— Нам повезло… — хмыкнул командир. — Мы чудом спаслись от обвала, а тут еще и камни сами по себе шевелятся. Ожидали нашествия подземных чудищ, не меньше.

— Так вот почему у вас такие рожи грозные были, — гном басовито хохотнул. — Я уж думал, вы меня за духа примете и обратно запечатаете.

Рагнар, настороженно хмурившийся до этого, насмешливо хмыкнул:

— Мелковат ты для опасного духа. Но упрям — вполне подходишь.

Мне кажется, каждый, кроме коротышки, вспомнил того лесного духа, что разбудили эльфийские маги на первых совместных учениях. Вот там было чего опасаться, да… Брумгар же довольно крякнул:

— Спасибо. Приму за комплимент.

Он снова дернул бороду, потом задумчиво уставился в пляшущий у его ног огонь.

— Мы живем рядом с границей Великого Древа. С эльфами не ссоримся. Но если под горой кто-то роет, и это не мы — намечается проблема. Общая.

— Подземные шумы мы тоже ощущали, — вмешался Ветролесь. — У нас есть маги, что управляют землей, и о вибрации в скалах нам докладывали. Но раз это глубоко и в стороне гномьих земель, сами лезть не стали — слишком далеко для обычной разведки.

— Элранд, подойди-ка… — негромко позвал Торнваль. — Да не мешкай, я знаю, что ты опять греешь свои пчелиные уши!

Вот же… Хотя чего я ожидал от такого опытного и мощного эльфа? Подозвал ближе своих пчел, что успели уже разлететься по округе, исследуя каждый цветок и заодно сканируя местность. Так что вышел к костру в сопровождении живой «вуали», похожей на призрачный движущийся плащ. За время взаимодействия мои пчелки становятся все изобретательнее в своеобразных построениях для защиты меня и разведки окружения. А гном удивленно крякнул при виде такой картины:

— Пчелы? — он посмотрел внимательнее. — Шатхс… да у вас тут весело.

Похоже, он не успел меня рассмотреть у той дыры, откуда вылез под свет солнца, а теперь во всю пялился на мой облик Пчелы и сопровождающую меня гвардию. Придя к каким-то своим выводам, он вновь повернулся к командованию:

— Пчелы плохо ориентируются под землей, не живут у нас такие… А от здоровенной пчелы там тем более толку нет, проходы даже для нас, детей гор, очень узкие.

— Это поправимо, господин Брумгар, — улыбнулся я и в мгновение ока рассыпался Роем, заставив бородача лишь распахнуть рот от удивления. Дав ему время осознать произошедшее, собрался обратно в форму Пчелы. — Размер я изменить могу, но принести что-то, кроме данных, нет. Если есть выходы воздуха, трещины, полости, пчелы найдут. Но это будет не быстро. Рой должен осмотреться.

— Так это… — гном задумчиво почесал бороду, а потом нырнул в поясную сумку. На свет появился тяжелый браслет — фиолетовый металл с вкраплениями, знакомо поблескивающими заключенными в них магическими конструкциями. — Неорин, нашей работы. Мало ли, с чем столкнешься внизу, а магический щит, который дает браслет, будет с тобой в любой форме. Хоть ты рой, хоть ты тень, хоть… кем вы там еще умеете быть? Не разбираюсь я в этих ваших трахомудриях.

Так меня, конечно, еще никто не называл. Сдерживая смешок, я с благодарностью принял подарок ворчливого гнома. Но обновку примерил все же с небольшой опаской и лишь после молчаливого согласия Торнваля. Думаю, будь в побрякушке какая-то ловушка, командир бы это разглядел.

Браслет сел на запястье как влитой. Кажется, он сам по себе изменил свой размер, плотнее прижимаясь и будто сливаясь со мной. Неорин в витых гнездах на миг ярко сверкнул фиолетово-синим, вокруг меня прокатилась волна магии, заставив встать дыбом все невидимые волоски, что реагировали на проявления незнакомой магии.

Но уже спустя пару секунд все стало спокойно, и энергия браслета уже не казалась чужеродной. Фиолетовые осколки пульсировали едва заметным свечением в такт биению моего сердца. Сознание отметило ощущение защищенности, пусть не идеальной, но дающий шанс на побег или перестроение.

