говорил, бардак. Пираты, контрабандисты, коррумпированные чиновники... Мне понадобится кто-то, кому я могу доверять безгранично. Кто умеет действовать тихо, эффективно и не задаёт лишних вопросов. Кто может быть моими глазами и ушами там, где я буду слишком заметен. Идеальная работа для бывшего агента-невидимки, которая годами водила за нос весь верховный совет и клан.

Я закатила глаза и ткнула его в бок локтем, прерывая его стратегические планы.

— Ой, да ну тебя, хоть немного пожалей сестру! — фыркнула я. — Она только что весь свой мир на куски разбила, а ты уже — «гиперпрыжок на Проксиму, и за работу»! Дай человеку немного времени прийти в себя, опомниться. Не всё твоими мужскими играми да войнушками решается. Пусть сначала на Земле адаптируется, воздухом свободы подышит, шоколад настоящий попробует.

Саргон нахмурился, но не как обидевшийся, а скорее как человек, которому указывают на очевидную, но упущенную им деталь в чертеже.

— Пожалей? — он переспросил, искренне не понимая. — Лера, она же вся в меня. Сидеть и лить слёзы в подушку — это не про неё. Ей нужен вызов. Новая цель, чтобы не сойти с ума от старых мыслей. Я почти уверен, ей такое предложение как раз понравится. Это лучше, чем ковыряться в прошлом.

— Может и понравится, — не сдавалась я. — Но не сразу! Ты хоть немного такта прояви. Не вываливай на неё всё это в первую же минуту, как мы приземлимся. Пусть сначала поймёт, что у неё теперь есть дом, что её никто не тронет. Что она может просто поспать, не боясь, что её зарежут во сне. А там, глядишь, она сама тебя спросит, чем заняться. Только сразу не предлагай ты ей свои мужские игры.

Он издал нечто среднее между вздохом и хриплым смешком.

— Мужские игры... — проворчал он, но в его глазах играли знакомые искорки. — Ладно, ладно, инженерша, уговорила. Выдержим паузу. Дадим сестрёнке... освоиться. Но если она через неделю сама не начнёт сходить с ума от скуки, я своё предложение озвучу.

— Через две, — торговалась я, поднимая подбородок.

— Десять дней, и это моё последнее слово, — парировал он, его хвост обвился вокруг моей талии, слегка потянув меня к себе.

— Идёт, — сдалась я, скрывая улыбку. — Жестокий ты тип, адмирал. Сестра только появилась, а уже спуска не даёшь.

— Это не жестокость, это стратегия, — он наклонился и упёрся лбом в мою макушку, его дыхание стало тише. — А теперь хватит о ней. Давай лучше о нас.

Его руки скользнули с моей талии ниже, и по спине пробежала знакомая дрожь.

— О нас? — сделала я вид, что не понимаю. — А что о нас? Корабль проверили, припасы посчитали... Вроде всё.