— Видишь? — наставительно сказал Ардаль, пытаясь потянуться и страдальчески морщась. — Даже без героизма.

— Ты сам-то себя слышишь? — орк насмешливо фыркнул, продолжая работать.

— К сожалению, слышу.

Ночью лагерь разбили прямо у кургана. Костры развели в низинах, чтобы их свет не был виден издалека. Дым тихо стелился по траве и смешивался с запахом мокрой шерсти, крови и расплавленного металла. Я сидел на склоне, завернувшись в чужой плащ. Хельга оставила рядом кружку горячего отвара.

— Не спрашивай, из чего он.

— Я и не собирался.

Она присела рядом и замолчала. Через вассальную нить я чувствовал ее усталость, боль от ожога на плече, и — стойкость. Наплевав на свое состояние, она старалась позаботиться обо всех. И сейчас была рядом, даря мне молчаливую поддержку. Остальные расположились вокруг костра и давно спали: Боромир все еще был грустным даже во сне, Грок обнял свой любимый топор, а Ардаль устроился между ящиками с целебными травами и похрапывал так тихо, словно даже во сне экономил силы.

Я посмотрел на курган. Вход закрыли каменной плитой, но изнутри пробивалась тонкая полоска золотого света. Она просто лежала в щели, как будто внимательно наблюдая за окружающим миром. При взгляде нее Рой заволновался, но не испуганно — просто узнал и стал как-то собраннее.

Гул пришел со всех сторон сразу, и в нем были пчелы, которых я потерял в орочьей степи, сгоревшие в огне, и те, кто сейчас спал в траве. Я не слышал отдельных мыслей — лишь общее движение, похожее на возвращение в улей после долгого дождя. похоже, Кроличья Лапка отплатила мне за помощь, подарив восстановления Роя. Около тысячи пчел вернулись ко мне, позволяя чувствовать себя полнее.

Вдруг что-то с тихим шорохом шевельнулось у меня за спиной. Я резко обернулся и облегченно вздохнул, увидев Шухера. Маленький воркотун выбрался из узкой трещины между камнями, весь покрытый какой-то мокрой серой пылью. На голове у него прилипли травинки, а в лапах он сжимал кусочек засахаренного корня, который, вероятно, стащил у кого-то из припасов. Он сделал несколько шагов к костру, понюхал отвар в моей кружке и неожиданно отвернулся. Даже сладкое его сейчас не заинтересовало. Маленький дух встревоженно смотрел на восток.

— Что случилось? — спросил я.

В ответ он тихо воркнул и приложил лапу к камню. Сначала я ничего не почувствовал, потом под пальцами прошла слабая дрожь: три коротких толчка, пауза, еще один длинный. Шухер повторил движение и испытующе посмотрел на меня глазами-бусинками. Тут Хельга вернулась от костра Боромира и сразу остановилась, увидев его.

— Он пытается что-то нам показать, — сказала она.

— Подозреваю, ничего хорошего, — вздохнул я. Плохое предчувствие поднимало голову.

Девушка присела рядом и положила ладонь на камень. Шухер накрыл ее лапу своей маленькой ладонью, и поле этого из-под земли пришел низкий гул, от которого задребезжали угли, а Хельга закрыла глаза.

— Он говорит, что кто-то тянет живое из земли, — произнесла медведица, вздрогнув. — И что этот зов идет далеко.

А потом издалека пришел тот самый звук, о котором пытался сказать мне Шухер. Сначала я решил, что это ветер. Но ветер не замолкает, если я задерживаю дыхание. Зов тянулся из-за гор, где-то за порталами и уже пройденными дорогами, оттуда, где был мой дом. Там медленно угасал свет — что-то большое и когда-то надежное теряло силу, как затухающий без дров костер. Я подскочил и схватился за корень, когда склон подо мной будто качнулся, и невольно сделал несколько шагов в ту сторону, куда сейчас невыносимо звало и тянуло.

— Ты тоже это чувствуешь?

На камне чуть выше сидел Ветролесь, обхватив руками сумку, в которой угадывался набор первой помощи. Я не заметил, как и когда он пришел. Его волосы шевелились в неподвижном воздухе, сухие травинки крутились вокруг сапог. Похоже, его отправил командир в качестве подкрепления, но мастер прибыл запоздало. И сейчас он, прислушиваясь к чему-то, смотрел на восток.

