И тут за спиной раздался голос. Высокий. Нервный. Дребезжащий. Как скрип несмазанной двери.

Полина сжала кулаки. Вызов прекратился. Она повернулась.

Елена Александровна. Классная руководительница. Шла к ней маленькими шажками в неудобных узких туфлях, которые, казалось, жали ей ноги. Лицо — самодовольное, с приторной улыбочкой. Глаза за узкими очками сверкали недобрым огоньком. В руках — журнал, прижатый к груди, как щит.

— Малышева, ты что, покурить сюда пришла? — спросила она с издевкой.

Полина решила сдержаться. Но была на пределе. Она теперь взрослая. Может дать отпор. Не девочка уже. Не тихоня. Не жертва.

— Нет, — ответила она ровно.

Елена Александровна не умолкала. Она подошла ближе и начала выговаривать. Голос её набирал обороты.

— Почему ты не явилась на праздник? Почему не забрала свой аттестат? Почему не нарядилась, как все нормальные люди?

Она говорила громко. Срываясь на визг. Брызгала слюной. Её лицо краснело пятнами, шея покрылась некрасивыми бурыми разводами.

— Ты дотянула до одиннадцатого класса только благодаря родителям! Тебе место в ПТУ! Ты неблагодарная! Никого не уважаешь! И с русским языком у тебя проблемы! Куда ты вообще поступить сможешь?

Полина слушала не затыкаемый поток оскорблений с вой адрес, пропуская добрую половину мимо ушей. И внутри неё что-то закипало. Медленно. Как вода на плите. Она смотрела на эту женщину и вспоминала всё. Все унижения. Все насмешки. Все «ты недостаточно хороша». Как та ставила ей тройки за сочинения, которые она писала лучше всех в классе. Как высмеивала её перед всеми. Как говорила, что из неё ничего не выйдет. И вдруг — засмеялась.

Смело встретила разъярённый взгляд.

— На крайний случай начну писать книжки про сладкий поцелуй, — сказала она. — Уж у меня получится лучше, чем эта графомания со стилистическими ошибками.

Елена Александровна замерла. В лице переменилась. Опешила. Отступила на шаг. Как будто пыталась защититься от удара, которого не ждала.

— Что ты такое несёшь? — спросила она дрогнувшим голосом.

Полина самодовольно достала книгу из сумки. Продемонстрировала. Обложка — цветастая, безвкусная. Розовые сердечки, золотые буквы. Название — «Сладкий поцелуй». Автор — Беленькая Елена.

Учительница ахнула. Побледнела. Попыталась собраться с силами, но не вышло. Молчала. Только губы беззвучно шевелились.

Полина открыла книгу на середине, где страницы были особенно замусолены — видимо, кто-то читал и перечитывал. Она откашлялась, театрально, будто выступала со сцены, и начала читать вслух, с выражением, от которого у Елены Александровны задёргался глаз.

— «Глава седьмая. Лунный поцелуй».

Полина сделала паузу, подняла глаза на учительницу и с серьёзным лицом продолжила:

— «Анжелика стояла на балконе, и её шёлковый халатик развевался на ветру. Она смотрела на луну, и в её глазах блестели слёзы. Она думала о Нём. О том, чьё имя трепетало на её устах, как бабочка, попавшая в силки. О том, чьи руки пахли дорогим одеколоном и свежескошенной травой. О том, кто разбил её сердце на тысячу осколков и даже не заметил этого».

Полина перевела дыхание и продолжила, чуть нараспев:

— «Вдруг за её спиной раздались шаги. Она обернулась. Это был Он. Максимилиан. Высокий, как тополь, статный, как олень, и красивый, как античный бог. Его тёмные волосы развевались на ветру, а в глазах горел огонь страсти. Он подошёл к ней, взял её за руки и прошептал: „Анжелика, моя звёздочка, я не могу больше жить без тебя. Твои губы — как лепестки роз, твои глаза — как два озера, в которых я готов утонуть навсегда“».

Полина чуть не прыснула, но сдержалась. Продолжила:

— «Анжелика задрожала. Её сердце билось, как птица в клетке. Она подняла на него свои огромные, как блюдца, глаза и прошептала: „Максимилиан, я так долго ждала тебя. Я думала, что ты никогда не придёшь. Я думала, что моя жизнь закончилась, не начавшись. Но теперь ты здесь. И я счастлива. Я так счастлива, что готова кричать об этом на весь мир!“».

