Грок ударил себя кулаком в грудь и глухо зарычал. Поединок начался.

Орк рванул с места с неожиданной для его габаритов прытью. Тяжелый топор рассек воздух сверху вниз, высекая сталью искры из камня точно в том месте, где я стоял. Тренировки даром не прошли, и в форму Пчелы я перешел за мгновение, тут же поймав крыльями восходящие потоки прохладного ветра и взлетев в воздух. Зрение дрогнуло, распадаясь на множество фасеточных сегментов. Но меня все же зацепило гранитными осколками, чиркнувшими по хитину. Грок задрал голову и хищно оскалился, делая еще один широкий замах топором с разворотом:

— Хорошо летаешь, насекомое!

— Спасибо. Ты хорошо промахиваешься.

Но знаменосец оказался куда хитрее, чем казался на первый взгляд. Вместо того чтобы бессмысленно махать оружием в воздухе, он принялся с силой колотить обухом по каменным плитам. Ущелье наполнилось гулким грохотом, а из-под его сапог взметнулись плотные облака серой каменной пыли и песка. Густая взвесь мгновенно забила фасеточные глаза, лишая нормального обзора. А Грок, ориентируясь по басовитому жужжанию, уже заносил топор для нового удара.

Пришлось использовать проверенный козырь.

Мир вокруг меня мгновенно распался. На долю секунды разум захлестнула ледяная волна паники, но я упрямо удержал целостность сознания. Четыре с половиной тысячи крошечных золотистых тел заполнили пространство площадки. Теперь я видел арену со всех сторон одновременно. Грок замахнулся, лезвие его топора пронеслось сквозь золотистое облако. Несколько пчел упали безжизненными тельцами на камни. В груди отозвалось резкой, щемящей болью — потеря каждой частицы роя ощущалась как укол прямо в душу.

Орки на трибунах одобрительно взвыли. Грим на плече командира возмущенно захлопал крыльями, а сам Торнваль недовольно поморщился:

— У дикарей весьма странное представление о дружеских спаррингах.

Рой плотным облаком облепил голову Грока. Пчелы лезли ему в глаза, забивали ноздри, путались в жестких черных волосах. Орк яростно отплевывался, пытаясь отмахнуться свободной рукой и вслепую вращая топор вокруг себя.

— Где ты, мелкая облачная пакость?!

— Вокруг, — отозвался гулом мой голос сразу из сотен жужжащих глоток.

Грок в ярости топнул ногой, посылая по каменным плитам короткую ударную волну. Вибрация сильно ударила по летучим помощницам, заставляя отступить. Силой воли преодолев накатывающее головокружение, я оставил часть Роя крутиться в поле зрения противника, а несколько пчел завел ему за спину. Одна слаженная мысль — и они одновременно впили жала в незащищенное плечо орка, прямо под шов туники. Благодаря тому, что я смог преобразовать направление зубчиков жала, ни одно не застряло в коже, и ни одна пчела не пострадала. Магический разряд обжег все мое существо и я едва подавил желание собраться обратно в устойчивую форму. Однако моя атака возымела действие — Грок глухо зарычал, его левая рука безвольно повисла плетью, моментально онемев.

— Пчелы после такого умирают! — прохрипел он, перехватывая тяжелое топорище одной правой рукой.

— Я не совсем пчела.

— Очень удобно. Кусаться умеешь, а умирать — нет.

С трибун донесся громогласный хохот Боромира:

— Элранд вообще редко умирает по расписанию!

Хельга наградила брата увесистым тычком под ребра, заставляя замолкнуть, но сама при этом едва сдерживала улыбку.

Даже с одной рукой Грок оставался крайне опасным. Он бешено вращал топор, не подпуская меня близко. Рой кружил по краям площадки, выискивая уязвимые места. И тут я заметил, что Ардаль, непринужденно прислонившись к валуну у края арены, слегка шевелит пальцами левой руки.

Вдоль условной границы круга бесшумно поднялись невысокие земляные валы. Невидимые для посторонних защитные границы заставили Грока сузить траекторию движений. Орк попытался сделать шаг назад, но уперся пяткой в свежую насыпь и грязно выругался на своем рычащем наречии, поминая ленивых духов и чью-то неудачную родословную.

