Она замолчала. Зал взорвался аплодисментами. Громкими. Искренними. Люди вставали. Кто-то кричал «браво». Оксана плакала. На глазах мамы блестели слёзы восхищения собственной дочерью. Андрей хлопал громче всех.

Полина спустилась со сцены. Ноги дрожали. Но она шла. Прямо. Не оглядываясь. Зазвучала спокойная музыка. Полина скомкала письмо. Выбросила его в мусорное ведро у столика с напитками. Бумага упала на дно. Тихо.

К ней подошёл Андрей. Близко. Она чувствовала запах его одеколона. Древесный. Чуть сладковатый.

— Мне приятны твои слова, — сказал он. — Я ничего не знал. Даже не догадывался. Честное слово.

Он замолчал. Подбирал слова. Полина видела, как он смотрит. Как мнётся. Как хочет что-то сказать. Но не находит.

— Ничего не нужно отвечать, — сказала она. — Просто один танец. Как акт свершившейся мечты.

Андрей улыбнулся. Протянул руку. Полина вложила свою ладонь в его пальцы. Они пошли на танцпол. Медленно. Музыка обволакивала. Полина чувствовала его дыхание. Тёплое. Рядом. Они танцевали. Медленно. Близко. Как она мечтала когда-то. Давно. В другой жизни.

Полина и Андрей танцевали. Медленно. Музыка обволакивала — мягкая, тягучая, как сироп. Полина чувствовала его руку на своей талии. Тёплую. Чуть тяжёлую. Ладонь другой руки он держал её пальцы. Легко. Не сжимая. Как будто боялся сломать.

Она посмотрела на него. На его лицо. Так близко. Ямочки на щеках. Тёмные волосы, упавшие на лоб. Серьёзные глаза. Она смотрела и запоминала. Каждую черту. Каждую ресницу. Как будто видела в последний раз. Может, так и было.

— Спасибо за танец, — сказала она.

Андрей посмотрел на неё. Внимательно. Как будто тоже запоминал. Как будто прощался.

— Спасибо за честность.

Они отступили друг от друга. Руки разжались. Полина почувствовала пустоту. Холод. Словно что-то важное ушло. Она не могла отвести от него взгляд. Смотрела. И ей было так его жаль. Не себя. Его. Почему-то.

И тут она услышала звук. Далеко. Сначала тихий. Как комариный писк. Потом громче. Знакомый. Противный. Мелодия будильника. Но ведь она не спала, а волна пробуждения накатывала всё сильнее. Она пробивалась откуда-то издалека. Сквозь музыку. Сквозь гул голосов. Сквозь стены.

Полина поморщилась. Потёрла висок.

Андрей наклонился к ней.

— Ты в порядке?

— Ты слышишь это?

— Что?

— Звук. Мелодию. Как будильник.

Андрей покачал головой.

— Нет. Ничего не слышу.

Звук становился громче. Настойчивее. Ввинчивался в уши. Бил по барабанным перепонкам. Полина зажала уши ладонями. Но звук не утихал. Он шёл изнутри. Из головы. Из костей. Сводил с ума.

Полина зажмурилась. Больно. Глаза резало. Она попятилась. Шаг. Другой. Ударилась обо что-то. Потеряла равновесие. Упала на пол. Холодный. Твёрдый.

— Прекратите! — закричала она. — Пожалуйста! Прекратите!

Голова раскалывалась. На части. На тысячу осколков. Это было невыносимо. Полина разлепила глаза. Над ней склонился Андрей. Рядом — Оксана. Ещё люди. Но у них не было лиц. Не было глаз. Носа. Рта. Просто овал головы. Фигуры. Одежда. Как манекены. Пустые. Безликие.

Полина закричала.

И в этот миг тело стало тяжёлым. Как будто кто-то навалился сверху. Придавил к земле. Полина кричала. Кричала. И проснулась.

Она подскочила на кровати. Простыни прохладные. Яркий свет. Белый. Режет глаза. Шум откуда-то справа. Ровный. Пикающий. Полина сидела. Смотрела перед собой. Светлые стены. Окно. В руке — на сгибе локтя — торчала игла. Трубка. Капельница. Прозрачная жидкость капала. Медленно. Голова невозможно раскалывалась.

Полина огляделась. Ошарашенно. Где она? Что происходит? Она не могла отдышаться. Сердце колотилось. В горле пересохло. Она боялась. Боялась, что звук вернётся. Этот жуткий. Громкий. Невыносимый.

Дверь открылась. Вошла медсестра. В белом халате. Молодая. Спокойная.

— Тише, тише, — сказала она. — Всё хорошо. Вы в больнице. Лежите спокойно.

