— Мне было четырнадцать, когда я попал в армию. — Он хмыкнул. — Но я выглядел старше. А Альянсу всегда нужно пушечное мясо.

Я сглотнула. Четырнадцать. В этом возрасте я ещё играла с голопроекторами и спорила с мамой из-за комендантского часа.

— Они взяли всех, кого могли. — Я почувствовала, как его пальцы сжались. — Но я оказался… полезен.

Он замолчал, и я видела, как напряглись его плечи.

— Меня отправили в спецпрограмму, — продолжил он, словно не слыша меня. — Тестировали. Тренировали. Потом — первые миссии.

— Какие миссии?

Он посмотрел на меня и в его глазах было что-то такое, от чего мне стало холодно.

— Ты действительно хочешь знать?

Я кивнула.

— Ликвидации. Диверсии. Всё то, что обычные солдаты не могут или не хотят делать.

Я замерла. Тишина стала гнетущей и я с ужасом ждала, что скажет он дальше.

— А потом… — Он резко встряхнулся, словно стряхивая с себя эти воспоминания. — Потом я стал слишком ценным, чтобы просто выбрасывать. Меня повысили. И ещё. И ещё.

— До адмирала.

— До адмирала. — Он усмехнулся. — Ирония в том, что я даже не гражданин Альянса. Технически — я вообще никто.

— Но они доверяют тебе целый сектор…

— Потому что у них теперь нет выбора, а как лучше избавиться от столь серьёзной угрозы? Отправить его от себя подальше.

Тишина в кабине корабля стала густой. Я смотрела на Саргона, на его сжатые кулаки, на тень в глазах, которую не мог скрыть даже его привычный сарказм. Он рассказал мне о себе больше, чем за все дни до этого, но в его словах всё ещё чувствовалась пропасть — то, что он не договаривал.

— Теперь ты, — резко сказал он, поворачиваясь ко мне.

Я моргнула.

— Что?

— Ты хотела честность? — Его губы дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было насмешки. — Тогда расскажи мне что-нибудь о себе.

Я замерла. В голове пронеслось: «О чём? О том, как я разбирала голопроекторы в детстве? О том, что мама до сих пор злится, что я стала инженером?» Всё это казалось таким... незначительным после его истории.

— Ну... — Я покрутила прядь волос, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я не такая интересная. Родилась на Земле, выросла в обычной семье…

— Лера. — Он перебил меня, и в его голосе прозвучало что-то твёрдое. — Не отмазывайся.

Я вздохнула.

— Ладно. Мои родители погибли, когда мне было семь.

Саргон не шелохнулся, но его взгляд стал пристальнее.

— Пираты, — продолжила я, глядя куда-то мимо него, на мерцающие звёзды за иллюминатором. — Они захватили корабль, на котором работал отец. Мама была там же — мы прилетели к нему в гости. Меня... Меня успели отправить в спасательной капсуле.

Я почувствовала, как пальцы Саргона слегка сжали моё запястье.

— «Везёт» же тебе на пиратов, — сказал он.

— Меня удочерила подруга отца. Она... не хотела, чтобы я становилась инженером. Говорила, что это опасная работа, что я должна выбрать что-то спокойное. — Я усмехнулась. — В итоге я разобрала её голотерминал, чтобы доказать, что могу.

Саргон хмыкнул.

— Упрямая.

— Да. — Я наконец посмотрела на него. — И знаешь что? Она купила мне первый инженерный набор после этого.

— Потому что ты её достала.

— Потому что она поняла, что я не сдамся.

Он рассмеялся, и его смех был таким... тёплым. Таким настоящим.

— Теперь ясно, откуда у тебя этот характер.

— Ага, — я улыбнулась. — И знаешь что ещё?

— Что?

— Я не жалею. Ни о чём. Даже о том, что оказалась на этой планете.

Он замер.

— Потому что иначе всё закончилось бы нашим общением в твоей каюте.

Тишина.

Потом его рука потянулась ко мне, пальцы скользнули по моей щеке и он наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Ну наконец ты признала, что это была моя каюта.

Я рассмеялась и прижалась к нему.