Я распался Роем, покружил над нависающими близко деревьями, успев поиграть в догонялки с моими пчелами, улетел в глубокий кустарник и принял свой изначальный эльфийский облик. Как обычно, без одежды по коже пробежали зябкие мурашки. Но артефакт добросовестно занимал свое место на запястье, сливаясь с кожей. Вернулся я обратно в форме Пчелы и глубоко поклонился:

— Искренне благодарю вас, господин Брумгар, за этот бесценный дар. Я приложу все свои силы, чтоб помочь вам в вашем деле под горой. Но, предупреждаю, под землей Рой будет слабее. В открытом пространстве я могу растянуться на сотню шагов. Там, внизу, повезет, если на двадцать. Узкие ходы, мало воздуха, камень глушит связь между пчелами. Но зато я пролезу туда, куда даже вы не доберетесь.

— Главное, что пролезешь, — буркнул Брумгар. — А сколько вас, этих пчел, в этом вашем рое?

— Четыре с половиной тысячи, — ответил я. — Звучит внушительно, но каждая потеря ощутима. Если потеряю больше тысячи — Рой ослабеет. Больше двух — станет опасным даже рассыпаться.

Гном присвистнул:

— Ничего себе… И ты вот так вот их всех чувствуешь?

— Одновременно, — кивнул я. — Это и сила, и проклятие.

Брумгар негромко крякнул и хлопнул ладонями по коленям:

— В любом случае, если кто-то в скалах шевелится, нужно это выяснить!

Кап. Кап. Кап-кап.

Кто сказал, что под землей всегда тихо? Сейчас, в обличье Пчелы, я отчетливо слышу эхо капель подземных вод, что разносится по всему тоннелю. Я спустился по тому самому лазу, через который к нам вышел Брумгар, оказавшись в тесноте каменных стен. Здесь особенно чувствовались тяжесть и давление скалы.

Казалось бы, в этой каменной кишке я должен чувствовать себя как минимум некомфортно, как максимум — удариться в панику от иллюзии ловушки, так контрастирующей с полетом в свободном небе. Однако я был спокоен. И, возможно, здесь есть заслуга одного пушистого сладкоежки с умильными глазками.

Перед самым спуском вниз Шухер, что по обыкновению расслабленно дремал на руках Хельги, внимательно посмотрел на меня и ободряюще проворкотал, будто погладил по голове большой мягкой лапой. Если я верно понял, малыш даровал мне благословение горных духов. Именно поэтому я сейчас шел под землей почти так же уверенно, как и на ее поверхности.

Однако впереди проход все больше сужался, и мне в форме Пчелы явно не позволит протиснуться твердая порода. Вибрации, что и не думали прекращаться, доносятся именно с той стороны, заставляя меня нервно ежиться.

Пришло время для Роя. Я уже привычно распался на множество мелких частиц, и едва не собрался обратно, настолько оглушил и потряс мое разрозненное сознание шквал ощущений. Здесь плотность Роя стала гораздо меньше, я мог клубиться максимум на двадцать шагов. Зато сильнее чувствовались потоки воздуха разной температуры, и запахи… Из узкой расщелины двигался струйками воздух, наполненный чем-то очень странным, тревожным. Чуждым. Все мои маленькие крылья нервно трепетали в этом сквозняке. Не давая больше себе времени на раздумья, я влетел в этот узкий проход, стараясь оглядеться сразу во все стороны. Кто знает, какие здесь скрыты ловушки или враги?

Однако, в пыльном и темном коридоре царила тишина. Мертвая. Короткий проход открывается сразу в широкий зал, и его стены буквально дышали древностью. И, судя по тоннелям, в которых я успел побывать, пока добирался сюда, это точно не гномья работа. Особенно в глаза бросаются высеченные руны, не похожие ни на всеобщий язык, ни на письмена подгорного народа, ни на… Да я вообще таких не видел нигде!

Долго разглядывать этот зал не стал. Подземные ходы — не моя стихия. Чувствуется, как силы на поддержание формы уходят гораздо быстрее, будто в такт все тому же приглушенному звуку капель. Так что я нашел путь дальше и пролетел еще несколько похожих друг на друга пустых рукотворных пещер. Чем дальше, тем усиливалось чувство чужеродности. Не опасности, а именно чуждости, как будто порода здесь пропитана чем-то неправильным. Пару раз пришлось выбирать путь — проходы разветвлялись, но в форме Роя я легко ориентировался на все ту же раздражающую вибрацию.