— Она того стоила, — граф чуть усмехнулся. — Надеюсь запомните, что Белозёровы умеют платить по счетам.

Дед уже взялся за дверную ручку. Я задержался на секунду.

— Понятно, — кивнул я. — Прощайте.

— До встречи, — ответил Белозёров.

Дед открыл дверь, и мы вышли в коридор.

Надо бы такси вызвать. Поскорее бы домой попасть.

— Ты его не знаешь. — Сразу буркнул дед, видимо, догадался, что я тоже хочу узнать, почему его имя в конверте так его насторожило.

— Ну мне хотелось бы знать кто это.

Дед повернулся ко мне.

— Нужен рассказать подробнее, так ты ничего не поймешь. — Дед помолчал долго. За окном пошли первые улицы города — лавки, прохожие, фонари. — Двадцать лет назад, — начал он наконец, — когда твой отец только открыл первую лавку, у него был партнёр. Человек, которому он доверял безоговорочно. Который знал все про наш бизнес, почти был для нас член семье

— И?

— В какой-то момент решил, что доля его несправедлива. — Дед говорил ровно, без интонации. — Твой отец узнал. Об этом и они поругались. Партнёр ушёл. Через год было первое отравление твоего отца.

Я смотрел на деда. Получается, мой сейчас не настоящий отец, тоже пережил отравление. Но потом куда-то пропал.

— Как его имя? — спросил я. —

Дед смотрел на меня. Потом произнёс тихо, почти без голоса:

— Антон Павлович Светлов. Бывший аптекарь.

Понятно, таких друзей и врагу не пожелаешь.

Мы вышли из такси и пошли к воротам лавки.

Гавриил уже закрывал нашу лавку.

— Ваше благородие, — сказал он при виде нас. — Сегодня пятеро было. Один — с серьёзным делом, я записал. И ещё. — Он немного замялся. — Вечером приходил человек. Не клиент. Спросил, когда вы возвращаетесь. Я сказал, что не знаю. Он постоял и ушёл.

— Как выглядел?

Гавриил описал. Среднего роста, тёмное пальто, ничем не примечательное лицо.

Я молчал.

— Ворон? — тихо спросил дед.

— Или человек Ворона, — ответил я. — Или человек Светлова.

— Или Мякишева.

— Слишком много вариантов.

— Именно.

Антон Павлович Светлов. Бывший партнёр. Даже, не знаю что с тобой делать. Но нужно его найти.

Дед поставил на стол два стакана и налил чаю. Поставил один передо мной.

— Найти Светлова надо поскорее у меня к нему много вопросов.

— Знаю.

— Сначала надо понять, один он или нет. Связан с Мякишевым напрямую или через посредника.

Я поднял взгляд.

— Ты думаешь, Светлов и Мякишев знали, что я вернусь?

Дед держал свой стакан обеими руками.

— Я думаю, — произнёс он медленно, — что кто-то из нас знал в теории, мог пробудить свои способности… И хотел закончить дело до того, как это произойдёт.

— Значит, верно думал. Но я по-любому не могу воспользоваться своей сильной на сто процентов.

Дед посмотрел на меня.

— Значит не зря боялись

Антон Павлович Светлов никуда не денется до утра.

Эликсир для Рощина томился на медленном огне — настойка корня атрактилиса с экстрактом гинкго и тонкой ниточкой валериановой магии для «бодрости ума». Адвокат хотел вернуть себе остроту ума, и я обещал. Обещания надо отрабатывать, тем более такие, за которые человек спас тебя от каторги. Но еще у меня одна просьба к нему: может, он знает, где находится Светлов, или знает людей, которые могут помочь найти его.

Я склонился над колбой и включил магическое зрение.

Мир привычно поплыл, краски поблекли. И открылось то, что обычным глазом не увидишь.

Атрактилис давал плотную синеватую структуру — узлы концентрированной горечи. В моём прежнем мире его выписывали при усталости и рассеянности. Лёгкий ноотроп. Гинкго добавлял тёплых оранжевых нитей — улучшение мозгового кровообращения, чистая физиология. А поверх всего этого медленно ложилась тонкая серебристая прядь валерианы. Обычно в валериану привыкли видеть растения с усыпляющем эффектом. Но при микродозе и при правильной магической обработки она работала иначе. Улучшит концентрацию и не будут давать мыслям разбегаться.

