— Проверял я горшок. Горшок не выдержал, — проворчал Грок, стирая сладкую массу со щек под громогласный хохот всей компании.

Когда веселье утихло, уступая место уютной тишине, Хельга негромко произнесла:

— Чувствую себя частью настоящей команды.

— Да, — согласно улыбнулся я, глядя в пламя костра. — Наш отряд стал и для меня чем-то большим.

Грок протянул мне кусок жареного мяса на прутике:

— Ешь, Пчела. Команда, которая долго не ест, долго не живет.

Я с благодарностью принял угощение. Пчелы в роевнике гудели тихо и мирно. Ардаль потихоньку ускользнул в темноту, собираясь отправиться вновь к подземным лазам. И тут под нашими ногами раздался знакомый тяжелый гул. Камни амфитеатра едва заметно вздрогнули.

Тук. Тук. Тук. Пауза. Повтор.

Ритмичный холодный сигна из глубины.

Пламя костра заволновалось и тревожно качнулось, вытягивая на скалах длинные пугающие тени. У союза почти не осталось времени.

Шухер перестал ворковать и спрятался в капюшон Хельги. Мы беспокойно переглянулись между собой. Торваль увидел, что Ардаль собирается отправиться уйти один и поймал его практически на выходе. Другу всыпали по первое число за самонадеянность, зато он получил в нагрузку пару полусонных гномов и барсука из зверолюдов в роли охраны и тягловой силы. Я тоже хотел было отправиться с ним, но командир меня остановил:

— Если найдут что-то опасное или появятся люди, кто-то должен передать новости по лагерю. Так что будь здесь, Талонс.

Пришлось махнуть Ноктиону рукой, на что тот устало, но ободряюще улыбнулся и скрылся во тьме вместе с сопровождающими. А нам ничего не оставалось, как лечь спать, понадеявшись на дозорных. Ночь была тревожной. Казалось, что инородный звук становился все громче, и мой Рой на него постоянно реагировал тревожным гудением.

К полудню на каменную руническую табличку пришло сообщение: «Вибрации усиливаются. Следы свежие. Артефакты не трогать». И на этом связь оборвалась. Ардаль со своей подземной командой не вернулся ни к ужину, ни на следующий день. Это создало еще один повод для тревожности.

В нашем лагере наконец-то собрался совет командиров от всех рас. Я не присутствовал, но потом все равно объявили решение: по предварительным данным у нас около месяца на подготовку, и за это время всем предстоит организовать не только оборону от возможных атак противника, но и настоящую объединенную армию. После этого закрутился такой поток разных событий, что голова шла кругом.

Я быстро потерял счет дням в этой круговерти из кузнечного угара, свиста тренировочных клинков и вечной сырости. Наш некогда относительно тихий лагерь превратился в бурлящий муравейник, где водятся крайне воинственные насекомые. Сонное ущелье теперь застилал сизый дым от десятка наспех сложенных горнов. Карлики работали сутками, их закопченные, широкие в плечах фигуры без устали махали тяжелыми молотами, выковывая наконечники для орочьих копий и тяжелые болты для зверолюдских арбалетов.

Маги-стихийники работали тут же, помогая укрепить оружие. Стоило металлу раскалиться, как Лаэрон Тэльвир или Кайлон Арденсар тонкими пассами вплетали в остывающее железо искрящиеся нити маны. Воздушные контурные схемы делали стрелы бесшумными и очень быстрыми в полете, а огненные заставляли наконечники вспыхивать при ударе о цель.

Гномы очень неохотно делились неориновой рудой, постоянно ворчали, что этот священный минерал предназначен исключительно для общения с духами гор, а не для разбазаривания на нужды длинноухих хлыщей. Но под тяжелым взглядом командира Торнваля исправно отгружали фиолетовые светящиеся кристаллы из своих бездонных мешков.

Наших эльфийских магов гоняли по всем территориям. Все, кто освоил арканы в нужной степени, сначала в мыле прочесывали все дороги и более-менее пригодные места. Проходимые территории усеяли замысловатые магические ловушки, которые работали только на чужеродную сущность — этому научили друиды зверолюдов, что освоили умение «свой-чужой» благодаря животному чутью.

