Я рассыпался Роем.

Не телом — формой. Будто со стороны увидел — или глазами Хельги? — как моя фигура дрогнула, распалась на рой, который тут же разошелся веером. Иллюзия? Нет, разведка. Враги замешкались всего на мгновение, но в бою это вечность. Множеством своих частиц я ощутил рев Боромира:

— Сейчас!

Он поднял валун и швырнул его не в противников, а в землю между ними. Ударная волна из неорина прокатилась по ущелью, сбивая с ног, ломая построение. Хельга опустилась на колено, прижимая ладони к почве.

— Держись, — шепнула она.

Земля поднялась невысокой живой стеной. Достаточной, чтобы прикрыть Рой, который быстро оказался по ту сторону хаоса и собрался обратно в единую Пчелу.

Последние метры дались тяжело. Я шел, окруженный остатками энергии роя, подталкивая себя взмахами крыльев, Хельга поддерживала темп и прикрывала мне спину, Боромир принимал на себя все, что летело или бежало.

И вот, наконец, край ущелья. Ветер стих. Ветролесь опустился вниз беззвучно, словно ветер просто решил задержаться в форме эльфа. Плащ его еще пару мгновений жил собственной жизнью, потом улегся. Он оглядел собравшихся — всех, включая нашу троицу, и тех, кто еще отряхивался от пыли и уязвленного самолюбия.

— Стоп.

Тишина повисла тяжелая, дышащая. Я тяжело опустился на землю. В груди что-то саднило — не физическая боль, но ощутимая. Рой потерял двадцать три пчелы. Двадцать три искры сознания, что навсегда погасли. Для кого-то это мелочь. Для меня — часть себя. Четыре с половиной тысячи звучит внушительно, но каждая сотня потерь ослабляет Рой. После тысячи — рассеивание становится медленным, после двух — опасным. Три тысячи потерь — и я больше не смогу удержать форму Роя.

Хорошо, что пчелы восстанавливаются. Медленно. По несколько десятков в неделю, если я хорошо питаюсь и сплю. Но в затяжном бою это не поможет. Но долго перевести дух мне не дали, через несколько секунд раздался голос Торнваля, который все это время наблюдал со стороны, скрестив руки:

— Ну что ж. Если бы это было не учебно, мне бы пришлось сильно задуматься, на чьей я стороне, — он прошелся взглядом по нашей троице. — Элранд остался цел, Боромир не сломал никого пополам, Хельга… — он кашлянул, — Снова убедила местность сотрудничать.

Затем он посмотрел на остальных бойцов:

— А вы только что узнали и увидели, что значит охранять разведчика. Запомните это чувство. Оно называется «неудобно».

Где-то в стороне тихо ухнул филин. Командир не улыбнулся, но в голосе это все равно слышалось. Но на этом пока ничего не закончилось. Ветролесь, как главный наблюдатель, решил высказать свои замечания:

— Задача была простой. Не легкой, а всего лишь простой, — он поднял взгляд туда, где недавно висел в воздухе. — Вы должны были изолировать цель, сломать сопровождение и при этом не превратить разведчика в лепешку. С этим справились не все.

Он повернулся к основной группе.

— Главная общая ошибка — спешка. Вы пытались догнать цель, вместо того чтобы заставить ее идти туда, куда вам нужно. Это не охота, а контроль пространства.

Он чуть повел пальцами, и легкий ветер обозначил в воздухе предполагаемые линии движения.

— Маги огня. Слишком много фронтального давления. Вы жгли воздух, а не траектории движения тех, кого берете в захват.

Кайлон Арденсар, что встал во главе группы огневиков, едва заметно кивнул, признавая попадание.

— Маги воды. Скользкие зоны хороши, но вы забыли, что зверолюды на них… — он посмотрел на барсука с синяком, — Прекрасно падают и еще лучше лежат, обездвиженные.

Несколько зверолюдов одобрительно загудели: им прилетело и от Хельги, и от своих же союзников. Правда, видел это я лишь краем пчелиного зрения, отмечая мимоходом.

— Маги воздуха, дальники… Вы стреляли туда, где Элранд был, — он наклонил голову. — А не туда, где он появится. Учтите на будущее: грамотные атаки на упреждение — один из залогов успеха.

