— Ну как? — спросила Катя. Голос дрожал.

Полина посмотрела на себя в зеркало. Потом на Катю. Встала. Подошла. Взяла её за руки. Заглянула в глаза.

— Мне очень нравится.

Катя выдохнула.

— Правда?

— Правда. И я хочу тебе кое-что сказать.

Полина сжала её пальцы. Крепко.

— Не бросай это. Слышишь? Делай то, что тебе нравится. Даже если кто-то говорит, что не получится. Даже если любовь к парню, который тебя не достоин, будет мешать. Даже если скоро будет малыш. Не сдавайся. Не забывай о себе.

Катя смотрела на неё непонимающе. Что-то в её глазах дрогнуло. Замерцало.

— Поля, ты чего?..

Полина не ответила. Просто обняла её. Крепко. Катя обняла в ответ. Потом отстранилась. Схватилась за живот. Лицо побледнело.

— Ой… Я сейчас…

И убежала в ванную. Дверь хлопнула.

Полина осталась стоять. Смотрела ей вслед. Что ж. Это было по сценарию. Она улыбнулась. Не грустно. Просто. Как факту. В этом проклятом дне, который повторяется из раза в раз, никогда ничего не изменится.

В прихожей хлопнула входная дверь. Голос. Громкий, звонкий, шумный.

— Полиночка! А вот и я!

Тётя Эля. Как всегда. В своём репертуаре. Вплыла в гостиную, как фейерверк. Яркая, рыжая, в цветастом платье. С сумкой, из которой торчали щипцы, фен, расчёски. Поздоровалась шумно. Пошутила. Спросила, что за причёску будем делать.

Полина засмеялась. Легко. Искренне.

— Самую модную!

Полина ехала в машине Эдика. Он был недоволен. Барабанил пальцами по рулю. Тук-тук-тук. Нервничал, посматривал на неё. Полина ухмылялась. Смотрела в окно. Мимо проплывали знакомые улицы. Дома, заборы, деревья. Всё то же. Но сейчас это не раздражало. Почти.

Она думала: если он что-то опять начнёт про договорённости и месть, она быстро его приструнит. Тем фактом, что он её письмо украл и отдал молоденькой стервочке. Пусть попробует что-то сказать. Пусть только попробует.

Но Эдик терпел. Молчал. В зеркало заднего вида поглядывал на родителей Полины. Напряжённо. Как будто ждал, что они в любой момент начнут его отчитывать.

Мама и папа были при параде. Мама надела скромную однотонную кофточку. Но с яркой брошкой. И серьги. Те, что папа подарил ей на годовщину свадьбы. Много лет назад. С тех пор они так и пылились в шкатулке на полке. А сегодня мама их надела. Полина видела их в зеркале. Маленькие, с камушками. Блестели.

Папа был в рубашке. Гладко выбрит. Волосы причёсаны. Он держал маму за руку. Молча. Спокойно.

Эдик цокнул. Покачал головой.

— Что ты такой смурной? — спросила Полина.

Эдик покосился на неё. Недовольно.

— С чего ты это взяла интересно?

Полина снова ухмыльнулась. Не ответила.

Эдик помолчал. Потом набрался храбрости.

— А зачем ты родителей с собой тащишь? На выпускной.

— Хочу разделить праздник с родными.

Эдик сжал руль. Пальцы побелели. Дальше ехал молча. До самой школы.

Полина обернулась. Посмотрела на родителей. Улыбнулась. Вспомнила, как предложила им поехать. Она знала, что они бы этого хотели. Просто никогда бы не попросили. Она предложила. Они засуетились. Стали собираться. Сетовали, что не готовились. Надо было раньше предупредить. Полина ничего не отвечала. Просто дождалась, когда они будут готовы. Усадила их в машину к Эдику. Тот был недоволен. Но побоялся возражать. Всё-таки взрослые люди рядом.

Машина остановилась. Полина вышла. Дождалась, пока родители тоже выйдут. Указала им на школу.

— Подождите меня у входа.

Мама и папа кивнули. Взялись за руки. Пошли к школе. Полина смотрела им вслед. Потом обернулась к Эдику. Он стоял у машины. Хмурый.

— Я знаю, что ты украл письмо, — сказала Полина.

Эдик вздрогнул. Попытался сделать удивлённое лицо.

— Какое письмо? Я ничего не знаю. О чём ты вообще?

— Перестань ломать комедию, — сказала Полина строго. — Отвечай за свои поступки.

Эдик открыл рот. Закрыл. Покраснел.

— Я не обижаюсь, — продолжила Полина. — Если бы не твоя жажда вернуть Оксану, Андрей так и не узнал бы о моих чувствах. Так что даже спасибо.

