— Я тебя не оставлю, — прошептала она. — Никогда. Слышишь?
Папа похлопал её по руке. Крепко. Молча. Он не стал ничего отвечать. Только кивнул. И Полина увидела, как в его глазах блеснули слёзы. Те самые, которых она никогда не видела. За все свои двадцать девять лет. Впервые.
Глава 23
Полина решила взять паузу. Просто остановиться. Не бежать. Не искать. Не пытаться разорвать петлю очередным отчаянным рывком. Она осталась дома.
Объяснить маме, что она пропустит выпускной, оказалось труднее, чем она думала. Мама не понимала. Не принимала. Стояла у плиты с половником в руке и смотрела на дочь так, будто та сказала, что улетает на Луну. Пришлось соврать. Сказаться больной. Голова, мол, кружится. Тошнит. Слабость. Мама тут же всполошилась, заохала, потрогала лоб. Лоб был холодный. Но мама всё равно уложила её на диван в гостиной, укрыла пледом, подоткнула со всех сторон, как маленькую.
Полина устроилась на диване. Папа сидел рядом. Смотрел телевизор. Футбол. Какой-то матч, который Полина не собиралась смотреть. Она привалилась к его плечу. Тёплому, надёжному. Укрылась пледом до подбородка. Пахло стиральным порошком и чем-то ещё, домашним. Папа пах табаком и старым одеколоном, но это было приятно. Знакомо.
— Мешает? — спросил он, кивнув на телевизор. — Может, я в спальню пойду? Посмотрю там.
— Нет, — сказала Полина. — Останься. Я соскучилась.
Папа ничего не ответил. Просто погладил её по голове. Медленно. Как делал, когда она была совсем маленькой. Когда у неё болел живот или она ссорилась с подружками. Когда весь мир казался враждебным, а папина ладонь — единственным спасением.
Полина закрыла глаза. Расслабилась. Усталость навалилась тяжёлым одеялом. Она устала. Так, как не уставала никогда. Это был очередной день. Очередная попытка. Кажется, шестая. Она сбилась со счёта. В голове путались мысли, как нитки в корзине для шитья. Она не знала, куда двигаться дальше. И решила просто передохнуть. Набраться сил. Рядом с родителями. Здесь, в этом доме. В этом дне, который она возненавидела. Но который, оказывается, хранил вот такие минуты. Тихие. Тёплые. Настоящие.
В гостиную вошла мама. С подносом. На нём — горячий чай с мёдом, банка варенья, бульон в чашке. Пар поднимался над чашками, растворялся в воздухе. Мама поставила поднос на столик у дивана. Присела на край. Пощупала Полине лоб.
— Горячий вроде, — сказала она. — Градусник поставь.
Полина нехотя засунула градусник подмышку. Мама поправила плед.
— Таблетки выпьешь. И жаропонижающее. Потом папа тебя отвезёт. Я Елене Александровне позвонила. Сказала, что ты задержишься.
Полина села. Медленно. Плед сполз на колени.
— Мам. Я не пойду.
Мама замерла.
— Как не пойдёшь? Совсем не пойдёшь? Как же так? Ты же готовилась?
— Совсем. Аттестат потом заберу. Не переживай.
Мама всплеснула руками.
— Как это не пойдёшь⁈ Поля! Это же выпускной! Твой праздник! Как ты можешь пропустить? Это же так важно!
— Мам.
Полина взяла её за руку. Посмотрела в глаза.
— Не нервничай. Пожалуйста. Выпускной — это не важно. Правда.
Мама смотрела на неё. Долго. Потом вздохнула. Встала. Молча ушла на кухню. Полина слышала, как она гремит кастрюлями. Слишком громко. Слишком резко.
Зазвонил телефон. Эдик. Полина сбросила. Он позвонил снова. Она ответила.
— Ну что, готова? — спросил он бодро. — Я заеду через полчаса. Во сколько тебе удобно?
Полина молчала. Держала телефон у уха. Смотрела на экран телевизора, где мелькали фигурки футболистов.
— Поля? Ты тут?
— Я не пойду, — сказала она.
— В смысле? — Голос сразу изменился. — Мы же договаривались. Вместе. Отомстить, проследить за Оксаной и Андреем. Как ты можешь…
— Эдик.
Она произнесла его имя так, что он замолчал.
— Я знаю, что ты отдал моё письмо. И что его сегодня прочитают. Или уже прочитали.
Пауза. Долгая. Он дышал в трубку. Молчал.