— Что именно? — что-то чувствовалось и молило о помощи, но я не мог разобрать, чей это зов.

— Не притворяйся, Элранд, — от пронзительного взгляда мастера во мне что-то перевернулось. Но он быстро отвернулся.

— Я правда не знаю…

Внизу кто-то подбросил ветку в костер, и угли рассыпались красными точками. От лагеря донесся сонный голос Ардаля, который даже сквозь дрему ругал Грока за неправильное положение ящиков.

— Оно гаснет, — тревожно произнес Ветролесь.

— Что?

Он повернул голову и его лицо стало напоминать посмертную маску. В глазах читалась паника.

— Великое Древо.

Я посмотрел на золотой свет, покоящийся в кургане, на друзей у костров и на сотни пчел, заволновавшихся во мне. Рой басовито гудел, предупреждая о беде. Весь день мы спасали столпы Мира, один за другим. Может быть, люди торопились туда, где сила уже умирала? А теперь мы теряем основу эльфийской магии. Но… Как успеть?

Ветролесь резко поднялся, воздух подхватил его плащ, громко хлопнув полами.

— Надо возвращаться, Элранд. Мы еще можем спасти ситуацию.

— Да, — ответил я. — Но сначала нужно понять, как добраться до Древа живыми и, по возможности, целыми.

Нельзя допустить, чтобы мой кошмар стал реальностью. Пчелы своих не оставляют.

— Пчелы своих не оставляют, — твердо повторил я вслух и вернулся к костру, где обессиленно задремала Хельга.

Шухера видно не было, а медведица прислонилась к валуну, нагретому близостью пламени, и тихо сопела. Ее я решил поднять первой, как самого уравновешенного члена отряда:

— Хельга, вставай. Великое Древо в опасности, нужно отправляться, — проговорил я, глядя, как сонные глаза постепенно расширяются от изумления и зарождающегося страха. Она тоже помнила тот мой сон-предсказание и чем он закончился. Я уже хотел было идти будить остальных, когда из-под плаща Хельги донесся тихий писк и медведица замерла.

— Нет, — сказала она в темноту. — Ты останешься здесь.

Из складок ее плаща высунулась маленькая мордочка взъерошенного Шухера. Зверек выглядел сонным, но в глазах у него не осталось привычного любопытства, только упрямое внимание.

— Там будет чужой металл, огонь и открытая земля, — продолжила Хельга. — Тебе нельзя.

Шухер пискнул и вцепился в ее рукав маленькими лапками.

— Я сказала, останешься в лагере.

На это он ответил низким гулом, от которого камень под сапогами едва заметно дрогнул, а Хельга строго сжала губы.

— Не спорь со мной через землю.

Шухер снова пискнул, прижался к ее боку и спрятался под плащом, тихонько там заворкотав.

— Хельга? — позвал я.

— Ничего, — быстро ответила она. — Идем скорее.

После этого девушка незамедлительно поднялась и пошла со мной будить наш отряд, стараясь без лишней паники все объяснить. Боромир, услышав слова сестры, тут же вскочил и начал судорожно проверять крепления своего доспеха, уже покрытого вмятинами и подпалинами после прошлых боев. Грок сначала зарычал и крепче вцепился в топор, но потом разглядел в полутьме меня, затих и внимательно выслушал. Ардаль и Тариэль лишних вопросов не задавали, хотя их лица выдавали крайнюю озабоченность. И я видел, с каким трудом им дается этот подъем среди ночи, когда ни тело, ни разум еще не успели расслабиться и хоть немного отдохнуть.

— Нам нужен портал, — сказа Хельга, кивая в сторону палатки, где, предположительно, расположился Торнваль.

Ветролесь уже был в той стороне, так что мы тоже отправились следом. Меня терзало сомнение: может, не следовало будить ребят? Они и без того уже пережили вместе со мной слишком многое, чтобы идти тут же в следующий бой — возможно, последний для нас, потому что мертвыми мы уже сражаться не сможем.

Сам я еще могу сражаться. Благодаря помощи Кроличьей Лапки мой Рой стал гораздо полнее, хоть и чувство выжженных прорех в нем не прошло. А если Великое Древо падет, все эльфы потеряют магию. Смогу ли я ему помочь? В любом случае для этого нужно добраться до него и, скорее всего, прорвать вражеские заслоны. Не сомневаюсь, что люди обосновались там со своей пиявкой. Судя по хмурому лицу командира, он думал точно так же.