Тишина.

Я посмотрела на Саргона. Его лицо оставалось непроницаемым, но я знала — он взвешивал каждое слово.

— И Совет согласится с этим? — наконец спросил он.

— Если ты откажешься добровольно — да. Они не могут заставить тебя править.

Саргон задумался. Потом кивнул.

— Хорошо. Я откажусь. Но с одним условием.

Сар Хай приподняла бровь.

— Каким?

— Ты не просто даёшь нам корабль. Ты гарантируешь, что ни ты, ни твой клан никогда не нападёт на людей. Ни на Альянс. Ни на колонии. Ни на кого.

Сар Хай замерла. Потом… рассмеялась.

— Ты действительно заботишься о них? — в её голосе не было насмешки, скорее… удивления.

— Я забочусь о том, чтобы меня больше не дергали по пустякам, — огрызнулся Саргон.

Сар Хай изучала его ещё секунду, потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я даю слово. Ни один корабль клана не поднимет оружие против людей, пока я у власти.

Саргон хмыкнул.

— Ну, тогда договорились.

Она улыбнулась — впервые по-настоящему.

— Договорились, братец.

И в этот момент дверь распахнулась. Охранник на пороге вытянулся по струнке.

— Совет прибыл.

Сар Хай выпрямилась, её лицо снова стало холодным, непроницаемым.

— Тогда пора начинать.

Мы вошли в огромный зал, и первое, что бросилось в глаза — это масштаб. Пространство уходило вверх, к куполообразному потолку, откуда лился холодный голубоватый свет. В центре — круглая площадка, напоминающая арену, окружённая энергетическим барьером с лёгким мерцанием. Но самое интересное было выше — по периметру шли балконы, где уже расположились десятки представителей клана. Их лица были скрыты в тени, но я чувствовала на себе их взгляды — холодные, оценивающие.

Саргон шёл рядом, его плечо слегка касалось моего. Он не выглядел напряжённым, но я знала его слишком хорошо — его хвост был чуть более неподвижен, чем обычно, а пальцы периодически сжимались в кулаки. Он ненавидел такие шоу.

— Народу собралось... — пробормотал он, окидывая зал взглядом.

— Это же Совет, — ответила Сар Хай, идя впереди нас. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — Они должны засвидетельствовать восстановление справедливости.

Мы спустились по узкому проходу к арене. По пути я заметила в дальнем углу то, от чего у меня перехватило дыхание.

Два массивных металлических столба. К ним цепями были прикованы Мел Фар и Бат Рен.

Она выглядела... разбитой. Её роскошные одежды сменили на серый комбинезон, волосы, всегда собранные в безупречный пучок, теперь висели грязными прядями. Но глаза — её глаза всё ещё горели. Ненавистью. Яростью. Она поймала мой взгляд и оскалилась, словно гиена, загнанная в угол, но не сломленная.

Бат Рен, напротив, казался спокойным. Его мощная фигура была скована, но он стоял прямо, будто это не плен, а очередное официальное мероприятие. Только когда его взгляд упал на Саргона, в глазах мелькнуло что-то... почти уважительное.

— Ну что, изгнанник, — прошипела Мел Фар, едва мы поравнялись с ними. Её голос был хриплым, но ядовитым. — Доволен? Пришёл посмотреть, как мы умрём?

Саргон даже не взглянул в её сторону.

— Мне вообще плевать на вас, — буркнул он. — Я здесь, чтобы поставить точку в этом дерьме.

Бат Рен хрипло рассмеялся.

— Сильно сказано для того, кто бежал к людям, как щенок.

Сар Хай резко обернулась, её хвост дёрнулся в ярости.

— Заткнись, убийца, — прошипела она. — Твои слова ничего не значат. Сегодня ты ответишь за всё.

Мел Фар закатила глаза.

— О, как трогательно. Сестрёнка защищает братика. — Она склонила голову, её голос стал сладким. — А он-то тебя даже не знает. Для него ты — никто. Как и мы.

Саргон наконец повернулся к ним. Его глаза сузились.

— Вы — убийцы. Она — та, кто помогла мне и Лере. Разницу чувствуете?

Мел Фар замерла, её губы дрогнули. Будто впервые за всё время она не нашлась, что сказать.

В этот момент раздался гонг — низкий, гулкий, заполняющий весь зал. Сар Хай выпрямилась.

