Полина замерла. Потом посмотрела на Милу.

— Почему ты обманываешь? — спросила она, и голос её дрогнул. — Он ничего не знал. Он был со мной. Он впервые слышал это письмо вместе со всеми.

Мила вспыхнула. Лицо её перекосилось.

— Да что вы все ко мне пристали⁈ — закричала она. — Я устала участвовать в ваших детских разборках! С дуру припёрлась сюда! Снова в эту чёртову школу! Драма какая-то! Мне своих проблем хватает!

Она швырнула стакан с напитком на пол. Пластик лопнул, жидкость брызнула на чьи-то туфли. Кто-то ойкнул. Мила развернулась и пошла прочь, расталкивая выпускников.

Оксана рванулась за ней. Схватила за руку. Резко развернула к себе.

— Сейчас врежу, если не скажешь правду! — прошипела она.

Мила вырвала руку. Зло мотнула головой.

— Да пошли вы!

Она снова махнула рукой в сторону толпы. Туда, где стоял Андрей. Но теперь Полина увидела, что Андрей там не один. Рядом с ним стоял Эдик. Нервный, поглядывающий на Андрея так, будто был готов его уничтожить.

Оксана прищурилась.

— Который из них?

— Тот, с взъерошенными волосами! В помятой рубашке! — крикнула Мила.

Оксана посмотрела на Полину. Полина посмотрела на Оксану.

Обе всё поняли.

Мила наконец вырвалась окончательно и ушла. Громко ругаясь. Расталкивая танцующих. Оставляя за собой шлейф из чужих недовольных возгласов.

Полина стояла и смотрела в толпу. На Эдика. На его взъерошенные волосы. На помятую рубашку, которую он так и не застегнул до конца.

— Эдик, — сказала она.

Оксана смотрела на своего бывшего парня. И не могла поверить.

Они подошли к нему. Андрей, заметив их, шагнул навстречу. Встревоженный.

— Что происходит? — спросил он. — Почему вы так накинулись на эту девушку? Это всё из-за письма?

Полина проигнорировала его вопрос. Она смотрела только на Эдика.

Оксана ткнула Эдика пальцем в грудь. Зло.

— Ты украл письмо и отдал его этой студентке?

Эдик попятился. Начал отмахиваться. Слишком быстро. Слишком суетливо.

— Ничего я не знаю. Не надо меня сюда приплетать. Я вообще не при чём.

Он не смел поднять глаз на Полину. Смотрел в пол. В сторону. Куда угодно, только не на неё.

Оксана ударила его в плечо. Не сильно. Но он вздрогнул.

— Отвечай! Или я возненавижу тебя. Слышишь? Словом с тобой больше не обмолвлюсь. Везде у меня будешь в чёрном списке.

Эдик молчал.

Полина ждала. Она не понимала, как он это сделал. И главное — зачем. Зачем ему это? Что он хотел доказать?

Андрей ничего не понимал. Переводил взгляд с Полины на Оксану, с Оксаны на Эдика. Хотел что-то сказать, но не вмешивался.

Оксана повторила вопрос. Ещё раз. Тише. Но от этого страшнее.

Эдик вспылил. Вскинул голову. Глаза злые, губы дрожат.

— Да! Да, я! Довольны⁈

Полина посмотрела на него.

— Зачем?

Оксана обрушилась на него с руганью. Слова сыпались, как камни. Обидные. Хлёсткие. Те самые, что бьют в самое больное.

Эдик закрыл лицо руками.

— Вы хотите это здесь выяснять⁈ При всех⁈ — простонал он.

— Прямо сейчас! — отрезала Оксана.

— Мне надо успокоиться.

Он развернулся и пошёл к выходу. Быстро. Почти побежал.

Полина и Оксана двинулись за ним.

Андрей шагнул следом.

— Полина, — позвал он. — Может, мне пойти с вами? Вдруг помощь нужна?

Полина обернулась. Посмотрела на него. На его встревоженное лицо. На то, как он держится. Спокойно. Надёжно. Так, как всегда.

— Останься, — сказала она. — Пожалуйста. Это наше дело.

Андрей кивнул. Но остался стоять. Смотрел им вслед. Растерянный. Ничего не понимающий.

А Полина шла за Эдиком. За Оксаной. Шла к выходу. За правдой. За ответом. За тем, что должно было наконец объяснить всё.

Эдик вылетел на свежий воздух, громко хлопнув дверью. Деревянная створка ударилась о косяк с такой силой, что задребезжало стекло в рамах. Он быстро сбежал по ступеням вниз, нащупал в кармане сигарету, прикурил. Затянулся глубоко, до хрипоты в груди. Дым поплыл в тёплом вечернем воздухе, растворился в сумерках, пополз к тополям, которые темнели вдоль школьного забора.

