— Не увлекайся, — крикнула Хельга.

— Я только начал.

— Твои руки говорят другое.

Он посмотрел на пальцы — они дрожали. Восьмой разряд за два часа, подумал я. Или седьмой. Тариэль сам, кажется, уже сбился. Он не стал считать вслух, просто снова поднял ладонь.

Впереди Каргош повел своих людей к оставшимся установкам. Он двигался рывками, берег раненое плечо и все равно успевал выкрикивать короткие команды. В одном месте орочья связка разорвалась, и трое бойцов оказались под огнем с двух сторон. Каргош не стал звать подмогу. Он сам встал в щель, прикрыл одного щитом и ударил копьем в шарнир человеческого доспеха.

Грок оказался рядом с ним раньше меня.

— Старик, ты решил умереть раньше, чем я успею тебя победить?

— У тебя не получится ни то, ни другое.

— Значит, придется помочь.

Грок врубился в строй людей, а Боромир ударил с другой стороны. Вместе они раздвинули противников, и орочья тройка сомкнулась снова.

В этот момент я почувствовал, что с Роем происходит что-то странное. Аппарат был уничтожен, но Яростный Дух оставался истощенным. Магия вокруг капища словно проседала в землю. Шаманы с трудом удерживали костяной кордон, Каргош морщился после каждого заклинания, а красные ленты на алтаре теряли цвет.

Но мой Рой не слабел. Он, конечно же, тоже устал: пчелы двигались медленнее, хуже держали строй, несколько сотен приходилось возвращать усилием мысли. Но рядом с капищем не появлялось той пустоты, которую я ощущал в шаманской магии.

Я не пил из того же колодца, что и орки — мысль возникла и сразу пропала, потому что над головой прошла очередь. Яркая линия ударила в песок рядом со мной, а в сознании вспыхнуло сразу несколько жалящих точек: пчелы попали под разряд. Я собрал их в укрытии, пересчитал на ходу и понял, что потерял около ста пятидесяти.

Не так много, сказал я себе. Рой ответил болезненной тишиной. Хельга подхватила меня за руку и поставила на ноги.

— Жив?

— Пока да.

— Это не ответ.

— Тогда да. Жив.

Она не отпустила, пока не убедилась, что я держусь сам. Через нить от нее пришла усталость, горячая боль в плече и злость. На последнем чувстве она задержалась дольше всего.

— Не смей бросать их без предупреждения.

— Кого?

— Всех.

За нами рухнула каменная плита. Пыль забила рот, да и разговаривать толком времени не было. Я выплюнул песок и снова послал Рой вперед. К этому времени люди уже начали отступать — без пиявки им больше нечего было делать у алтаря, а орки навязали им ближний бой. Пехотинцы отходили небольшими группами, прикрывая инженеров и поврежденных зверей. Две шагающие твари остались лежать в песке. Третья, подбитая Гроком и Боромиром, медленно ползла к порталу на трех ногах.

Каргош не позволил им уйти спокойно.

— За капище! — оглушающе крикнул он.

Орки ударили вслед. Тролли столкнули подбитую машину с края каменного обрыва. Она упала, переломилась пополам и еще долго стреляла в пустое небо. Но когда бой отступил за гряду, я впервые услышал не оружие, а стоны.

Их было слишком много. У разрушенного капища лежали орки, тролли и люди. Песок впитал кровь, но не успел скрыть ее. Шаманы ходили между камнями, прижимали ладони к раненым, звали духов. Ответа почти не было.

Ардаль нашелся у подбитой шагающей машины. Он сидел на корточках возле двух раненых гоблинов и пытался поднять вокруг них земляной вал. Вал получился кривым и низким, но уже через миг остановил осколки, летевшие от разбитого корпуса.

— Оттащите их за камни, — крикнул он. — Я прикрою.

Он поднял ладонь, и перед гоблинами вырос еще один кусок стены. Ардаль посмотрел на него, будто сам удивился результату, потом вытер кровь под носом рукавом и принялся помогать тащить раненых. Магию он больше не тратил — руки у него и без нее дрожали.

Когда все закончилось, Каргош стоял у обломков пиявки. На черном металле еще бегали редкие искры.

