Звезды продолжали хитро перемигиваться между собой и с костром, который сейчас мягко согревал нас. Внутри меня тихо гудел Рой, все еще неполный — три с половиной тысячи маленьких золотых искр. Так много и так мало… Но я готов отдать их все, если это спасет Мир и тех, кто мне дорог.

Мне вспомнился Совет рас, где все пришли к общему согласию и перемирию во имя общей цели. Гномы и карлики, который трудятся день и ночь, чтобы перековать неорин в защиту для нас всех. Орки, которые, несмотря на распри, первые пришли с предупреждением, и приложили все свои силы для подготовки армии. Зверолюды своей магией открыли тайные тропы, а еще окутали лагерь каким-то домашним уютом, в котором даже обычный сон становится целебным. Тролли принесли к нам мудрость и непоколебимость гор, укрепили нас силой своего духа. И, конечно, маленькие проныры — гоблины, умудряются быть везде, тащат все подряд, сплетничают и дразнятся и все же — трудятся во имя общего блага.

Я окинул взглядом ребят — свою команду, которая стала больше, чем просто отрядом, и тепло улыбнулся. Мы все живые существа, у которых есть надежды и страхи, выбор, честь и любовь. Мы не какие-то игровые персонажи, как считают пришедшие сюда люди со страшным оружием. И если проиграем, то здесь не остается ничего, кроме холодной мертвой пустоты. Поэтому мы обязаны победить — не для славы, а чтобы остаться реальными.

Осень вступала в свои права, и по ночам холода ощущались все сильнее. Это утро навалилось на лагерь зябким, сырым туманом, пришедшим с вершин. Тонкая изморозь плотным слоем покрыла ткань палаток и пожухлую траву. Лагерь превратился в царство хрупкого белого стекла, лениво подтаивающего под первыми лучами солнца. С окраины предгорий, где временно обустроились гномьи мастера, всю ночь доносился непрерывный гул наковален и резкий перестук молотов. Карлики и гномы работали без сна, торопливо остужая в бочках с ледяной водой новые артефакты.

Из соседней палатки, глухо ругаясь, неловко выбрался Рагнар. Серый волк кривился, держался обеими руками за поясницу и отчаянно кряхтел — холодная горная ночь явно прошлась по его костям без всякого уважения. Впрочем, Хельга уже вовсю хлопотала под навесом полевой кухни, шумно помешивая в огромном котле дымящийся травяной отвар, пахнущий лесной вербеной и диким медом. Густой, сладковатый, он обещал быстро вернуть озябшим воинам бодрость и тепло.

Я зябко поправил воротник легкой походной куртки, безуспешно пытаясь спрятать нос от ледяного сквозняка, и покосился на Ардаля. Ноктион, вопреки всеобщему утреннему унынию, умудрялся выглядеть безупречно: аккуратно зачесанная темная челка, чистые сапоги, собранный и невыносимо свежий вид. Магия земли явно оберегала своего аристократа от банальной утренней сырости, что меня в глубине души всегда немного злило.

— А как с пленником решили поступить? — я нарушил молчание, кивнув в сторону дальней медицинской палатки, у входа в которую замер с тяжелой дубиной охранник из барсуков.

— Оставят пока под присмотром, кормить будут и магически поддерживать. Мы же не бездушные, — эхом повторил за Светленом Ардаль, криво усмехнувшись уголками губ. — Да и учитель сказал, что попробует еще что-нибудь полезное вытащить из его памяти.

Мне оставалось лишь понимающе кивнуть, вспомнив вчерашний вечер и странную. Пугающая сеть золотистых ментальных нитей, через которую Светлен транслировал Совету рваные образы из головы человека, снова возникла в памяти… Плоские куски светящегося стекла, безжизненные сетки поверх полных жизни лесов, чуждые слова вроде локаций и полосок здоровья. В висках до сих пор противно покалывало отголосками того чужого холодного мышления.

Наш разговор бесцеремонно прервал Брумгар. Гном размашисто шагал по обледенелой тропе, таща на плече увесистый холщовый мешок, внутри которого сухо побрякивал металл. На суровом, обветренном лице старейшины залегли глубокие тени от бессонной ночи, но серые глаза под кустистыми бровями горели упрямым азартом.