Три-четыре часа кристальной ясности на одну дозу. Без сонливости. Эликсир для людей, которым голова нужна как инструмент.

В прежнем мире за такие штуки платили десятками тысяч. У нас был отдельный отдел в фарм-корпорации, занимавшийся когнитивными стимуляторами. И там таких, как я, было четверо.

Я здесь один. Пока, тем не менее, я не видел хороших стимуляторов, которые действительно работают. Поэтому спрос должен быть. Допустим, у какого-нибудь старика деменция, и тут в лавке Травниковых ты ее можешь купить.

Надо бы заняться этим, но только того как я уничтожу проклятие.

Я добавил последнюю каплю, помешал стеклянной палочкой и снял с огня. Зелье потемнело, потом просветлело до тёплого янтарного оттенка. Запах — горький, с лёгкой ноткой хвои и чего-то неуловимо-тёплого.

Готово.

Рощин вытащил меня из суда чистым. Без него мы с дедом сейчас сидели.

Долг есть долг.

Я аккуратно перелил эликсир в маленький пузырёк тёмного стекла. Закупорил. Написал на этикетке мелким почерком: «20 капель утром. Не больше двух недель. Хранить в холоде».

Дверь скрипнула.

— Сварил? — дед вошёл, как всегда, без предупреждения.

— Сварил.

Он наклонился, понюхал воздух над столом. Хмыкнул.

— Атрактилис, гинкго, валериана. Угадал? Но только зачем тут валериана, ты же его усыплять не хочешь?

— Конечно, же нет.

— Хороший подарок. — Он сел на табурет напротив. — Только Рощин знаешь мужик умный. Признавайся у тебя к нему тоже будет просьба

Дед угадал.

— Будет, нам нужны зацепки где найти Светлова.

Пауза. Дед медленно выпустил воздух через нос. Положил трубку на стол.

— Я думал, ты подождёшь.

— Чего?

— Пока окрепнешь. Пока Мякишев успокоится и хотя бы лавка нормально пойдёт. — Он посмотрел тяжело. — Светлов не так прост. Уже противник другого уровня.

— Знаю.

— Не знаешь. Иначе сидел бы тише.

Я промолчал. Дед по-своему прав. Как объяснить ему, что Светлов для меня — очередное препятствие на пути к моим целям?

А я просто хочу поскорее с этим все закончить и пойти за слезой феникса.

— Дед. Через Рощина я хочу выйти на след. Светлов был аптекарем лицензированным?

— Светлов был аптекарем лицензированным?

Дед прищурился.

— К чему ведёшь?

— Лицензии регистрируются в Аптекарской палате при Управе. Если он свою аннулировал, переписал или переоформил, это осталось в книгах. Адвокат уровня Рощина получит к ним доступ по запросу.

Дед молчал секунд пять.

Потом медленно кивнул.

— Хм.

Он поднял трубку и наконец её прикурил. Дым потянулся к потолку синей струйкой.

— А ты соображаешь, мальчик.

— Иногда.

— Помню я эту историю. Лицензию ему аннулировали через три месяца после ссоры с твоим отцом. — Дед выпустил дым. — Сергей тогда сказал: «Ну вот и хорошо, без бумажки он ничего серьёзного не наварит».

— И?

— Зря он так думал.

Дед усмехнулся, но без всякого тепла.

Я надел пальто. Он поднялся следом.

— К Рощину.

В машине дед сел сзади. Гавриил тронул.

За окном поплыл дом нашей усадьбы — облупленный, с перекошенным крыльцом и заколоченным окном на втором этаже. Руки бы дошли до него когда-нибудь.

Я вытащил пузырёк, открутил пробку и капнул на язык две капли.

Дед поймал меня взглядом в зеркале заднего вида.

— Ты что делаешь?

— Проверяю.

— На себе?

— А на ком. Я Рощину обещал чистую работу. Если что-то пошло не так, пусть я узнаю первым.

Дед хмыкнул, но спорить не стал.

Подействовало не сразу. Секунд через сорок, и мягко — без той судорожной встряски, какую даёт сила. Просто в голове что-то щёлкнуло, будто кто-то подкрутил колёсико на окуляре, и картинка встала в фокус.

Мир сделался резче.

Значит, работает. Не магия. Просто внимание, которое больше никуда не соскальзывает.