Еще было подготовлено множество укрытий с защитными куполами, под которыми расположились запасы продовольствия и медикаментов, чтобы любой отряд мог здесь подлечиться и восстановить силы. Пригодились даже разработанные нашими военными рунные знаки: вместе с гномами смогли создать рунические кнопки на деревьях, скалах и в земле, в особо расположенных тайниках, чтобы можно было моментально передать сообщение союзникам.

Объединенная армия рождалась частых в спорах, треске ломающихся щитов и звоне кружек. На северном краю лагеря орки проверяли на прочность свежевыстроенные каменные заслоны. Грок вместе с другими громилами с диким рыком швырял в гранитные плиты топоры, массивные тролли пытались повалить стены плечами, карлики тут же с руганью чинили поврежденную кладку, а гоблины споро утаскивали обломки камней, чтобы превратить их в детали новых метательных механизмов.

В итоге, кстати, тролли, насмотревшись на мучения карликов, прикатили откуда-то с гор громадные валуны, назвав их «нерушимым камнем». Хельга, которая как раз была неподалеку, с опасливым уважением сказала, что внутри ворочается что-то живое. Шухер подтвердил ее слова согласным писком и, кажется, даже пару раз топал к стене то ли поздороваться, то ли пообщаться с родичами.

Тем не менее, эти камни на самом деле смогли укрепить стены лагеря так, что тяжеловесные атаки не смогли уже вышибить из них ни одного осколка. Подозреваю, что неизвестные жильцы нерушимых булыжников смогли повлиять и на остальные материалы укрепления. Гоблины расстроились и пошли искать материалы в других местах.

Кстати, о мелких зеленых пронырах. Тирри — самый быстроногий заяц из разведки зверолюдов долго пытался понять, как коротконогие гоблины умудряются доставлять припасы с дальних застав быстрее его лучших ушастых гонцов. Я слышал обрывок короткого диалога, где заяц возмущенно вопил:

— Я пробежал с этим докладом сорок верст меньше, чем за час! А мне сказали, что вы уже все сообщили и отправили доставку! Как, клеща вам под хвост, вы это делаете?

А ему в ответ пропищал с достоинством мудрого гнома самый мелкий гоблин:

— А мы и не бегали. Мы просто договорились, вот.

— С кем?!

— Да со всеми.

Оказалось, что дело вовсе не в скорости коротких гоблинских лап. Эти маленькие пройдохи опутали все окрестности такой сетью тайных троп, соглашений с местными духами и взаимных долгов, что нужный мешок с сушеными травами или вяленым мясом оказывался в любом лагере еще до того, как заяц успевал навострить свои длинные уши.

Успевали они помогать даже злобно рыкающим оркам, что создавали передовой пост на гребне, нависшем над степью, где обучали союзников принципам тяжелого боя. Так как видения показали людей, закованных в странную броню, и их огромные машины, учились бить копьями и топорами по самым уязвимым местам противника: сочленения, дыхательные щели и глаза — либо то, что их заменяет. Такое впечатление, что атаковать нас будут уже не обычные двуногие смертные, а какие-то мутировавшие существа из кошмарных мифов.

Я наблюдал за тем, как магия и культура разных народов смешивается не в споре и боевых стычках, а в совместной работе. Да, у нас не было идеального единства: гномы вечно спорили с эльфами о рунах и арканах, орки нередко ставили под сомнения приказы и вечно имели на все свое мнение, зверолюды-хозяйственники, что следили за запасами, то и дело гонялись за пронырливыми-гоблинами воришками. Однако, союз не разваливался, а становился только крепче.

Нас с Бурошкурами тоже гоняли нещадно, заставляя тренироваться до потери сознания. Хельга теперь учила меня смотреть на поле боя по-новому.

— Твой Рой видит глазами каждой пчелы, Элранд, это хорошо, — говорила она, неторопливо помешивая булькающий котел с кашей, от которого веяло умопомрачительным ароматом лесной вербены. — Но ты упускаешь внутреннее течение жизненных потоков. Земля теплая, она дышит. Звери чувствуют, как подрагивает камень под тяжелым шагом, как меняется влажность воздуха перед ударом молнии. Попробуй слить свое зрение с дыханием горы.