Полина сделала паузу, посмотрела на Елену Александровну, которая уже покрылась пятнами, и продолжила с ещё большим воодушевлением:

— «Максимилиан прижал её к своей широкой груди. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Оно билось только для неё. Только для неё одной. Он наклонился к её лицу. Его губы были так близко, что она чувствовала его тёплое дыхание. И тогда он поцеловал её. Долго. Страстно. Нежно. Под луной. Под звёздами. Под шёпот ночного ветра. И в этот момент весь мир перестал существовать. Были только они…».

Полина захлопнула книгу. Громко. Так, что Елена Александровна вздрогнула.

— Ну и дальше там ещё страниц двадцать про то, как они страдали и снова целовались, — сказала она буднично. — Я не стала читать. И так всё понятно.

Она посмотрела на учительницу.

— Это халтура чистой воды. И как будущий журналист, говорю вам: сюжет примитивный, слог пресный, образы картонные.

Она сделала паузу.

— Ну не «Анна Каренина».

Елена Александровна открыла рот. Глаза её расширились. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле.

— Как ты смеешь? — наконец выкрикнула она. — Да что за слова! Да я…

Полина усмехнулась. И пошла прочь. Не оглядываясь. Спина прямая, шаг твёрдый. Она чувствовала себя так, будто сбросила с плеч огромный камень. Который давил годами. Который не давал дышать.

Зазвонил телефон. Полина взглянула на экран. Оксана. Она ответила сразу же.

— Привет. Нам надо встретиться. Это важно. У футбольного поля за школой. Придёшь?

Она остановилась. Ждала ответа. Сердце билось чаще, чем хотелось бы.

Полина сидела на трибунах. Старых, деревянных, выкрашенных когда-то синей краской, которая теперь облупилась и потрескалась. Ничего не происходило. Только дул лёгкий ветерок, гоняя по полю пыль и сухие травинки. Полина смотрела на зелёную траву футбольного поля. Густую, местами вытоптанную, с проплешинами у ворот. И вспоминала.

Давным-давно они сидели здесь с Оксаной. На этих самых трибунах. Болтали ногами, ели семечки и смотрели, как мальчишки играют в футбол. Болели, конечно, за команду, где был Андрей. Он был лидером. Настоящим. Такой смелый, принципиальный. Полина помнила, как однажды он разнял своих же сокомандников, когда те начали кидаться на одного из футболистов противника. Андрей встал между ними. Молча. Просто встал. И все остановились. Полина тогда смотрела на него и думала: вот бы он так же однажды заступился за неё. Это было бы романтично и невероятно приятно.

Она так провалилась в эти воспоминания, что не заметила, как подошла Оксана. Та стояла на каблуках, в красивом платье, и недовольно смотрела на подругу, которая вызвала её поговорить в такой неудобный момент. Оксана приложила ладонь ко лбу, чтобы солнце не слепило глаза. Полина растерянно улыбнулась ей.

— Ты чего меня сюда вытащила? — крикнула Оксана. — Я не собираюсь подниматься по трибунам выше. Если хочешь поговорить, спускайся.

Полина встала. Подошла ближе. Спустилась на пару ступенек и остановилась напротив.

— Ты сегодня очень красивая, — сказала она.

Оксана замерла. Удивлённо моргнула.

— Что?

— Платье тебе идёт. И причёска. Всё отлично. Идеально, как ты и планировала.

Оксана смотрела на неё настороженно. Как будто ждала подвоха. Потом вдруг рассмеялась.

— Я думала, ты меня позвала, чтобы побить. Типа стрелку забила.

Полина улыбнулась.

— Нет. Не для этого.

— А для чего тогда?

— Выслушай меня. Пожалуйста.

Оксана вздохнула. Посмотрела в сторону школы. Там уже гремела музыка, слышались голоса, смех. Дискотека началась. Ей явно хотелось быть там. Но что-то в голосе Полины её остановило.

— Ладно, — сказала она. — Я и сама не против поговорить. Давно пора.

Полина кивнула. Они помолчали. Ветер шевелил траву, гнал по полю лёгкую пыль.