Он был высоким, крепко сложенным, с обычными человеческими чертами лица. Но за его спиной медленно извивался хвост — точь-в-точь как у меня. Правда, на его конце что-то вроде естественного жала, заострённого и гибкого.

Я застыл. Не потому, что боюсь. А потому, что впервые в жизни вижу себе подобного.

Я побывал за свою жизнь много где и видел многие инопланетные расы, и даже был момент, когда искал подобных мне, но не находил. Из-за этого все эти годы я думал, что моя внешность — просто мутация. Результат какого-то генетического сбоя, экспериментов, чёрт знает чего ещё.

А оказалось…

Я не один.

И этот ублюдок — мой сородич.

— Ну что, Саргон-кай? — он произносит моё имя с ядовитой сладостью, будто пробует на вкус. — Теперь понимаешь, почему я так хотел встречи?

Лера резко дёрнулась в его железной хватке, но охотник лишь сильнее вжал пистолет в её висок.

— Тише, девочка, — прошипел он, и его пальцы впились в её плечо так, что я увидел, как она стиснула зубы от боли.

Что-то внутри меня сжалось в тугой, болезненный узел. Эта рыжая бестия, которая ещё минуту назад огрызалась и строчила саркастичные замечания, сейчас замерла с расширенными зрачками.

— Саргон… — её голос дрогнул. Видно было, как ей страшно. Но этот маленький срыв, этот миг слабости ударил по мне сильнее, чем любое оружие.

Я вдруг с дикой ясностью осознал: если этот выродок нажмёт на курок, если её светлые веснушчатые щёки вдруг запачкаются алым…

Нет.

Просто нет.

Мои мышцы напряглись сами собой, хвост замер в боевой позиции. Я готов был разорвать его голыми руками, пусть даже пришлось бы пройти сквозь десяток энергетических зарядов.

— Последний шанс, — мои слова прозвучали тише шёпота, но с такой интонацией, от которой у охотника дёрнулось веко. — Отпусти. Её.

Лера осторожно потянулась к пистолету, который я дал ей раньше. Её пальцы дрожали и двигались медленно, стараясь не привлекать внимания. Я видел, как её глаза метнулись ко мне, ища одобрения, но я не шевелился — только следил за охотником.

Он заметил.

— А-а, нет, девочка, — охотник резко дёрнул её за руку, выворачивая запястье. Лера вскрикнула, пистолет выпал из её пальцев и с глухим стуком упал на землю.

В этот момент из кустов вылетел Пушистик.

Мощный, стремительный, он бросился на охотника с рычанием, огромные когти впились в его руку. Охотник взревел от неожиданности и боли, но он успел выстрелить.

Разряд попал Пушистику в бок, шерсть вспыхнула, запахло горелым.

Но этих секунд мне хватило.

Я рванулся вперёд, хвост напрягся и синее свечение окутало мою руку. Охотник только начал разворачиваться ко мне, когда мой энергетический разряд ударил его в грудь. Он отлетел на несколько метров, врезался в корпус корабля и рухнул на землю.

Охотник застонал, пытаясь подняться. Его пальцы дрожали, но он всё же дотянулся до запястья, где был странный браслет. Я не успел понять, что он делает, но увидел, как его палец резко дёргается — он нажал что-то.

— Нет, ты не… — я поднял пистолет, который выронила Лера, и прицелился.

Охотник ухмыльнулся сквозь кровь, текущую изо рта.

— Поздно… — прошипел он.

Я выстрелил.

Разряд попал ему прямо в лоб. Его тело дёрнулось, голова откинулась назад, и он замер.

Мёртв.

Но что-то было не так.

— Саргон… — Лера осторожно подошла ко мне, её голос дрожал. — Что он нажал?

Я не знал. Но инстинкт подсказывал — ничего хорошего.

— Нам нужно уходить. Сейчас.

Я схватил её за руку и потянул к кораблю.

— Но… а Пушистик?

Я оглянулся. Он лежал неподвижно. Подошли к нему.

Мы стояли над Пушистиком, пока он лежал на боку, тяжело дыша. Его шерсть на левом боку была опалена, кожа под ней красная и обожженная. Он скулил, но не агрессивно — скорее, как ребенок, который не понимает, почему ему так больно.

— Мы не можем просто оставить его, — Лера сжала губы, ее пальцы осторожно касались краев раны.

