Великое Древо… Твою пчеломать! Я — РОЙ!

Пока я с восторгом осваивался с новой, совершенно невообразимой формой, Ардаль стремительно терял остатки аристократической выдержки. Я увлеченно кружил вокруг него, жужжал над самым ухом сотней крошечных крыльев и путался в длинной темной челке. Ноктион, не дождавшись от парящего золотистого облака внятного ответа, поспешно попятился к выходу.

— Никуда не уходи! Эм… Не улетай! Короче, будь здесь, я сейчас кого-нибудь приведу! — выпалил парень и пулей выскочил из зала, оставив меня наедине с собственным восторгом.

Управлять сразу тысячей крохотных тел оказалось дьявольски сложно и невероятно просто одновременно. Каждая маленькая пчела подчинялась моей единой воле, а фасеточное зрение дарило поистине безграничный обзор. Просторный тренировочный зал с его высокими бревенчатыми стенами и гладкими полами купался в густом золоте заката. Сквозь огромные окна лился теплый свет, подсвечивая танцующие пылинки, и я с упоением кувыркался и растворялся в этом сиянии. Внутри бурлило обжигающее чувство абсолютной, первобытной свободы — я превратился в живой крылатый шторм, способный обрушиться на любого врага и охватить собой даже весь этот огромный зал.

Мою личную медовую идиллию бесцеремонно нарушили. Двустворчатые двери с грохотом распахнулись, впуская в зал троицу взбудораженных эльфов. Рой недовольно и басовито загудел, рефлекторно взмывая повыше, под самые своды потолка.

— …Ты меня слышишь? Талонс! — сквозь марево до меня донесся раздался снизу раздраженный, зычный голос.

Сотня моих глаз синхронно уставилась на высокого эльфа с темными волосами, стянутыми в строгий хвост. Тот самый наставник, безжалостно швырявший меня под потолок на уроках левитации! Весь рой мгновенно сосредоточил внимание на его фигуре. Пока я пытался выудить из памяти имя мага, его спутники тактично рассредоточились вдоль стен, отрезая пути к отступлению. Жаль, среди них не оказалось Ардаля — от молодого аристократа так вкусно пахло полевыми цветами, а вот от наставников разило суровой дисциплиной и неприятным напряжением.

— Тьма побери этих насекомых, он не отзывается! — Магистр Аллори, имя которого наконец-то всплыло в мыслях, недобро прищурил серые глаза. — Талонс, если ты не соберешься обратно самостоятельно, я скручу тебя силой!

Пока я переваривал угрозу, размышляя, как именно можно скрутить облако мошкары, магистр перешел к решительным действиям. Его длинные пальцы молниеносно сплели искрящиеся нити маны, выстраивая сложный воздушный конструкт. Зал мгновенно наполнился гулом чуждой силы. Жесткие потоки ветра закрутились упругим вихрем, безжалостно сталкивая моих пчел друг с другом и затягивая в невидимую воронку. От такой центрифуги голова пошла бы кругом, останься она у меня в единственном экземпляре.

Рой издал угрожающий рокот. Я упрямо рванул против течения, отчаянно работая тысячами прозрачных крылышек и прорывая колдовскую сеть. Свистящий ветер трепал золотистые тельца, но крохотной части моего летучего отряда все же удалось выскользнуть из ловушки. Пикируя прямо на Аллори, пчелы облепили его руки, до сих пор поддерживающие магический узор. Из медовых зобиков тут же брызнули густые липкие нити, намертво склеивая пальцы магистра тягучей сладкой патокой.

Воздушный конструкт жалобно треснул и осыпался искрами отработанной маны. Аллори зарычал сквозь стиснутые зубы и брезгливо затряс перемазанными руками, безуспешно пытаясь стряхнуть назойливых пчел.

— Граммс! Какого лысого ежа ты там топчешься?! — рявкнул выведенный из себя воздушник, свирепо глядя на замершего в нерешительности мастера рукопашного боя. — Тащи сачок!

Где-то у самых дверей раздался подозрительный хрюкающий звук. Там стоял, согнувшись и держась за живот, субтильный и весь какой-то светлый эльф небольшого роста и во весь голос бессовестно ржал, даже не пытаясь помочь своим коллегам. Как уже потом я вспомнил, это был Светлен, и его в который раз веселила ситуация с моей пчелиной сущностью.

