Боромир заставлял меня тренировать удержание строя и прикрытие отступления. На тренировках на меня наваливались сразу по трое волколаков, и моей задачей было не улететь повыше под спасительные облака, а вовремя рассыпаться Роем, отвлечь нападающих липким медом и дать Боромиру возможность занять позицию для контрудара.

А еще я снова и снова тренировал переход от Роя к форме Пчелы и обратно, как самое спасительное свое умение. Здесь не должно быть задержки, и я повторял это, борясь с тошнотой от постоянной смены зрения и рассеянности сознания. Но к концу третьей недели контроль стал железным. Появилось и жесткое понимание ограничений: если на открытом воздухе я мог растянуть пчелиную сеть на сотню шагов, то в тесных подземных проходах радиус связи падал до жалких двадцати шагов. Камень глушил мысленный зов, пчелы терялись в темноте, и удерживать целостность сознания становилось по-настоящему больно.

Грок, принятый в наш отряд на испытательный срок, сразу же объявил себя моим личным телохранителем. Орк каждую свободную минуту ходил за мной по пятам, грозно поигрывая мышцами и укладывая тяжелую ладонь на рукоять топора при виде любого, кто смотрел в мою сторону слишком пристально. Это жутко бесило Боромира.

— Слышь, клыкастый, — проворчал как-то вечером Боромир, заслоняя меня своей широченной спиной. Медвежий оборотень выглядел в своих латах как монументальная железная скала. — Опекун у Великого Пчеловода уже есть. И он побольше тебя будет. Так что придержи свои боевые кличи для тренировочного плаца.

— Ты большой, — Грок смерил медведя оценивающим взглядом, оскалив желтые клыки в задиристой усмешке. — Но я прочнее. И двигаюсь быстрее. Если на Пчелу побегут люди, ты застрянешь в своих железках раньше, чем успеешь замахнуться.

— Да я тебя вместе с твоим топором в землю вколочу по самые уши! — Боромир угрожающе шагнул вперед, отчего под его сапогом хрустнул мелкий щебень, а лицо уже начало приобретать звериные черты.

— Попробуй, шерстяной!

Закончить спор они не успели. Из-за палатки бесшумным шагом выплыла Хельга. Темная коса медведицы гневно извивалась по спине, а в руках воительница держала два огромных свежеспиленных сосновых бревна, каждое величиной в хороший обхват.

— О, как раз двое бездельников прохлаждаются, — ровным, гулким басом произнесла она, бесцеремонно всучив по бревну каждому в руки. — На южных воротах заплот просел, гномы просили укрепить опоры. Несите. И чтоб до ужина я вашего рычания не слышала, иначе будете помогать гоблинам чистить отхожие места.

Грок и Боромир синхронно втянули головы в плечи, переглянулись и покраснели, но спорить с Хельгой не решились. Кряхтя под тяжестью сырого дерева, два огромных воина понуро поплелись в сторону ворот, умудряясь даже под весом сосновых стволов толкать друг друга плечами.

Я тихо рассмеялся, глядя им вслед. Мышцы спины приятно ныли после дневных полетов, желудок требовал сытного ужина, а под воротником куртки мерно и уютно жужжали мои маленькие защитницы. Лагерь вокруг нас разросся до размеров палаточного городка с высокими деревянными башнями и каменными укреплениями, над которыми гордо развевались флаги всех союзных рас. Мы стали сильнее, сплоченнее и наконец-то научились слушать друг друга.

Но каждый раз, когда я смотрел на темнеющий у края горизонта горный хребет, внутри просыпался знакомый холодный страх. Стены, которые мы так упорно возводили, строили вовсе не для защиты от горного обвала. И времени у нас оставалось все меньше.

Ардаль вышел из тоннелей спустя еще две недели и выглядел хуже покойника: весь серый и изможденный, с синяками под глазами и такими воспаленными веками, будто не спал последние несколько суток. Некогда сияющий аристократ был весь в каменной пыли, на щеке выступила кровь от мелкого пореза, а в руке был зажат обломок черного металла. К нему тут же бросились целители, что дежурили неподалеку, и пока поспешно сканировали состояние и залечивали мелкие раны, Ардаль поведал подошедшему командованию и всей остальной толпе, что собралась вокруг:

— Они активировались, — устало выдохнул он и показал осколок в руке. — Те артефакты… Мы не успели заблокировать. Кто-то запустил цепь, и, похоже, не отсюда. Руна пульсирует все чаще.