— Разойдись, длинноухие! Не топчите изморозь! — зычно проворчал бородач, опуская мешок прямо на плоский валун у костра.

Из широкой горловины мешка посыпались фиолетовые кольца и подвески. Они отличались от моего браслета: гномы явно не успели сделать тонкую подгонку под каждого носителя, но на каждом металлическом диске тускло мерцала та самая ключевая руна рассеивания, которую они изобрели во время починки моего артефакта. Она способна гасить мертвые синие лучи человеческих летающих сфер, что было для наших солдат надеждой на спасение.

Брумгар раздавал амулеты скупо, лично вкладывая их в руки тем, кто шел в первой ударной волне. Фиолетовый кругляк достался хмурому Торнвалю, Рагнару, паре угрюмых троллей-щитоносцев и всей нашей шестерке разномастного разведотряда.

Хотя разведка ли мы сейчас? У меня сложилось впечатление, что постепенно мы становимся командой универсальных солдат. На какой-то миг я поддался легкой слабости и панике от таких размышлений. Мамочки, верните меня на пасеку!

Командир Торнваль подошел ближе к гному, взвесил на широкой ладони тяжелую цепь с фиолетовым камнем и вопросительно приподнял бровь:

— Хватит на всех?

— Хватит на живых, — хмуро отрезал Брумгар, затягивая горловину опустевшего мешка прочной веревкой. — На мертвых амулеты не тратим.

Торнваль промолчал, лишь желваки заиграли на его скулах. Развернув прямо на валуне потемневший от сырости пергамент карты, он прижал края парой увесистых обломков гранита.

— Сюда, — глухо скомандовал командир, поманив лидеров отрядов пальцем в рунической перчатке. — Времени на долгие проводы нет. Разведка докладывает: над орочьими землями пульсирует первый разлом, но теперь появилась вторая точка. Портал открылся на подступах к горным тоннелям клана Каменных Корней. Люди наступают методично, их отряды прощупывают проходы в скалах. Медлить нельзя.

Я подался вперед, поближе, вглядываясь в свежие угольные пометки на пергаменте и стараясь запомнить расположение меток.

— План такой, — Торнваль очертил пальцем южный сектор. — В первую очередь ударная группа во главе с Элрандом идет закрывать первый, орочий портал. Там наши гоблины нащупали бреши в оцеплении людей — есть шанс подобраться незамеченными и ударить в зазоры их черных доспехов. Дальше. Вторая группа под командованием Рагнара и гномьих щитоносцев выдвигается к горам. Ваша задача — прикрыть подступы к тоннелям и вытащить оттуда мирных строителей. Всем все ясно?

Ответом ему послужил только слаженный, суровый гул голосов. Времени на споры и вопросы никто терять не стал.

Я помог застегнуть ремешок упрощенного амулета на запястье Ардаля, затем перевел взгляд на Хельгу, Грока и Тариэля, который снова к нам присоединился. Возможно, все же насовсем. Впервые за все время этой странной, безжалостной войны я чувствовал, что иду в бой не один. Ровный свет фиолетового кристалла подсвечивал кожу товарищей, обещая защиту от ледяной смерти, которую принесли в Мир люди.

Над лагерем протяжно, надрывно взвыл сигнальный рог, призывая отряды строиться на плацу. Пришла пора выступать.

Орочий рубеж встретил нас таким удушливым пеклом, что дышать приходилось словно толченым камнем. Раскаленный песок вперемешку с сухой травой забивался под ремешки сапог, скрипел на зубах и плавил воздух над взбаламученной степью дрожащим маревом. Низкое, затянутое пылью небо над головой казалось грязным покрывалом, который прямо посередине неровно разорвали. Контрастом к удушающей жаре от вертикального черного разлома портала несло мертвенным ледяным сквозняком. От него пропотевшая насквозь холщовая куртка мигом прилипла к лопаткам мерзлым опавшим листом.

— Держись ближе к стене! — Ардаль Ноктион резко взмахнул руками, ловко выводя пальцами замысловатые конструкты.