Эдик смотрел на неё. Ошарашенно.

— Но я хочу тебе сказать: пойди и поговори с Оксаной. Прямо. Перестань играть в игры. Будь честным. Это лучше всего.

Она развернулась. Хотела идти. Потом обернулась. Ещё раз.

— Оксана любит тебя. Тебе нечего бояться.

И пошла. Гордо. На каблуках. К школе. Эдик остался стоять у машины. Смотрел ей вслед. Растерянный.

Полина под руку с мамой вошла в актовый зал. Мама держалась за её локоть — крепко, чуть дрожащими пальцами. Как будто боялась потеряться в толпе. Или как будто боялась, что всё это ей снится и вот-вот растает.

Зал был уже почти полон. Выпускники в нарядных костюмах и платьях, родители с цветами и фотоаппаратами, учителя у сцены. Шум, гул голосов, запах цветов и лака для волос. Кто-то смеялся, кто-то поправлял галстук, кто-то искал своё место в ряду. Полина огляделась. Подыскала место. Третий ряд. Слева. Оттуда хорошо видно сцену. И она сама будет рядом.

— Мам, сюда.

Мама села. Оглянулась. Заёрзала. Поправила кофточку. Потом достала из сумки фотоаппарат. Старенький, плёночный. С ремешком, который она всё время теребила. Плёнка была заряжена. Новая. Полина видела, как мама проверяла её утром. Долго, сосредоточенно. Как будто готовилась к чему-то очень важному.

— Я хотела сфотографировать, — сказала мама. — Когда тебе аттестат будут вручать. Я специально плёнку купила. Новую. Чтобы уж наверняка.

Она говорила быстро, чуть оправдываясь. Как будто должна была объяснить, почему посмела достать фотоаппарат.

Полина накрыла её руку своей.

— Мам. Не волнуйся. Фото будут. Там фотограф. И учителя. Они всё снимут.

— А если не снимут? А если я не успею? Вдруг ты быстро выйдешь? Я даже навести не успею.

— Успеешь. Всё будет хорошо.

Мама кивнула. Но фотоаппарат не убрала. Держала на коленях. Как оружие. Как надежду.

Папа сидел рядом. Молча. Смотрел на сцену. На Полину. На маму. На свои руки. Он сегодня был какой-то особенно тихий. Спокойный. Полина вдруг заметила, как он постарел. Морщины у глаз. Седина на висках. Она никогда не замечала этого раньше. Не смотрела.

Полина усадила их. Выпрямилась. Оглянулась ещё раз. Пошла к своему месту. Второй ряд. У прохода. Привычное. Родное.

Стул Эдика пустовал. Полина села. Поправила платье. Ей было всё равно. Что он там сейчас думает. Что решил делать. Пусть. Она не оборачивалась. Не искала его глазами. Не ждала.

Она увидела Оксану. Та шла к ней. Быстро. Взволнованно. Платье розовое, лёгкое. Волосы уложены. Красивая. Полина смотрела на неё и думала: как же она хороша. И как же глупо было злиться на неё все эти годы. Глупо и пусто.

— Поля! — Оксана остановилась. — Ты видела Эдика? Он тут? Что он делает на выпускном?

Полина встала. Обняла её. Крепко. Неожиданно для Оксаны. Та замерла. Руки вскинула. Потом опустила. Обняла в ответ. Неуверенно.

— Ты сегодня невероятная, — сказала Полина. — Всё идеально. Платье, причёска. Всё.

Оксана отстранилась. Смотрела на неё. Растерянно. Искала подвох. Не находила.

— Поля, ты чего?

— Всё хорошо. Нам нужно аттестаты получить. И жить дальше. Все обиды позади. А с Эдиком ты обязательно поговори. Он страдает, бедняга.

Оксана улыбнулась. Осторожно. Как будто пробовала улыбку на вкус. Потом кивнула. Пошла на своё место. Рядом с Андреем.

Андрей поднял руку. Помахал Полине. Она улыбнулась. Помахала в ответ. Коротко. Спокойно.

Церемония началась.

Церемония шла своим чередом. Полина знала, кто за кем пойдёт. Знала, что скоро назовут её фамилию. Знала, что будет дальше. Каждый шаг, каждое слово, каждое движение. Она видела это уже ни раз. И сегодняшний день сурка не стал исключением.

Она сидела на втором ряду у прохода. Руки лежали на коленях. Пальцы теребили край платья. Бардовая ткань, мягкая, чуть тёплая от её ладоней. Полина смотрела на сцену. Директор что-то говорил. Долго. Скучно. Слова плыли мимо. Она не вслушивалась.