— Орков убито тридцать пять, — доложил ему один из воинов. — Ранено около пятидесяти. Четверо троллей мертвы, девять ранены. Людей насчитали двадцать два. Может быть больше.

Каргош кивнул, не оборачиваясь. Я знал, что до нашего прибытия было двадцать три погибших орка, тридцать один раненый и семеро пропавших. Значит, сегодня добавились еще двенадцать мертвых и около девятнадцати раненых. Я всегда думал, что умею считать пчел. Но, в отличие от боевых товарищей, пчелы хотя бы могут разлететься и вернуться.

— Машину остановили, — Каргош подошел ко мне. — Двадцать жизней точно спасли. Может, тридцать.

Из-за камней донесся свист, сначала один протяжный, потом два коротких ответа. Гоблин-разведчик выскочил на склон, чуть не упал, удержался на руках и побежал к нам.

— Каргош! — крикнул он. — От северного прохода гонец! С гор!

Следом показался второй гоблин. Его серую накидку покрывала белая каменная пыль. Он добрался до Каргоша, уперся ладонями в колени и несколько раз беззвучно открыл рот.

— Говори, — приказал орк.

— Каменные Корни… верхние тоннели… Брунхильд обрушил старую жилу. Вместе с алтарем.

Брумгар в лагере обещал, что будет держать горы. Я представил его безбородого собрата и почему-то подумал, что сейчас это показалось бы почти счастливой судьбой.

— Потери? — спросил Каргош.

Гоблин сглотнул и продолжил срывающимся от усталости голосом:

— Двадцать восемь гномов и карликов убиты. Сорок пять ранены. У зверолюдов двенадцать погибших, двадцать раненых. Люди… около двенадцати завалило. Рагнар жив. Легко ранен. Ушел домой.

Он снял с пояса маленькую металлическую пластинку. На ней проступили руны связи. Брумгар записал сообщение заранее, чтобы гонец не перепутал слова. Гоблин прочитал, глядя на пластинку:

— «Алтарь можно отстроить заново. Народ — нет. Скажите Торнвалю: неорина меньше на добрую половину, но тоннель держит».

Каргош выдохнул через нос.

— Упрямый бородач.

— Он еще просил передать, что один из людей наступил на собственную мину, — добавил гонец. — И что это было самым приятным звуком за весь день.

Я не успел спросить, что значит «Рагнар ушел домой». Над восточными холмами вспыхнуло новое голубое зарево. Оно было слишком далеко для обычного сигнального огня, слишком ровным для пожара. Тариэль повернул голову.

— Еще один портал.

Второй гонец, который все это время стоял у камней, поднял лицо к небу. В его глазах отражалось голубое свечение.

— Не еще один, — выдохнул он. — Первый над землями зверолюдов. Прямо у Кургана Праматери.

Каргош посмотрел на свои ряды, потом на обломки пиявки. Вокруг капища лежали его воины. У некоторых уже закрыли лица. Другие еще звали лекарей. Он снял с пояса рог и протянул его ближайшему орку.

— Сорок бойцов. Пусть идут к восточной дороге. Мы закончили здесь.

— А ты? — спросил я.

— Я тоже закончил.

Он поднял копье, но не сразу смог опереться на него. Боромир шагнул вперед, однако Каргош отмахнулся.

— Не тащи старого орка. Я сам дойду до портала.

Над капищем снова зашевелились красные ленты. Одна сорвалась с обломка и улетела на север. Я прислушался к своему Рою — две тысячи сто пятьдесят, может, две тысячи сто сорок. Считать мешала дрожь в руках.

— Элранд, — позвала Хельга.

Я обернулся. Она стояла у голубого света, придерживая Тариэля за локоть. Тот сжимал пальцы, пытаясь остановить дрожь. Грок и Ардаль уже шагали в портал. Боромир помогал раненому троллю. За светом нас ждали леса зверолюдов. А вместе с ними — их святыня.

Портал выплюнул нас в холодный воздух. Я успел сделать вдох и сразу пожалел об этом. Во рту разлился вкус меди, будто я лизнул старую монету. Желудок скрутило, земля ушла из-под ног, а потом вернулась слишком резко. Я рухнул на одно колено и уперся ладонью в мокрую траву. Нас всех, кажется, перемешало в пространстве, портальные пути стали слишком нестабильными.