Звёзды за окном плыли мимо, корабль мягко гудел, а где-то впереди нас ждал космопорт, Альянс, работа…

Но сейчас это не имело значения.

Потому что мы были вместе.

И это было главное.

Корабль мягко плыл сквозь космическую тьму. Я сидела, свернувшись калачиком в кресле второго пилота, обхватив колени, и наблюдала, как Саргон лениво перебирает настройки на панели управления. Его хвост медленно извивался за спинкой кресла, кончик время от времени постукивал по полу, будто отбивал какой-то ритм.

— Как ты вообще понимаешь, что делаешь? — я ткнула пальцем в экран, где мельтешили какие-то непонятные символы.

Он даже бровью не повёл.

— Так я и не понимаю, — пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Но если ткнуть вот сюда… — его палец завис над одной из иконок, — то кресло второго пилота вылетит в открытый космос.

— Очень смешно, — скривила я губы. — Прям ржу-не могу. А кресло первого?

— Не покажу.

Корабль мерно гудел, рассекая пространство, а на экране навигатора отсчитывались последние часы до прибытия. Я склонилась над панелью, подпирая подбородок ладонью, и смотрела, как цифры медленно меняются.

— Странно, — пробормотала я.

Саргон, развалившись в кресле пилота, лениво повернул голову.

— Что?

— Мы уже в зоне, где диспетчеры должны были связаться с нами. Особенно учитывая, что этот корабль — не из наших.

Как только я это произнесла, корабль резко качнуло.

— Что за...?! — я вцепилась в подлокотники кресла, чувствуя, как всё тело напряглось от неожиданности.

Саргон мгновенно преобразился — его расслабленная поза исчезла, плечи напряглись, а пальцы уже летали по панели управления, пытаясь понять, что происходит.

— Это не турбулентность, — пробормотал он сквозь зубы.

Экран перед ним замигал, выдавая строки непонятных символов — видимо, система корабля фиксировала что-то, но мы не могли расшифровать сообщение.

— Может, метеоритный поток? — предположила я, но тут же сама поняла, насколько это глупо. Мы же не в атмосфере.

Саргон не ответил. Его глаза сузились, пальцы сжались на панели так, что костяшки побелели.

— Лера, пристегнись.

Его голос звучал слишком спокойно. А значит, всё плохо.

Я тут же вжалась в кресло, ремни безопасности автоматически затянулись, обхватывая бёдра и плечи.

— Саргон, что происходит?

Он не успел ответить.

Корабль снова дёрнулся — на этот раз сильнее, будто что-то огромное ударило его сбоку. Внутри всё затряслось, послышался треск — где-то лопнула панель, из неё повалил дым.

— Чёрт! — Саргон рванул штурвал, пытаясь выровнять курс, но корабль не слушался.

На экране навигатора вдруг вспыхнуло предупреждение — красные символы, мигающие с тревожной частотой.

Аварийная сигнализация взревела, оглушая нас пронзительным воем. Красные огни замигали по всему корпусу кабины, отбрасывая кровавые блики на стены. Женский голос, спокойный и мелодичный, заговорил на неизвестном языке, но интонация не оставляла сомнений — это было предупреждение.

— Что она говорит?! — я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как корабль содрогается, будто его сжимает невидимая сила.

Саргон молчал. Его пальцы летали по панели управления, а глаза сузились, анализируя данные на экране. Внезапно его лицо стало каменным.

— Чёрная дыра.

Этих двух слов хватило, чтобы у меня по спине пробежали ледяные мурашки.

— Что?!

— Мы вошли в зону её притяжения. — Его голос был ровным, но я видела, как напряглись его плечи. — Этот корабль всё время предупреждал нас.

Я резко повернулась к экрану навигации. Там, где должен был быть наш курс, теперь пульсировала огромная чёрная точка, окружённая искажёнными линиями пространства. А наш корабль медленно, но неотвратимо затягивало в эту воронку.

— Это невозможно! — я вскочила с кресла, впиваясь пальцами в спинку кресла Саргона. — Мы же в обжитом секторе! Здесь просто не может быть черной дыры!

Саргон молча ткнул пальцем в экран. Данные скакали перед глазами — гравитационные аномалии, искажение пространства-времени, стремительно растущие показатели приливных сил.