Полина покосилась на Андрея. Спросить? Нет. Не сейчас. Она и так уже сказала слишком много. Теперь просто стояла рядом и ждала. Может быть, выслушать письмо от начала и до конца, спокойно, не убегая, не прячась, — это и есть её цель. Выдержать. Пережить. Отпустить.

Полина увидела девушку в зелёном платье. Та шла к микрофону бодрой походкой. Лёгкой, уверенной. На губах играла улыбка. Полину захлестнула злость. Ну какое право эта девка имела распространять чужие тайны? Читать чужое письмо перед всей школой? Если только ей не передали его под видом добровольности. Представились её именем. Сказали, что Полина сама хочет, чтобы его прочли. Полина вздохнула. Она не знала правды. И, наверное, уже не узнает.

Она посмотрела на Андрея. Тот ободряюще улыбнулся. И неожиданно — так неожиданно, что Полина вздрогнула, — взял её за руку. Пальцы у него были тёплые, чуть шершавые. Он сжал её ладонь крепко, но бережно.

Так они и стояли. Смотрели на сцену. Держались за руки.

Полина боялась дышать. Боялась слушать. Но стояла уверенно. Только бы не заплакать. Только бы выдержать.

Девушка начала свою речь. Что-то про школьные годы, про чувства, про то, как важно делиться сокровенным. Полина не слушала. Она смотрела на её руки. Вот они разворачивают лист. Вот она подносит его к микрофону.

Слово за словом. Медленно. С выражением.

Полина слышала каждую строчку. Свои собственные слова, написанные дрожащей рукой. Про Андрея. Про любовь. Про страх. Про то, что сердце уже наполовину его.

Она смотрела прямо перед собой. Не на зал. Не на людей. Просто в одну точку. И держала Андрея за руку. А он держал её.

Лицо Андрея сделалось злым. Полина краем глаза видела, как сжались его челюсти, как потемнел взгляд. Похоже, он тоже был не в восторге от того, что такие личные вещи выставляют на всеобщее посмешище. Он не смотрел на сцену. Он смотрел на Полину. И не отпускал.

Всё закончилось.

Тишина. Потом шёпот. Потом смешки. Все пялились на них двоих. На Полину и Андрея, стоящих посреди зала с руками, сцепленными, как замок.

Надо отдать Андрею должное — он не отдёрнул руку. Не сбежал. Не спрятался за чужие спины. Он был серьёзен. Твёрд. Он поддержал её. И в этот момент Полина, кажется, влюбилась в него во второй раз. В этого смелого юношу, который не рассыпался в лживых обещаниях, не посмеялся над её детскими чувствами, не исчез. Ему было плевать, даже если его репутация пошатнётся. Он просто стоял рядом. И держал её за руку.

Полина вытерла слезинку, всё-таки прорвавшуюся наружу. Она не хотела, чтобы он видел. Но, наверное, он видел.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Андрей кивнул. Потом наклонился ближе и сказал негромко:

— Мне надо выйти. Пацаны запрятали алкоголь в кладовке за спортзалом. Надо прочистить мозги.

Полина кивнула и пошла за ним.

Праздник продолжался. Музыка гремела, кто-то танцевал, кто-то смеялся. Но на них двоих косились. Взгляды, шёпот, ухмылки. Полина шла с гордо поднятой головой, отвечая на встречные взгляды прямо. Не отводя глаз. Она больше не боялась.

Андрей шёл чуть впереди. Уверенно. Он знал, куда идёт.

Они свернули в коридор, ведущий к спортзалу. Музыка стала глуше. Андрей остановился у узких дверей кладовки. Металлических, обшарпанных, с облупившейся краской.

— Здесь приличный запас, — сказал он. — Хватит на всю дискотеку.

Полина улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.

Андрей дёрнул дверцу. Она открылась с противным скрипом.

И в этот момент Полина увидела то, что заставило её замереть.

В узкой кладовке, в полумраке, стояли Оксана и Эдик. Близко. Слишком близко. Они обнимались. Целовались. Платье Оксаны было чуть поднято, а её руки лежали у Эдика на шее.

Оксана испуганно вскрикнула и уставилась на Андрея. Потом заметила Полину рядом. Её лицо исказилось — сначала ужас, потом растерянность, потом стыд.

Эдик отшатнулся, ударился локтем о полку. Что-то грохнуло.

Все четверо замерли.

Полина смотрела на них и не могла пошевелиться. Внутри всё оборвалось. Она перевела взгляд на Андрея.