— Если не хочешь разбирательств, — сказала Полина, — забудь номер моего телефона. Всё. Пока.
Она отключилась. Положила телефон на подлокотник. Папа посмотрел на неё. Внимательно.
— Всё в порядке?
Полина снова опустила голову ему на плечо. Закрыла глаза. Вдохнула запах табака и старого одеколона. Плед согревал. Телевизор бормотал. Мама гремела на кухне. И в этом хаосе вдруг стало тихо. Спокойно. Как будто на минуту весь мир перестал крутиться. И Полина позволила себе просто быть. Здесь. Сейчас. С папой.
— Всё хорошо, — сказала она. — Всё хорошо.
Полина провела остаток дня на диване в гостиной. Плед словно неприкасаемая броня защищал её от всего мира и повторяющихся мучительных событий. За окном медленно тянулся июньский вечер — светлый, длинный, будто время и вправду остановилось. Ей удалось убедить маму, что конца света не случится, если она не пойдёт на выпускной. Мама ещё поворчала, повздыхала, но в конце концов сдалась. Ушла на кухню, загремела кастрюлями.
Папа пошёл в магазин. Мама вручила ему список, исписанный мелким почерком. Он долго искал очки, потом ключи, потом пакет. Полина смотрела на его суету и улыбалась. Внутри было тепло. Странно, но тепло. Мама готовила. Периодически заглядывала в гостиную. Спрашивала, как Полина себя чувствует. Не надо ли чего. Не болит ли голова. Полина отвечала, что всё хорошо. Нужно просто отлежаться. Мама кивала и уходила. Возвращалась через полчаса. Снова спрашивала.
В какой-то момент позвонила Катя. Полина взяла трубку. Голос у Кати был сочувственный. Мягкий. Осторожный.
— Поля, привет. Ты как?
— Нормально.
— Слушай… Тут такое дело. Какая-то девушка со сцены прочитала письмо. От твоего имени. Я не знаю, правда это или нет. Ты в курсе?
Полина помолчала.
— В курсе.
— И… всё хорошо? Ты нормально?
— Не очень приятно обсуждать эту тему, Кать.
Катя замолчала. Полина слышала, как она дышит в трубку. Не знала, что сказать. Как утешить. Чем помочь.
— Я просто приболела, — сказала Полина. — Всё нормально. Хорошего тебе вечера.
— И тебе. Выздоравливай.
Они попрощались. Полина положила телефон. Вернулась к чтению.
За сегодняшний день она прочитала всю книгу Елены Александровны. Ту самую. «Сладкий поцелуй». Книга была плохая. Стиль вычурный, герои ненатуральные и пустые, сюжет высосан из пальца. Полина сама не знала, зачем читает этот шедевр. Просто это не давало ей покоя. Она чувствовала себя виноватой перед учительницей. Да, та всегда занижала ей оценки. Выставляла тупицей при всём классе. Но Полина слишком хорошо знала, что такое, когда твоё творчество осуждается. Когда его не принимают всерьёз. Похоже, именно это и случилось с Еленой Александровной.
Полина нашла на сайте разгромные отзывы. На эту книгу и на другие. Когда-то выпускница педагогического мечтала о карьере писательницы. А потом её книги заметили и осудили. И она бросила это ремесло. Ушла в школу. В оценивание первых попыток детей к творчеству. В чужие сочинения. В красную ручку.
Полина вспомнила, как сама долго добивалась того, чтобы её тексты были приняты и хорошо оценены. Когда опускались руки, она вспоминала эту злую учительницу. Ту, что считала, что Полине и тройки по литературе много. Елена читала её сочинения перед всем классом. Комментировала. Сарказм, насмешки, театральные паузы. Как будто у неё сольный стендап концерт. А Полина краснела. Дрожала. А потом дома плакала. Каждый раз.
Она так любила читать в детстве. Пробовала писать. И прозу, и стихи. Но на долгие годы нелюбимый учитель своими издёвками отбил всякое желание заниматься тем, что нравится. Но Полина не сдалась. Будто назло. Добилась успеха. А та женщина — нет. И её стало как-то даже жалко. Елена Александровна скидывала злобу и неустроенность на детей. Это было нечестно. И жаль её, если она не нашла другого выхода своим неудачам.
Полина дочитала последние строчки. Она удалила скачанную на телефон книгу. Глаза слипались. День был хороший. Уютный. Тёплый. Рядом родители. Будто не было ни праздника, ни письма, ни предательства. Будто всё это — дурной сон, который вот-вот растает.