Да, на самом деле гул вибрации уже мало походил на мерный ритм, скорее он переходил в тихий рев. Не успел друг что-то еще объяснить, как меня будто окатило ледяной водой, пропитанной магией электричества. И тут же раздался голос с наблюдательной башни:

— Портал! Прямо над землями орков!

Послышалось гудение сигнальных рогов, в небе расцвели красные руны со значением «Тревога». Тролли у стены подняли головы к небу, прислушиваясь к разрываемой ткани Мира.

Орочий гребень встретил нас каменистой сыростью и тяжелым, давящим безмолвием. Торнваль молча вел за собой магов, Рагнар придерживал рвущихся в бой волков, а шаман Каргош высоко поднимал свой посох, увешанный костями и перьями. Грок впервые за все время нашего знакомства не скалился и не рвался вперед, только крепче сжимал рукоять топора. Мы с Хельгой, Боромиром и Ардалем держались плотной группой. Моя полосатая гвардия, почуяв неладное, испуганно забилась под воротник куртки и в висящий на спине роевник, транслируя в сознание зудящую, колючую тревогу.

Над вершиной холма безмолвно висела белая точка, успевшая растянуться в черную вертикальную рану. Воздух вокруг разлома дрожал и плавился, словно над раскаленным горном, хотя от ущелья веяло лишь могильной стужей.

Из черноты разлома шагнул первый прибывший.

На камни ступило высокое безликое существо. Его тело целиком скрывал глухой матово-черный панцирь, лишенный заклепок и швов, напоминающий хитин бронированного жука. На голове расположилась гладкая маска из непрозрачного стекла, в котором отражались всполохи портала, а вместо правой руки двигалась громоздкая уродливая клешня, от которой к телу шли соединения каких-то плотных веревок, поршней и металлических трубок.

Вслед за этой темнеющей на фоне пространственного разрыва фигурой начали выходить другие, такие же пугающие своей безликостью. Сколько их тогда высыпало земли орков? Тридцать, пятьдесят или целая сотня? Не помню, из памяти будто выжгло все точные цифры каленым металлом, оставив лишь картинку ровного холодного строя чужаков, от которых веяло смертью.

Над головами чужаков взмыли в воздух металлические сферы величиной с кулак, украшенные странным стеклянным глазом. Вопреки всякой логике, эти железные очи не имели крыльев и держались в воздухе ровно, не смотря на завихрения воздуха, контролируемые мастерами стихий. Они просто застыли в пространстве, покачивая выпуклые линзы в нашу сторону.

Земля содрогнулась от тяжелого, сухого стука. Из разлома выползло колоссальное железное чудище на тонких суставчатых ногах. Металлические опоры со скрежетом вонзались в землю, вызывая облачка пыли. Плоский корпус твари плавно развернулся, и на его стальном лбу вспыхнула багровая горизонтальная полоса.

Один из черных бойцов сделал шаг вперед и произнес несколько коротких фраз. Звук его голоса не походил на обычную речь, никого из местных рас. Из-за маски донеслось сухое, отрывистое щелканье, напоминающее скрежет ржавого напильника по пиле. Совершенно чужой нам, мертвый язык.

Хельга осторожно опустилась на колено и прижала широкую ладонь к подрагивающему камню, улавливая колебания земли. Округлые медвежьи ушки на ее голове тревожно дернулись.

— Они нас не поймут, — тихо шепнула она. — Эти существа даже мыслят иначе. А в их страшных металлических питомцах нет жизни, только смерть.

Ардаль, стоявший рядом со мной, медленно поднял руку, пальцы его мелко дрожали от напряжения, а земляная крошка лениво струилась между ладонями.

— Может, они и несут смерть, — отозвался он. — Но наше желание жить в этом Мире точно сильнее.

В его словах не было страха, только тяжелое понимание: этот безликий отряд совершенно точно пришел сюда не ради переговоров и не ради славной битвы, которой так жаждали орки. Они действовали по какому-то своему, заранее заведенному плану, словно голодные лесные муравьи, методично уничтожающие преграду на пути к заветной еде.