А потом пришла наша очередь. Наставник окинул нас непривычно серьезным взглядом. Я, хоть и достаточно устал, постарался выпрямиться и принять непринужденный вид.

— Элранд Талонс! Разведка выполнена образцово — твой рой работал не как оружие, а как система, — Ветролесь поднял палец. — Но в момент рассеивания ты менял свое положение в пространстве на полсекунды дольше, чем следовало. В реальном бою это стоило бы тебе ребра. Или двух. В зависимости от настроения противника.

— Принял, — мне осталось лишь кивнуть, досадуя на собственную медлительность. Да, растерялся в некоторых моментах, но на войне, если она случится, никто не будет ждать, пока соберусь с мыслями и сориентируюсь.

— Боромир Бурошкур. Ты — движущаяся катастрофа.

Вот и косолапому прилетело. Боромир замер, по всей видимости, не зная, радоваться или извиняться.

— Это скорее комплимент, — сухо уточнил Ветролесь. — Ты не просто принимал удары, а переписывал планы противника. Валун был брошен правильно, но если бы это был не учебный неорин, ущелье сейчас имело бы другую форму.

— Я… постараюсь меньше менять ландшафт, — пробасил медведь, все же расплываясь в клыкастой улыбке. Я даже немного отодвинулся в сторону — не привык еще к проявлениям эмоций на звериных мордах.

— Не обещай невозможного, — ответил маг воздуха без тени улыбки и повернулся к Хельге. — Хельга Бурошкур. Поддержка была… — Ветролесь задумался, подбирая слово. — Интеллигентной. Ты без подавления договаривалась с окружением: ветром, землей, влагой. Это редкое качество.

Хельга с достоинством кивнула, принимая похвалу. Вот уж кто был абсолютно спокоен и уверен в своих силах во время тренировки. Задумавшись, я решил, что с ней даже несколько комфортнее проходить препятствия, чем в одиночку — будто теплая защита за спиной.

— Однако, — продолжил маг, — В момент создания почвенного барьера ты вложила слишком много личной силы. В реальном бою ты бы устала первой. Учись одалживать, а не платить.

— Учту, наставник, — пророкотала медведица ровно, лишь глаза на миг блеснули все той же мягкой энергией.

Ветролесь снова посмотрел на всех, подводя итоги, в том числе, и для себя:

— Главное, что вы сегодня поняли: защищать разведчика значит жертвовать красивыми атаками ради скучной надежности, — он позволил себе тонкую тень улыбки. — Это неприятно, а значит, работает.

Он развернулся, собираясь снова подняться в воздух, но прежде чем раствориться в потоках воздуха, добавил:

— В следующий раз я усложню задачу: добавлю ложные цели, ограничу видимость и… — кинул на меня короткий предупреждающий взгляд. — Запрещу рассеивание Роя.

Неприятно, но некритично. Крылья у меня не отберут, пчелиные способности — тем более, спасибо и на том. Надеюсь, в следующий раз с медведями мы сработаем уже более слаженно, единой командой. Где-то в стороне Торнваль сухо хмыкнул:

— Запомните этот день. Это был последний раз, когда вам было относительно удобно.

Четвертый день тренировок в горах выдался особенно изнурительным. Солнце скрылось за массивными скалами, и окружение погрузилось в почти вечерний сумрак, дарящий свежую прохладу. Пыль в ущелье улеглась, ветер — самый обычный, с гор, завывал где-то наверху, распевая арии заснеженным вершинам. Пока все оглядывались по сторонам в ожидании новых указаний — вернуться к тренировке или все же в лагерь, на долгожданный ужин, командир Торнваль долго тянуть не стал:

— Тренировка окончена, — сказал он, оглядывая уставшие, пыльные лица. — Возвращаться в лагерь не будем. Ужин и ночевка здесь.

На секунду все замерли, резко оборвав тихие разговоры. Потом кто-то из эльфов, видимо, еще не потерявших аристократические привычки, негромко выдохнул:

— Здесь?..

— Здесь, мои все еще нежные и зеленые ростки, — язвительно подтвердил Торнваль. — Раскладывайте полевую кухню, доставайте припасы — сегодня вы узнаете, как можно не голодать в походе.