— Пора. — Она кивнула нам. — Идите за мной.

Мы двинулись к центру арены. Сверху, с балконов, на нас обрушились сотни взглядов. Шёпот. Обсуждения. Кто-то явно не был рад нашему присутствию.

Сар Хай подняла руку, и зал постепенно затих.

— Члены Совета! — её голос, усиленный каким-то устройством, разнёсся под сводами. — Сегодня великий день. День, когда справедливость восторжествует.

Она сделала паузу, обводя зал взглядом.

— Перед вами — Саргон. Сын наших истинных правителей. Тот, кого насильно разлучили с его родом. Тот, кто выжил вопреки всему.

Шёпот стал громче. Некоторые на балконах переглядывались.

— И сегодня... — Сар Хай повернулась к брату, — ...он отказывается от наследия. Добровольно. Чтобы я могла занять место, которое по праву принадлежит нашей семье.

Тишина.

Потом — взрыв голосов. Кто-то кричал, кто-то протестовал, кто-то требовал доказательств.

«Да, этот совет отличается от нашего значительно», — смотря на всё это представление, думала я. — «Они похожи на сборище каких-то дикарей, а не уважаемых членов совета».

Саргон шагнул вперёд. Он даже не повысил голоса, но все тут же замолчали.

— Я, Саргон, добровольно отказываюсь от прав на главенство в клане, — его слова прозвучали чётко, без колебаний. — И передаю их Сар Хай, моей сестре. Она достойна.

Сверху раздались возгласы. Кто-то хлопал, кто-то шипел. Но решение было принято.

Сар Хай улыбнулась — впервые искренне.

— Спасибо, брат.

Потом она обернулась к Бат Рену и Мел Фар. Её голос стал ледяным.

— А теперь... пришло время возмездия.

Тишина в зале была звенящей.

Цепи Бат Рена с грохотом раскрылись, и он медленно выпрямился, разминая запястья. Его холодные серые глаза не отрывались от Сар Хай, а губы были сжаты в тонкую белую линию. Он не выглядел побеждённым. Даже сейчас, лишённый власти, в рваном комбинезоне, с руками, исчерченными следами от оков, он вёл себя как правитель.

— Ну что, девочка, — его голос, низкий и хриплый, разнёсся по залу. — Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня?

Сар Хай не ответила. Она лишь сбросила плащ, обнажив лёгкий боевой доспех, и сделала шаг вперёд. Её хвост плавно извивался за спиной, кончик подрагивал — не от страха, а от предвкушения.

— Правила просты, — объявила она, обращаясь к Совету. — Поединок до первой крови или до сдачи. Но я не приму капитуляции. Только смерть.

Бат Рен усмехнулся.

— Смело. Глупо, но смело.

Он резко дёрнул плечом — и один из охранников бросил ему в руки длинный, изогнутый клинок. Оружие сверкнуло в холодном свете, и я невольно сжала пальцы Саргона.

— Он вооружён, а она? — прошептала я.

— Не переживай, — Саргон не сводил глаз с сестры. — Она знает, что делает.

Гул в зале стих, напряжение достигло пика. Бат Рен, вращая в руке тяжёлый изогнутый клинок, медленно обходил Сар Хай, оценивая её с ног до головы. Его взгляд был холодным и расчётливым, но в нём, помимо ненависти, читалось жгучее, неутолённое любопытство.

— Знаешь, — его голос, грубый и безразличный, гулко разносился под сводами, — за все эти годы у меня ни разу не было к тебе претензий как к воину. Дисциплинированна, жестока, эффективна. Идеальный инструмент.

Он остановился напротив неё, воткнув клинок остриём в пол перед собой, и упёрся руками на навершие.

— Но теперь, глядя на тебя, я понимаю, что был слеп. Не просто слеп — я был идиотом.

Сар Хай стояла неподвижно, её поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к взрывному движению. Она не отвечала, лишь слегка склонила голову, давая ему говорить.

— Ты была у меня под носом, — продолжил Бат Рен, и в его голосе впервые появилось настоящее изумление. — Годы. Годы ты служила в моей личной охране. Принимала мои приказы. Стояла за моей спиной на десятках советов. И ни разу… Ни разу у меня или у Мел Фар не возникло даже намёка на подозрение. Ни малейшего ощущения, что твоё лицо, твои манеры, твой взгляд… что-то знакомое. Как ты это сделала?