Полина смотрела на неё. Не понимала. Больница? Какая больница? Почему?

Медсестра поправила капельницу. Проверила пульс. Улыбнулась.

— Всё хорошо. Вы попали в аварию. Но теперь всё позади. Отдыхайте.

Полина откинулась на подушку. Смотрела в потолок. Белый. Ровный. Без трещин. Без наклеек. Без розовых обоев. Просто потолок.

Петля времени разорвалась.

Полина лежала в кровати. В палате местной больницы. Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло прохладой. Осень. За стеклом — клён. Листья уже пожелтели. Некоторые слетали. Медленно. Кружась. Полина смотрела на них и пыталась сообразить, что же всё-таки произошло.

Петля. Выпускной. Андрей. Письмо. Оксана. Эдик. Мама с папой. Всё это пронеслось в голове, как плёнка, которую прокрутили слишком быстро. Или слишком медленно. Она не могла понять. Где явь? Где сон? Где то, что было? И было ли это вообще?

Дверь открылась. Вошёл врач. Высокий мужчина. В очках. С усами. В белом халате, который сидел на нём чуть мешковато. Он посмотрел на неё поверх очков.

— Как вы себя чувствуете?

— Голова побаливает. А так нормально.

— Это пройдёт. Ушиб. Не сотрясение. Но несколько дней может быть дискомфорт.

Полина приподнялась на подушке.

— Что произошло? И сколько я здесь?

Врач посмотрел в свои бумаги. Потом на неё.

— Вас привезли сегодня утром. Вы были без сознания около трёх часов. Мотоциклист врезался в вашу машину. На перекрёстке. Он тоже пострадал, но, к счастью, все живы. Его страховая оплатит ремонт.

Полина замерла. Три часа. Всего три часа. А она думала, что прошли дни. Недели. Может, месяцы. Она запуталась в этой петле. Потеряла счёт времени. Но врачу она ничего не сказала. Зачем? Он бы не понял. Да и не надо ему.

— Когда меня выпишут?

— Ваше состояние не под угрозой. Думаю, завтра-послезавтра. Если не будет осложнений.

— Я хочу домой. Сегодня.

Врач покачал головой. Но не стал спорить.

— Посмотрим. Если будете хорошо себя чувствовать — отпустим. Ваша машина на стоянке. Требуется ремонт. Личные вещи у медсестры на посту.

Полина кивнула. Поблагодарила.

Медсестра принесла документы. Полина их подписала. Не читая. Потом забрала сумку. Телефон. Всё на месте. Она уже хотела вызвать такси. Но в сумочке что-то зашуршало. Полина замерла. Открыла. Достала приглашение на встречу выпускников. Картонная открытка. С датой, местом, и временем. Странно. Она не помнила, чтобы её получала. Этой бумаги не было в сумочке, когда выезжала из квартиры. Снова чертовщина какая-то.

Полина посмотрела на приглашение. Долго. Потом убрала обратно. Решила, что ничему больше не будет удивляться. Никогда. Просто примет. Как есть.

Она вызвала такси. Села. Назвала адрес. Водитель кивнул. Машина тронулась. Полина смотрела в окно. Осенний город. Не тот. Взрослый. Настоящий. Она ехала в свою школу. На встречу выпускников. Почему? Сама не знала. Но что-то тянуло. Что-то внутри. Может, любопытство. Может, надежда. Может, что-то ещё.

Полина вышла из такси, волоча за собой сумку, вышла в ворота и остановилась перед школой. Она изменилась. Стала другой. Вроде бы та же, но не та. Сделали ремонт. Ступени уже не те — новые, облицованные плиткой. Входные двери заменили. Стеклянные, тяжёлые, с блестящими ручками. Полина больше её не узнавала. Школа стала чужой. Взрослой. Как и она сама.

Сердце билось быстро. Сжималось от тоски. Всё, что с ней произошло в этом странном мире — то ли сне, то ли петле, то ли потустороннем измерении — казалось далёким. Как чужой сон. Как фильм, просмотренный много лет назад. Но Полина тосковала. По маме. По Андрею. По Оксане. По Кате. По тем, кого видела в той жизни. В той версии себя.

Она вошла в школу. Поздоровалась с охранником. Мужчина в форме, с сединой на висках. Он поднял голову, кивнул.

— На встречу выпускников? Направо, спортивный зал.

Полина кивнула. Пошла по коридору. Медленно. Стены были другие. Свежая краска. Новые плакаты и скамьи. Другие двери. Она хорошо помнила, где спортивный зал. Но всё равно шла как в тумане.