Оксана спустилась следом. Быстро, не думая о каблуках. Один чуть не подломился на ступеньке, она схватилась за перила, но удержалась. Подошла вплотную. В глазах — ярость пополам с чем-то ещё. С болью. С обидой. С тем самым, что она так долго прятала.

— Какого чёрта ты натворил⁈ — выкрикнула она. Голос сорвался, дрогнул. — Зачем ты так с Полиной⁈ Что она тебе сделала⁈

Эдик молчал. Затягивался. Смотрел мимо неё, куда-то в темноту за школьным двором. Туда, где не было никого. Только ночь. Только ветер. Только его собственная злость, которую он больше не мог держать в себе.

Полина осторожно вышла на ступени. Остановилась на верхней. Вспомнила, как упала отсюда. Как мир перед глазами погас. Как очнулась в своей спальне. Снова. Нельзя было допустить этого. Не сейчас. Не опять. Голова чуть закружилась. Полина схватилась рукой за шершавую стену. Стояла. Не решалась спускаться. Чувствовала себя опустошённой. Разбитой. Уставшей так, что каждый вдох давался с трудом.

— Она ничего мне не сделала, — наконец сказал Эдик. Голос хриплый, злой. — Это всё из-за тебя. Из-за твоих тупых поступков.

Оксана замерла.

— Что?

— Ты меня доводишь постоянно! — Эдик развернулся к ней. Рука с сигаретой дрожала. — Не уважаешь! Ты же знаешь, как я тебя люблю! Знаешь. И каждый раз делаешь мне больно. Нарочно! Сошлась с этим придурком! С сынком маминой подруги! У которого всё зашибись! Всё по маслу! Всё по струнке! А я⁈ Я что⁈

Он кричал. Махал руками. Лицо покраснело пятнами. На шее вздулась жила. Сигарета догорела до фильтра, обожгла пальцы. Он даже не заметил.

— Я простой парень. — продолжал он. — Я её люблю! Искренне! Честно! А она мои чувства в грязь втаптывает! Ушла к более успешному! К правильному! Любовь моя никому не сдалась!

Оксана слушала. Лицо каменное. Только губы дрожали. Потом сказала тихо:

— Мстил бы мне. При чём тут Полина?

Эдик посмотрел на Полину. Она смотрела на него. В упор. Не отводя глаз. Внутри у неё всё кипело. Она считала его другом. Соратником. Согласилась пойти с ним на выпускной. А он знал, что там произойдёт. Знал — и молчал. Как так можно?

Полина решилась. Медленно, держась за стену, спустилась по ступеням. Ноги дрожали. Оксана шагнула к ней. Тревожно.

— Ты как? Всё нормально?

Полина кивнула. Потом посмотрела на Эдика. Долго. Внимательно. Так, как смотрят на человека, которого больше не узнают.

— Зачем ты это сделал?

Эдик замолчал. Сигарета давно погасла. Он бросил её на землю, растоптал носком ботинка. Долго возился, не поднимая глаз. Потом посмотрел на Полину. Виновато. Впервые за весь вечер — виновато.

— Я украл письмо, — сказал он.

Голос сел. Он сглотнул. Продолжил.

— Когда приходил за Оксаной к тебе домой. Оно лежало в дневнике. На столе. Я не хотел. Просто увидел. Взял. Думал…

Он снова сглотнул. Слова давались с трудом.

— Думал, что если его прочитают, Оксана поймёт, что предала подругу. Одумается. Бросит Андрея. Вернётся ко мне.

Полина почувствовала, как голова закружилась. Сильнее, чем раньше. Пол под ногами качнулся. Она потеряла равновесие. Оксана подхватила её под руку. Эдик бросился к ней. С другой стороны.

— Прости, — сказал он. — Поля, прости меня. Я не хотел. Я думал, это поможет. Я думал…

Но Полина уже не чувствовала собственного тела. Руки, ноги — всё стало чужим, невесомым. Она утопала. В темноте. В той самой, густой, вязкой, из которой выбиралась каждый раз. Часть её жаждала прийти себя, держалась за реальность этой оконченной попытки исправить, но другая часть летела вниз, к желанной тишине и покою.

Мир погас.

Полина не просыпалась. Она висела в пустоте, где не было ни верха, ни низа. Под ногами — холод. Не земля. Что-то твёрдое, но без имени. Ни света. Ни воздуха. Только тьма. И тишина, в которой собственное сердце звучало слишком громко, слишком близко. Где-то в горле. Часто. Неровно.