Тем временем Граммс, получив гневный приказ воздушника, бегом вернулся откуда-то с натуральным сачком, выглядящим довольно угрожающе. Черенок этого диковинного орудия длиной не уступал росту мастера, а кольцо оказалось больше головы матерого орка. Так, а зачем ему эта большая штука? А! Меня будут ловить!

Магистр Аллори каким-то образом избавился от меда на руках и теперь гонял разбушевавшегося меня по залу жесткими потоками ветра, стараясь загнать летучий отряд прямо в сетку сачка. Под аккомпанемент веселящегося менталиста мастер рукопашного боя носился зигзагами, зрелищно отталкиваясь от бревенчатых стен и представляя собой весьма подвижную и опасную ловушку. Мне к тому моменту уже сделалось безумно весело. Я начал откровенно хулиганить, прицельно сбрасывая Граммсу под сапоги липкие медовые заряды прямо в моменты перед прыжком, заставляя бравого боевика поскальзываться на ровном месте, ругаться сквозь зубы и неловко размахивать сачком, отчего уже пойманные пленницы радостно вырывались на волю.

— Элранд, слышишь меня? — В голове раздался вкрадчивый знакомый голос. Светлен, похоже, устал смеяться и решил действовать со своей стороны, применив умения менталистики. — Хватит уже над ними издеваться. Приди в себя! Ты ведь не хочешь до конца жизни остаться роем пчел?

— Не понимаю… Разве это плохо? Мне сейчас так легко и весело! — Я с огромным трудом сплел бурлящие эмоции в связную мысль.

Разрозненное сознание упорно не желало собираться обратно в единое целое. В это время маг и рукопашник не оставляли попыток загнать меня в угол, и мои крохотные тельца отчаянно уклонялись от взмахов сачка и сопротивлялись хлесткому ветру.

— Конечно же, в твоем умении нет ничего плохого! Но в жизни есть еще полным-полно интересных вещей, недоступным маленьким насекомым. А еще… — он изо всех сил старался меня чем-нибудь заинтересовать и отвлечь от упоительного полета. — У меня в кабинете стынет фруктовый пирог и чай с малиной. Но угоститься ты сможешь только в человеческом облике.

Пирог! Мне отчаянно, до дрожи в хитиновых брюшках захотелось сладкого.

— Ладно… — нехотя согласился я и на глазах запыхавшихся и удивленных преподавателей направил рой кружиться золотым вихрем в центре зала, у самого пола. — Сейчас попробую.

Граммс немедленно рванул ко мне с сеткой наперевес. Видимо, боевик окончательно вошел во вкус охоты, но его вовремя остановил строгий окрик Светлена:

— Стой! Он пытается вернуться в изначальную форму.

Тем временем я силился вспомнить ощущение себя-эльфа. Руки-ноги-голова, тело в единственном экземпляре, никаких запасных фасеток и полупрозрачных крыльев. Рой клубился все теснее, приобретая форму гуманоида, пчелы гудели, притирались друг к другу, сливались в одно целое не только физически, но и мысленно. Я будто складывал причудливую живую мозаику из самого себя. Наконец, последний элемент встал на место, глаза — самые обычные, не фасеточные — смотрели на троицу настороженных преподавателей.

Решив разрядить обстановку, я искренне улыбнулся и помахал рукой. А следом на меня обрушилась глухая спасительная темнота.

«Насыщенный, однако, выдался денек», — лениво скользнула в голове первая осмысленная мысль.

Разум возвращался неохотно. Зрение продолжало подкидывать фантомные иллюзии: казалось, я даже с закрытыми глазами смотрю на дощатый потолок сразу с сотни ракурсов, а между лопаток невыносимо зудят несуществующие прозрачные крылья, призывая пустить в свободный полет. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы мозаика сошлась в единую картину, а тело снова показалось монолитным. Слишком тяжелым, неуклюжим и огромным телом одного-единственного эльфа. А, собственно, где я нахожусь?

— Элранд, я чувствую, что ты очнулся. Открывай глаза, гроза академии, — раздался рядом насмешливый голос.