Я вздохнул, оглядываясь в сторону корабля.

— Лера, этот урод что-то активировал. Мы не знаем, что именно. Может, сигнал тревоги, может, координаты для подкрепления. Если его сородичи уже в пути…

— Тогда у нас есть немного времени, — она перебила меня, подняв голову. Ее глаза горели. — Ты сам сказал — мы не знаем. А значит, может быть и час, и пять минут. Но мы не оставим его умирать.

Я замер, глядя на нее.

Она была вся в царапинах, с перепачканной в грязи одеждой, с растрепанными рыжими волосами. Но в этот момент она выглядела…

Черт.

Я развернулся и направился к кораблю.

— Саргон?! — ее голос дрогнул.

— Может, аптечку найду, — бросил я через плечо.

Я шагнул внутрь корабля и... ничего необычного. Ну почти.

Ожидал увидеть какую-то инопланетную диковинку, а тут — обычные панели управления, знакомые сенсорные экраны, даже вентиляция гудит так же, как на земных судах. Разве что дизайн другой — плавные изгибы стен, странные углы, но в целом... да та же самая техника.

Медицинский отсек меня приятно удивил. Думал, будет как у нас, ведь для такого корабля это роскошь. Но нет — полноценный медблок, хоть и компактный. Стеллажи с препаратами, диагностический сканер, даже что-то вроде портативного хирургического модуля. А для испытания неплохо он снарядился. Слишком сильно себе облегчил задачу.

— Ну хоть что-то на этой чертовой планете пошло нам на пользу, — пробормотал я, хватая универсальную аптечку.

Лера сидела на корточках рядом с Пушистиком, гладила его по обожженному боку. Зверь скулил, но не вырывался — видно, доверял ей.

Я опустился рядом с Лерой, раскрывая аптечку. Внутри — странные ампулы с прозрачным гелем и несколько устройств, напоминающих инъекторы.

— Дай-ка проверим, — сказал я, протягивая одну из ампул её нейроинтерфейсу.

Экран мигнул, замерцали строки данных: «Анализ состава… Обнаружено: биосовместимый регенерирующий гель. Подходит для большинства гуманоидных форм жизни, а также для местной фауны. Применение: нанести на повреждённый участок, активировать термическую реакцию».

— Ну хоть что-то простое, — проворчал я, выдавливая гель на ладонь.

Лера осторожно раздвинула шерсть Пушистика, обнажая ожог.

— Держись, дружок, — прошептала она, а я нанёс гель прямо на рану.

Гель моментально зашипел, слегка задымился, а затем… втянулся в кожу, будто его впитали. Пушистик дёрнулся, но не зарычал — лишь удивлённо хмыкнул, наблюдая, как ожог начинает затягиваться прямо на глазах.

— Чёрт, — ахнула Лера. — Это же…

— Нанорегенерация, — закончил я. — Только эффективнее наших аналогов.

Нейроинтерфейс снова пискнул: «Предупреждение: заряд ниже 10%. Рекомендуется срочная подзарядка».

— Вот блин, — Лера постучала по экрану. — Держись, малыш, ещё чуть-чуть.

Я выдавил ещё немного геля и нанёс на её запястье — там были царапины, которые оставил тот урод.

— Эй, мне не нужно… — начала она, но я уже втёр гель в кожу.

— Молчи.

Она скривилась, но не сопротивлялась. Через несколько секунд синяки начали бледнеть, а царапины — исчезать.

— Ладно, теперь ты, — она выхватила у меня ампулу.

— Мне не…

— Заткнись, — передразнила она, хмуро выдавливая гель мне на плечо, где ещё не до конца зажила рана от неудачного приземления.

Гель жёг, но боль тут же сменилась приятным теплом.

Пушистик тем временем уже встал на ноги, осторожно потягиваясь. Его рана затянулась, оставив лишь розоватый след.

— Ну вот, — Лера улыбнулась, почесав его за ухом. — Теперь ты как новенький.

Он радостно лизнул её в щёку.

Мы стояли у корабля, и Пушистик смотрел на нас своими огромными, светящимися глазами. Он, кажется, понимал, что мы уходим. Его шерсть уже почти восстановилась, но след от ожога всё ещё был виден — розоватый шрам, который, возможно, останется с ним навсегда.

Лера присела перед ним, обняла его мохнатую шею и прижалась лбом к его морде.