Это был мой шанс. Спланировав роем вниз, я активировал медовые зобы и щедро выплюнул густую и очень клейкую струю прямо под сапоги знаменосцу и на рукоять его оружия. Грок попытался рвануть топор на себя для очередного замаха, но его пальцы, до этого крепко сжатые, намертво увязли в сладкой патоке, и рукоять выскользнула. Попытавшись переступить ногами, он окончательно потерял равновесие на липких плитах и с грохотом повалился на одно колено. Которое тоже прилипло.

— Надо же, — весело хмыкнул Ардаль, прекращая плетение. — Мед впервые оказался сильнее орочьей стали.

Грок яростно дергал прилипший сапог, но плотная гранитная крошка вместе со сладкой жижей держала намертво. Левая рука все еще безвольно висела плетью, а топор сиротливо валялся в стороне.

— Орки не сдаются! — прорычал он, тяжело дыша.

— Орки еще и думают, — Каргош неторопливо подошел к сыну и положил широкую ладонь ему на макушку. — Бой окончен. Ты обездвижен, Грок.

Поверженный воин обреченно вздохнул:

— Я не сдался. Я просто временно перестал побеждать. Так и быть, эльф-пчела, сегодня ты меня обошел.

Шаман поднял посох вверх, объявляя победителя. Я собрался в форму Пчелы, так как штаны и тунику потерял где-то на краю арены. Амфитеатр взорвался радостным гулом. Гоблины радостно прыгали, считая заработанную мелочь, гномы и карлики, громко ухая и крякая, хлопали друг друга по плечам. Эльфы скандировали что-то одобрительное, кроме капюшонников — те сдержанно хлопали и о чем-то переговаривались. Зверолюды и орки бурно общались между собой, кажется, обсуждая детали прошедшего боя. И теперь даже непонятно, кто за кого болел.

Зарка подбежала к Гроку и высыпала ему под ноги что-то, напоминающее смесь золы и сушеных трав, в которую медовый клей быстро впитался. Знаменосец с облегчением поднялся на ноги, размял все еще онемевшее плечо и с ухмылкой подошел ко мне, протягивая здоровую руку:

— Ты маленький, хитрый и жалящий. Я большой, сильный и красиво падаю. Вместе мы будем страшными для всех. Давай работать в команде, Пчела?

— Вообще-то, у нас уже есть один такой медведь, — напомнил подошедший Ардаль и кивнул на Боромира.

— Тогда будем двумя большими! — невозмутимость Грока было сложно пробить.

К нам неторопливо подошел командир Торнваль и окинул орка суровым взглядом:

— Раз хочешь в команду к Талонсу, принимаю тебя на испытательный срок, знаменосец. Но ты будешь выполнять все приказ без лишних разговоров.

— Если они не будут глупыми.

— Ох и договоришься ты у меня с такими условиями… — проворчал командир, направляясь к Каргошу. Видимо, договариваться о переводе.

Ардаль хлопнул меня по плечу, помогая стряхнуть остатки хитина. Лицо друга вновь стало озабоченным:

— Рад за тебя, Пчелка. Но мне нужно возвращаться к тоннелям. Гномы бьют тревогу, подземные вибрации только усиливаются. Эти артефакты в руинах… боюсь, прорыв случится гораздо раньше, чем мы рассчитывали.

— Не пропадай снова.

— Тогда не вызывай на поединок каждого, кто посмотрит на тебя тяжелее обычного.

— Я и не вызывал!

— Поэтому я и успел прийти на помощь.

К вечеру лагерь наполнился одуряющими ароматами жареного мяса и дыма от огромных костров. Делегации устроили общий пир в честь заключенного союза. Грок притащил из леса упитанного кабана, Боромир обозвал добычу «заморышем» и почти нарвался на поединок, за что оба тут же были припрятаны суровой Хельгой к разделке туши.

У огня велись неспешные разговоры. Ардаль под общий хохот вспоминал, как в детстве случайно поднял земляной вал вместе с огородом неподалеку, после чего морковь еще неделю росла на соломенной крыше. Грок пытался обучить меня орочьему боевому кличу, а я наглядно демонстрировал, почему не стоит ловить диких пчел ладонью. Этот клыкастый еще и заявил, что у меня неправильные пчелы и дают неправильный мед!

Закончилось тем, что рассерженные пчелы-гвардейцы перевернули ему на голову горшок, полный меда. Сам не понял, как у них это вышло, но серьезное выражение лица Грока с потеками меда на носу и щеках выглядело крайне забавно.