Он стоял неподвижно. Руки опущены. В глазах — пустота. Ни злости, ни боли. Просто пустота. Как будто внутри него что-то выключилось. Он смотрел на Оксану и Эдика, и лицо его было страшнее, чем если бы он кричал.

Полина хотела что-то сказать. Хотела шагнуть к нему. Но не могла.

Андрей медленно отступил на шаг. Потом ещё на шаг.

И молча пошёл прочь.

Андрей спустился по лестнице и скрылся за стеной школы. Полина смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она хотела броситься за ним. Хотела что-то крикнуть. Но не успела сделать и шага, как её резко дёрнули за руку.

Оксана.

Она вцепилась в локоть Полины мёртвой хваткой. Лицо у неё было перекошено, глаза горели злостью.

— Ты что ему сказала? — прошипела она.

Полина попыталась вырваться.

— Ничего я ему не говорила.

Сзади, у дверей кладовки, Эдик торопливо застёгивал рубашку. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали. Он крикнул через плечо:

— Оксана, стой! Ты сейчас выберешь. Прямо сейчас. Или я, или Андрюха!

Оксана даже не обернулась.

— Убирайся! — бросила она через плечо.

— Дура ты! — крикнул Эдик.

Он дёрнул рубашку, спрыгнул с крыльца и побежал куда-то за угол, следом за Андреем.

Полина рванулась за ним.

— Надо их догнать! Там драка будет!

Но Оксана не отпустила. Она дёрнула Полину за руку так сильно, что та пошатнулась. Развернула к себе.

— Что ты ему сказала? — повторила она. Голос дрожал от ярости. — Что ты наговорила Андрею?

— Ничего!

— Врёшь!

— Оксана, отпусти! Нам надо за ними! Эдик чокнутый, он же его покалечит! Ты дура, если променяла такого, как Андрей, на Эдика! — выкрикнула Полина.

Оксана на секунду замерла. Но не выпустила руку. Наоборот, сжала крепче.

— Это ты! Ты настроила его против меня! — закричала она. — Ты рассказала ему, где мы с Эдиком! Ты специально нас подставила!

— Да ты что, с ума сошла⁈ — Полина попыталась вырваться.

— Ты обижаешься! Обижаешься на меня за Андрея! И решила нас рассорить! Подставила, да⁈ Ты же этого и хотела!

Что-то внутри Полины лопнуло. Терпение, которое она носила в себе все эти годы, треснуло, как сухой лёд. Она упёрлась руками в грудь Оксаны и толкнула. Со всей силы.

Оксана отлетела назад и ударилась спиной о каменные перила невысокой лестницы, что вела от спортзала во двор. Вскрикнула. Схватилась за поясницу.

Полина стояла, тяжело дыша, и смотрела на неё сверху вниз.

— Сама решила лобызаться с этим придурком! — выкрикнула она. — Вместо того чтобы быть с по-настоящему хорошим и достойным парнем! Ты всё сама! Сама!

Оксана выпрямилась. В глазах — слёзы. Но Полине было плевать.

— А насчёт письма… — Полина сделала шаг вперёд. — Ты его обнародовала. Ты!

Оксана замерла.

— Какое письмо?

— Моё письмо! Которое зачитали со сцены! Признание Андрею! Весь зал ржал! Моё письмо, Оксана! О нём знала только ты!

Оксана смотрела на неё непонимающе. Растерянно. Даже испуганно.

— Я не отдавала никакого письма, — сказала она тихо. — Клянусь. Я не знаю, о чём ты.

— Врёшь!

— Поля, я клянусь! — Оксана прижала руку к груди. — Я никому ничего не отдавала!

Полина смотрела на неё и не знала, верить или нет. Внутри всё кипело. Она хотела закричать, ударить, разорвать. Но вместо этого просто развернулась. Поставила ногу на ступеньку.

Оксана снова потянулась к ней. Хотела схватить за руку.

Полина резко отдернула локоть и дёрнулась в сторону.

И потеряла равновесие.

Оксана вскрикнула.

Мир завертелся перед глазами. Небо, стены школы, потрескавшийся асфальт у ступеней. Полина полетела вниз. Головой ударилась о край ступеньки. Что-то хрустнуло. Резкая боль пронзила затылок.

Перед глазами всё расплывалось. Звуки стали глухими, далёкими. Остался лишь пронзительный крик Оксаны, звавший на помощь.